Танец ненависти

Темные проулки между зданиями остаются позади, резко переходя в залитый неоновыми отблесками вход клуба. Секьюрити стояли на своем посту в этот поздний час. Завидев миниатюрную приближающуюся фигуру, они никак не отреагировали, пока девушка не подошла к ним максимально близко. Один из них недоверчиво и оценивающе осматривает гостью с головы до ног. Ави, наконец оторвавшись от дисплея телефона, встречается с ним взглядами. - Вы что-то потеряли? – неучтивый вопрос. - За меня внесли двойную стоимость, поэтому я имею право войти, - вампирша протягивает ему пропуск, - Для уточнения можете обратиться к руководству. - Дико извиняюсь, лет-то Вам сколько? Вместо ответа она показывает раскрытый паспорт с сердитым видом. - Отлично, будем рады видеть Вас через год, - саркастично отвечает мужчина, - Ну а пока можем помочь только с возвратом денег. - Послушайте, я понимаю, что это против правил, но мне сейчас очень важно попасть сюда... могу доплатить сверху, если угодно. Сотрудник упрямо игнорирует ее. Она не успевает закончить фразу, так как вместе с ее словами из телефонного динамика тут же доносится громкий голос Харриэт, предусмотрительно вызванной несколько секунд назад. - Ты как там, прошла фейс-контроль? - Все еще нет, - отвечает Ави, спешно приложив телефон к уху и отвернувшись, - Ты ведь сама говорила, что в этом заведении всем плевать на возраст, если как следует заплатить? - Уродец из вредности создает себе лишние проблемы. Сейчас буду. Подруга не заставила долго ждать. Явившись так быстро, словно стояла за дверью в полной готовности, она немного поскандалила с работником, вынуждая закрыть глаза на ничтожное несоответствие возрасту, и в итоге, бесцеремонно взяв секьюрити за руку, положила ему в ладонь еще несколько крупных купюр, сопровождая это действие ругательствами. В следующий момент Харриэт проталкивает Ави в клуб. Они следуют к отделенной от зала вип-комнате, оставив незначительный конфликт позади. За этот короткий путь Харри, бодрая и подвыпившая, начинает сумбурно рассказывать о том, что произошло за время ее отсутствия. Когда коллеги заходят в помещение, в процессе шумной дискуссии Алестер отвлекается и непринужденно салютует им бокалом. Карстен и Редклиф радостно приветствуют ее мгновением позже. Девушки садятся за стол, обставленный бликующими на свету бутылками и гранеными стаканами с алкоголем. Перед глазами задумавшейся вампирши мелькают щелкающие пальцы подруги. - Что с тобой случилось, кто убил всю твою семью сегодня? – спрашивает она с издевкой. Ави промолчала, преодолевая желание осадить ее. - Это было бы показалось мне смешным, если бы было сказано в другое время и при других обстоятельствах... – в неловкости бросает Алестер. - Заткнись, даже война не помешает отпраздновать ближайший дебют. Нам нужно утешить маленькую Ави, потому что недопустимо раскисать в такой день! - Знаешь, ты абсолютно права, - внезапно соглашается Ави, - Вы будете в шоке от такого заявления, но я хочу напиться до беспамятства. - Вот ты и сломалась, чудесно, одним адекватом меньше. – с нахальной улыбкой напарник начинает наполнять ее пустующий стакан холодным мартини. - Подумать только, неужели ты, Карстен, такой же лох-трезвенник, как и я? – иронично спрашивает вампирша продюсера. - Да, к сожалению или же к счастью, - отвечает он, - На мне висит долг будущего спасителя звездной стайки пьяных малолеток. - Кто-то слишком много на себя берет. Давайте уже выпьем. А ты, старикан, будь добр, хотя бы промочи язык в нашу честь. Это последний раз, клянусь. – развязно говорит Харриэт, первой протянув руку к центру стола. Раздается стук стекла, и вслед за ним короткое молчание, пока все почти синхронно делают глоток. - Нет, я все-таки не могу понять, - высказывается Редклиф, - Как мы поступим, если из-за войны о возможности развивать группу дальше придется забыть? - Опять ты о плохом. Давай радоваться, пока это возможно. Правительство и военные ничуть не уступают по силе ведьминским войскам. Масверия в относительной безопасности. – скептически подмечает Харри. - Улетим куда-нибудь, изолируясь от этой резни, и будем работать. Ну а в худшем случае станем пушечным мясом, что более вероятно. – произносит Алестер бесцветным тоном. - Уже вижу, кого эта участь коснется в первую очередь, - с недовольством говорит продюсер, - Такой расклад просто недопустим для парня с чарующим голосом, от которого будут таять все ванильные создания мира. - Ты ужасно язвительная дрянь, друг мой! – возмущается собеседник, покраснев. - Так бы и осадил меня в ответ, если бы не твоя застенчивость, да? Нужно в срочном порядке устранять этот недостаток. - Даже если военный конфликт разрастется ужасом невероятных масштабов, а нам не оставят выбора, кроме как вооружиться и сдохнуть в пылу битвы, - перебивает их Редклиф, - Нас уже все равно запомнили нас как сценических эпатажных уродцев, пусть и не успевших обрести большую известность. - Я, конечно, понимаю, что новая жизнь меняет людей, но по ощущениям вся эта история произошла будто вчера. И мы выстрадали только первый дебютный клип, при просмотре которого создается впечатление, что мы немного попутали с направленностью индустрии. Кстати, когда он выйдет? – оживленно спрашивает Харриэт. - Видео выйдет в самом начале предстоящего года. Говорят, с ним предстоит много монтажной работы, но это все оправдания. Просто агентство по каким-то непонятым мне причинам не считает нужным допускать нас к дебюту в декабре. - Это даже отлично! Начало нового года будет ознаменовано демонстрацией нашего незаурядного цирка. Жду не дождусь, мои хорошие. Разговоры становятся громче, пьянее, решительнее и безрассуднее. Раздается смех, бутылки пустеют, лица покрываются румянцем – только Карстен выделяется мертвенной бледностью и относительным спокойствием среди этой безобидной шумной вакханалии, похожей на обыкновенные дружеские посиделки. С виду и не скажешь, что молодые исполнители были знакомы всего ничего. Ави, создавая видимость заинтересованности в происходящем, периодически задавала короткие вопросы во избежание упреков, вместе с тем раздумывая, какое убедительное оправдание можно выкинуть, чтобы уйти от них пораньше. Харриэт, чья чрезмерная непривычная веселость начала ее немного раздражать, не отличилась бы в этой ситуации пониманием, и в случае решительной попытки слинять отсюда решительно настаивала бы на том, чтобы та выпила еще чуть-чуть напоследок. Пролетел час в сомнениях, внутренней опустошенности от непрерывного анализа последних событий и за сдержанными глотками легкого алкоголя. Градус достаточно быстро достиг ее разума: теперь голоса казались более громкими, обстановка – тесной и смазанной, словно ничего за пределами этой комнаты, этого стола и людей, по чистой случайности ставших для нее хорошими коллегами и друзьями, не существовало вовсе. Мысли подернулись теплыми воспоминаниями. Стало немного легче, но тратить себя на пустые разговоры по-прежнему не хотелось. Всячески поддевая друг друга и бессовестно выводя на откровения, друзья болтали без умолку, регулярно теряя нить повествования, переключаясь на обсуждение чего-то совершенно неуместного и до абсурдности смешного. Наблюдая за ними, Ави невзначай заметила, что Харри немного стихла. Девушка время от времени вставляла какие-то фразы, поддерживая диалог, но при этом, опустив голову, шустро клацала ногтями по экрану телефона, увлеченно переписываясь с кем-то. На лице сияла полупьяная легкая улыбка. Озадаченно поглядывая на нее, Ави делает очередной глоток. Харриэт, внезапно перехватив ее взгляд, наклоняется и интригующе шепчет ей на ухо. Вампирша ничего не разобрала, поскольку фоном гудели громкие перебойные голоса парней. На секунду подруга поворачивается к ним, весело бросая «мы скоро вернемся». Ави вопросительно смотрит на коллегу, но та лишь просит следовать за ней. Оказавшись за пределами комнаты, они начинают шумно болтать. - Один мой хороший друг здесь, и он настаивает на встрече. Мы не виделись больше года. Мне не хочется идти одной. Как ты смотришь на то, чтобы я тебя с ним познакомила? Ее речь была такой четкой, словно она ни капли не выпила за вечер. - Думаю, что это плохая идея, - сонно протягивает Ави, - Зная тебя, можно предположить, что это будет голодный спермотоксикозный мужик под маской джентльмена. - Хочешь сказать, я общаюсь с бескультурными свиньями? Он даже близко не подходит под это определение. - Я, если честно, не настроена на новые знакомства... - Пойдем со мной, пожалуйста, это займет всего пару минут. Не могу же я его проигнорировать, нужно хотя бы поздороваться. - Харриэт, я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о том, что мы посещали клуб, где чаще всего происходят дикие разборки. И будет вообще «замечательно», если ты начнешь с ним флиртовать, позабыв обо мне. – с иронией отвечает вампирша, намекая на то, что так уже случалось. - Брось, мы с ним всего лишь друзья. Ты вообще знаешь, что творится там, в общем зале? Полутьма, плотный дым, скачущие на танцполе пьяные тусовщики, которым нет дела до многочисленных лиц в толпе. - И как мы тогда найдем его в этой помойке? - Такой экземпляр сложно упустить из виду. Изящные хваткие пальцы вновь настойчиво теребят ладонь. В итоге Ави, закатив глаза, податливо следует за подругой. Как только они выходят за пределы коридоров, соединяющих вип-комнаты, им приходится пробираться через толпы посетителей. Расслабленные, энергичные и счастливые, они танцевали парами или компаниями в несколько человек – то была неизменная картина выходного вечера в клубе. Харриэт ходит из угла в угол, расталкивая всех локтями, но затем, секундно скользнув взглядом по экрану телефона после очередного уведомления, резко меняет направление в сторону выхода, потащив Ави за собой. - Может, вернемся за верхней одеждой? - Предлагаешь снова пролезать через эти кучи дерьма? Нет, спасибо. Мы ненадолго, а холод поможет нам немного прийти в себя, чтобы продолжить. - Клянусь, когда-нибудь я убью тебя! – Ави пытается перекричать музыку. Разгоряченное тело никак не отреагировало на резкую смену температуры, но картина перед глазами стала немного четче. Не отдаляясь от подруги, Ави рассеянно осматривается, изучая курящих посетителей у входа, и из-за накатившей сонливости уже почти позабыв, с какой целью они вышли. Ее растормошило резкое движение Харриэт: девушка выдергивает свою ладонь, а затем бежит, едва не споткнувшись, и бесцеремонно бросается на плечи своему другу. Тот с радостью на лице приподнимает ее, чуть наклонившись назад. Из-за существенной разницы в росте между ними это выглядело так, словно он держал на руках неугомонного ребенка. Ави, пытаясь вслушаться в их сбивчивые счастливые приветствия, подходит ближе. Харриэт, освободившись от крепких объятий и встав ногами на асфальт, наконец вспоминает о том, что друзей нужно представить друг другу. - Ави, это Винсент, он художник и слуга Сатаны. – шутливо начинает она, тут же поймав на себе недоумевающе-смешливый взгляд друга. - Ну, что я могу сказать, приятно познакомиться. – говоря, Винсент подхватывает расслабленную ладонь вампирши, и, чуть наклонившись, невесомо касается ее губами. Сладкое расслабляющее опьянение исчезло, сменившись внезапной осознанностью. Она напряглась в тот момент, когда ощутила едва уловимое прикосновение губ на тыльной стороне руки. Ави не имела привычки сверлить пристальным взглядом, но это бледное лицо с легкой угловатостью было необычайно притягательным. Блеклые голубые глаза завораживали, не давая возможности отвернуться. Кожу обдало стаей легких мурашек. Винсент был альбиносом: выразительность взгляда подчеркивали тонкие белые ресницы. Выпрямленные волосы, не тронутые ветром, достигали уровня плеч. Еще одной примечательной деталью в его лице были ямочки на щеках, появляющиеся от малейшего движения мимики. Из-за образцовой выглаженной ухоженности, затронувшей все внешние детали, казалось, что в его облике присутствует педантичная строгость, прибавляющая ему несколько лет, но в действительности он был немногим старше Ави. Девушка молчаливо изучала его дольше положенного, забыв обо всяких приличиях. Из задумчивости ее выводит громкий голос Харриэт. - Не вздумай, седовласый проказник! Представь, что ее единственный и неповторимый идеал сейчас тоскливо сидит дома, думая о том, что никто его недостоин. Однажды этим асексуалам-единоличникам суждено встретиться, но это ни к чему не приведет, потому что ты тут задействуешь свое демоническое обаяние. А вы, между прочим, не особо друг другу подходите. - Харриэт, не позорь меня... – осаждает ее Ави, скрестив руки на груди, но скорее не от обиды, а пытаясь спастись от внезапно охватившего ее холода. - У меня и мысли не было, дорогая, это всего лишь привычка, - отвечает Винсент все так же навеселе, - Проблема не во мне, а в тебе, раз ты видишь в этом пустяковом жесте попытку соблазнения. И насколько нужно быть безжалостной, чтобы заставить свою подругу мерзнуть? Не у всех такая же горячая кровь, как у тебя... Распахнув меховое пальто, он накидывает его часть на плечи Ави, и слегка прижимает ее к себе. Растерявшись, вампирша не успевает найти слов для возражения и резко отстраниться, как обычно поступила бы в таком случае. - Так значит, брать под крылышко симпатичных пьяных девушек – тоже привычка? – в голосе Харри звучит явный упрек, но наглая улыбка не сходит с ее лица. - Что же мне оставалось делать? Не слушай ее, Ави, она просто бесится, что мое внимание сфокусировано на тебе, хотя прошла всего лишь минута после нашего с тобой знакомства. - Ты, Винс, проклятый говнюк. - Взаимно, радость моя. - Хорошо, согрей ее, но большего я не позволю. Ави продолжает молчать, а вульгарные дружеские разговоры проходят мимо нее. Несмотря на двусмысленность ситуации и личную недопустимость такой близости, она не нашла энергии на возмущение. Что-то помешало ей оттолкнуть парня от себя. Винсент внушил доверие за секунды, но она не почувствовала себя нелепой или безрассудной. По телу вновь разливались тепло и расслабленность, пока она ощущала его рядом. Обоняние улавливало тонкие ноты сладкого одеколона – приятное сочетание миндаля и лилии. Приятный голос ласкает слух, но смысл его фраз едва доходит до помутневшего сознания. - Какими судьбами тебя опять сюда занесло? Помнится, ты стремился уехать и говорил, что совсем не скучаешь по Нефлингтону. – задает очередной вопрос Харриэт. - Узнал, какие беспорядки здесь происходят. Прилетел, чтобы убедиться в безопасности семьи. Не мог упустить случая пройтись по клубам. Все-таки, здешняя индустрия развлечений несравненна. - Тебя ведь ждет компания? Должно быть, мы задерживаем. - Не беспокойся, я собирался уходить. Ты ведь меня знаешь – в ночное время есть над чем поработать. - Серьезно, так рано? А я уж надеялась, что мы выпьем. Ясно, променял меня на свои сектантские обряды. - Увы, принцесса, сейчас мне просто необходимо сохранить трезвость ума, - с фальшивым сожалением говорит он, - И вовсе не для общения с дьяволом, я занят кое-чем более значительным. - Да мне плевать, просто скажи, мы еще увидимся? Мы должны! Столько всего нужно обсудить... - Согласен. Хоть завтра, ты только напомни. Я всегда свободен. - Может, Ави составит нам компанию? Вижу, она тебе очень нравится. - Зависит от ее желания. И прекрати смущать ее девственный разум, эту невиданную детскую неловкость можно прочувствовать кожей. - Будь это в действительности так, меня бы давно разорвали в клочья, поэтому не ищи отговорок. - Чем я и намерена заняться, как только вы наговоритесь. – внезапно прошипела Ави. - Как грубо. Но еще грубее то, что Винсент тебя тут зажимает как может, а ты с ним и словом не обмолвилась. – Харриэт продолжает ее поддразнивать. Ави, поддавшись провокации, отталкивает парня, но тут же сожалеет об этом, вновь встретившись с его глазами: холодными и одновременно прекрасными. - Хочу извиниться, ведь я и сам не должен был делать это без разрешения, - он говорит, не сводя с вампирши снисходительного взгляда, - Предлагаю расстаться на оптимистичной ноте. Меня как раз уже ждут. - Давай вали, мой славный. Только обнимемся на прощание. Ави наблюдает за их крепкими объятиями, сопровождающимися нелепыми шутливо-уничижительными фразами, и внезапно чувствует, что ее безмерно влечет к Винсенту. Она хотела быть с ним настолько же раскованной, хоть и сама не понимала, почему. Необъяснимая симпатия погасила рассудок; какая-то часть ее сознания противилась странному искушению, но ощущение того, что так не должно быть, рассеялось за секунды, когда он окликнул ее, уже уходя, и дружелюбно попрощавшись, скрылся в салоне автомобиля. Девушка нелепо смотрит вслед уезжающему вдаль такси, понемногу приходя в себя после странного наваждения. Затем они с Харриэт заходят обратно в клуб. - Пообещай мне, что забудешь его, ладно? – сладкий шепот доносится до ее слуха, а рука подруги привычно ложится на плечо. - Почему? Честно сказать, я не особо поняла, что вообще произошло. - Все в порядке, он инкуб. Большинство девушек, что приглянулись ему, теряют голову, когда говорят с ним. - А я ведь чувствовала какой-то подвох, как ты могла познакомить меня с извращенцем? – негодует Ави. - Имеешь что-то против демонов-искусителей? – с невинным удивлением спрашивает Харриэт, - Я одна из них, если для тебя это так важно. - Ладно, я подпускаю к себе исключительно тех извращенцев, которым доверяю. Но этого «хорошего друга» точно еще буду вспоминать, потому что сейчас меня одолевает отвращение из-за его наглости. - Да ладно тебе, он симпатичный, и обычно не ведет себя так бессовестно. Он не смог устоять перед тобой. К тому же, я была уверена, что твоя фригидность окажется сильнее его чарующей силы. - С таким не шутят, Харри, не смей больше сводить меня со своими друзьями-инкубами. - Уговорила, мелкая, - взгляд девушки скользит по барной стойке, - Как ты смотришь на то, чтобы заказать еще чего-нибудь? - А нам плохо не будет? В комнате и так достаточно пойла. - Ты не понимаешь? – она с легкостью взбирается на высокий барный стул, - То, как тяжело мы будем переживать похмелье – это заботы завтрашних нас, поэтому не стоит обременять себя лишними мыслями. Сейчас я хочу поговорить по душам, но только с тобой. Ави отвечает секундным молчанием, после чего приземляется на место рядом с Харриэт. Подруга тут же делает заказ. - А меня спросить? - Доверься моему выбору, как и в день нашего знакомства. Ты еще недостаточно пьяна, надо это исправить. - Пока я окончательно не поплыла, расскажи мне что-нибудь о Винсенте. - Ну и дела, он все-таки не оставил тебя равнодушной? Нет, не смотри на меня так, связываться с инкубами – не всегда плохо... - Харриэт, мне просто интересно узнать, что это был за демон, и что вас связывает, - Ави не дает ей договорить, - Я ведь должна знать, вдруг он и для тебя опасен? Сейчас никому нельзя доверять. - Скажем так, у него были проблемы с законом, - Харри переходит на полушепот, - Но то обвинение оказалось беспочвенным, и на самом деле он абсолютно безобидный. Я бы даже сказала, слишком добрый для того, чтобы считаться матерым преступником. - Ты сейчас серьезно? Тебя по жизни тянет к проблемным персонажам? - Не спеши с выводами, просто это первое, что я о нем вспоминаю. Он французский аристократ, покинул Землю вместе с близкими несколько лет назад, обосновавшись в соседнем измерении. Спустя какое-то время они открыли бизнес в Нефлингтоне, и по этой причине вновь переехали, но Винсент пожелал вернуться туда, где начиналась их цивилизованная жизнь. У него есть свое дело. - Почему ты представила мне его слугой Сатаны? - Я узнала его в первую очередь как почитателя сатанизма. Он посещал черные мессы в земных церквях и увлеченно изучал различные ритуальные методы. Удалось ли ему выйти на сотрудничество с дьяволом – я не знаю, да и для него это слишком личная тема. - Признайся уже, что он тебе нравится. Вы разговариваете как взбалмошная парочка, и даже гармонично смотритесь вместе. - Кем я буду, если не пофлиртую с братом по несчастью? – игриво спрашивает девушка, - Однако мы никогда не имели перспективы отношений. Если тебе интересно, могу рассказать, кто по-настоящему завладел моими чувствами. Честно, в последнее время меня заклинило на этом. И мне совершенно не с кем поделиться своими мыслями. - Я заинтригована вдвойне, потому что прекрасно помню, как ты говорила, что от любви одни проблемы. Харриэт с улыбкой благодарит бармена за коктейли и делает первый долгий глоток, оттягивая момент. Ави, снедаемая любопытством, буравит ее взглядом. Оторвавшись от стакана, напарница продолжает говорить. - Я уже давно пытаюсь избегать возможности сблизиться с кем-либо. Привязываться – это сущий кошмар. Тем не менее, это произошло. Возможно, я немного лишилась рассудка, но не побоюсь заявить, что впервые ощущаю, насколько сильно мне нужен человек. - Говоришь так, будто боишься осуждения. Но, пожалуйста, будь уверена в моем понимании. Смелее, кто это? Кто-то из наших двух идиотов? - Они изначально не интересовали меня как парни. Речь пойдет о Карстене, – ее голос становится тише, - Он мне действительно понравился. Естественно, я вскружила ему голову магией, чтобы немного поиграть. Это довольно страшная авантюра, учитывая мои тщеславные амбиции, зависящие исключительно от него, - девушка ухмыляется, - Я знала, что он также не намерен испытывать себя отношениями, и ни при каких условиях не поддастся чужим романтическим ухищрениям. Теперь, когда мы с ним остаемся вдали от чужих глаз, в эти короткие мгновения я бессовестно радуюсь тому, что он полностью в моей власти. Он выбалтывает мне все, чего не сказал бы ни тебе, ни коллегам по работе, ни близким. Притом совершенно не осознавая, что его толкает на это. Или же просто делает вид, будто ничего не понимает. Может, он в курсе всего, но ему нравится быть одурманенным, такое тоже случается. Однако чем больше мы взаимодействуем, тем больше я чувствую себя несправедливой и жестокой по отношению к нему. Я слишком увлеклась и совсем не хочу, чтобы он ко мне охладевал, вот в чем моя беда. - Тебе действительно все равно, что он старше тебя на пятнадцать лет? - Это единственное, что тебя волнует? В каком мире ты живешь? – спрашивает Харри с ироничной улыбкой. - Нет, подожди... я просто настолько удивлена, что не могу подобрать нужных слов. И вопросов, которые были бы уместны. Ты ведь можешь рассеять чары? Как это вообще работает, стесняюсь спросить? - Я задействую и снимаю их тогда, когда хочу. Старательно выбираю подходящие моменты. Не имею права все время держать его в безрассудном любовном идиотизме, как бы мне того не хотелось. - Откуда тебе знать, может, ты могла бы завоевать его симпатию честным способом? Ты ведь даже не пробовала, - Ави ненадолго прерывается, пригубив стакан, - Да, допустим, у вас большая разница в возрасте, допустим, он карьерист, частенько занудствует и ищет скрытые смыслы там, где никто не додумался бы. Без разбору грубит всем, кто не делает того, что входило в его планы, однако это не значит, что у тебя совсем нет шансов. А то, что отношения исполнителя с продюсером опошляются и вызывают бурю различных сплетен, когда о них узнают – полная херня, недостойная твоей энергии. И потом, все что угодно можно грамотно скрывать. - Спасибо за теплые слова, дорогая, а то я уже подумывала разорвать тебя на куски примерно минуту назад. - Что-что говоришь? Я как раз хотела предложить выпить за твою любовь к мужчинам постарше. - До чего же ты сучара. Они смеются под звон бокалов и в один момент опустошают их. Крепкий коктейль заставляет Ави скривиться с непривычки и немного покраснеть. Харриэт тут же просит бармена повторить заказ. Периодически с ними рядом мелькали бестактные незнакомцы. Толпа приливала к барной стойке, но это не мешало им продолжать откровенные диалоги, по громкости переходящим от тягучего шепота на ухо до крика и наоборот. Они выходили на улицу, иногда пересекаясь и весело беседуя с не менее пьяными соучастниками, вновь возвращались и самозабвенно выпивали. Ави ощущает, как походка становится легче и стремительнее. Коктейли начинают заходить легко, словно вода, и раскачивать сознание еще больше, приводя к высшей точке расслабления. Смех Харриэт был так мелодичен, что порой будто сливался с популярными песнями, разрывающими зал, а прикосновения – такими частыми и мягкими, что она уже не представляла этот вечер без нее, без этой нескончаемой энергетики, которой она заражала всех, с кем бы ни находилась. Теперь она, улыбаясь, тянет вампирку в сторону танцпола, но не имея достаточного терпения на то, чтобы преодолеть ее упрямство, шутливо махает рукой в ее сторону и ныряет с головой в этот эпицентр страстей одна. Харриэт взаимодействовала с толпой танцующих со всей открытостью и безрассудством, на которые только была способна. От ее движений и неожиданных приятных прикосновений многие как по щелчку пальцев приходили в дикий восторг. Возможно, потому, что от скуки она решила заставить окружающих поддаться ее дьявольскому обаянию. О своей вредной привычке очаровывать тех, с кем видится только в определенный миг, она упомянула всего несколько минут назад в процессе пьяной беседы. Девушка заводит толпу с невероятной страстью, передавая каждому по частичке своего изящества. Происходящее начинает казаться танцевальным флешмобом или сценой из фильма; Харриэт продолжает кокетливо болтать с кем-то и одаривать улыбкой каждого, с кем встретится взглядами. Сейчас было действительно сложно поверить в то, что она способна на настоящую привязанность. Ави молчаливо наблюдает за подругой, не переставая удивляться ее безотчетному веселью и тому, насколько они разные. Еще несколькими стаканами ранее она пообещала себе, что какой-то из них однозначно станет последним, но теперь, привыкнув к приятному вкусу и необычайной эйфории, которую испытала впервые в жизни, беспечно потягивала еще один. И в момент, когда ей казалось, что наслаждение в чистом виде достигнуто, а сладкая резковатая жидкость начинает течь по венам, до ее слуха донеслись обрывки едких оскорблений. - ... да уж, за последний год здесь стало отвратительно. Чего стоит хотя бы пьяная малолетка, сидящая по правую сторону от меня. Слова принадлежали незнакомке, манерно теребящей одну из увесистых золотистых цепей, поблескивающих на шее. Она говорила с подругой, и, вероятнее всего, специально вещала на повышенных тонах. Даже не вглядываясь в ее лицо и необычайно осмелев, Ави тут же притягивает к себе внимание грубым вопросом. - Позволь узнать, из какой шмаровозки ты выпала, самонадеянная блядота? - Так-так, - протягивает девушка жеманным тоном, поворачиваясь к Ави, - Нечисть-то с зубами попалась, и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Откуда знаешь такие слова, малыш? - Твой приторный слог раздражает мой рвотный рефлекс посильнее, чем количество выпитого. Имеешь личную претензию ко мне – говори в лицо, четко и размеренно, без твоих сучьих ухмылок-ужимок, будто бы я тебя не слышу или не могу ответить. – от злости Ави немного наклоняется вперед, ссутулившись. - Моя претензия состоит в том, ущербная, - на кукольном лице рисуется гримаса презрения, - Что несовершеннолетнего быдла здесь не должно быть, и не потому, что я так захотела, а потому, что это общие положения заведений подобного типа. И если потребуется, мне не составит труда выставить тебя за двери, так что лучше попросить у меня прощения, пока этого не случилось. - Да будь ты хоть содержанкой владельца этого клуба, я не унижусь до извинений перед теми, кто позволяет себе оскорблять других без повода. Осмелюсь предположить, что ты так взъелась, потому что за мой вход была заплачена сумма, которой ты бы не заработала за несколько ночей, обслуживая уродливых мужланов. Ави испытала такой прилив гнева, что была готова обрушить на девушку еще десятки оскорблений, но ее прервала звонкая пощечина. В ответ она резко выплескивает все содержимое стакана на лицо оппонентки. Пока та находится в диком замешательстве, грубо хватает ее за волосы и несколько раз бьет головой об угол барной стойки, не без усилия преодолевая ее попытки сопротивления, а после, вцепившись в плечи, отшвыривает в сторону. Поднимается шум. Посетители сразу отпрянули от них, образовав свободное пространство, но никто даже не попытался разнять девушек; всем явно хотелось зрелищ. Незнакомка с криком кидается на вампиршу, дважды ударив ее по челюсти. Продолжая наступать, она также решает схватить противницу за волосы, но Ави, задействовав свою способность, движущимися густыми прядями, подобным крепким канатам, стягивает ее шею как можно крепче. Чуть приподняв над полом задыхающееся тело на небольшом расстоянии от себя, отпускает ее, и как только девушка с шумом падает, тут же оказывается рядом, чтобы жестоко добить ногами. К ее сожалению, на этом драка заканчивается: припозднившийся секьюрити заламывает руки Ави за спину, оттаскивая ее назад. Она злобно оглядывается и понимает, что это тот же самый человек, нелюбезно встречавший ее на входе. Ее уводят в направлении вип-зоны. Харриэт, возмущенно крича, следует за ними. Ави, ухмыляясь и бессвязно отвечая ей, уже не чувствует боли от крепкого захвата секьюрити; не испытывает былой ярости, как минуту назад. Далее все происходит в полузабытьи: приятная слабость вместе с головокружением не позволяют сосредоточиться на событиях, постепенно склоняя ко сну. То и дело сыплются дружеские расспросы, на которые она не в состоянии ответить. Карстен на удивление тихо и быстро решает проблему. Через некоторое время они покидают клуб. Ави, придерживаемая Редклифом, следует до машины нетвердой походкой, со смутным вниманием слушая злобные упреки продюсера и нелепо улыбаясь. Короткий сон во время поездки временно отделяет ее от реальности, и по ощущениям он длится меньше минуты. Не найдя в себе сил на то, чтобы попрощаться, по приезду Ави неуклюже обнимает Редклифа, который, без осуждения возясь с вампиршей, будто с ребенком, провожает ее до самого входа. Навстречу к ним выходит Хелен, от чего-то совсем не удивленная такому событию. Пройдя в дом, Ави молчаливо пытается пересечь гостиную, но на полпути спотыкается, и по удачной случайности падает на софу. Хелен, только иронично усмехнувшись, заботливо накрывает ее пледом и удаляется, погасив свет. *** Небольшое здание военного штаба пожирают высокие хвосты иссиня-черного пламени, пропитывающего уплотнившийся воздух запахом смерти. Эта жгучая разрушительная пелена разрасталась с неконтролируемой скоростью. Огонь захватил всю территорию раньше, чем зазвучала сирена. Из окон верхнего этажа полетели несколько отчаявшихся опаленных агентов, едва живых и успевших ухватиться за последний шанс на спасение. Кто-то в бессилии наблюдал за необузданностью стихии, а кто-то с быстротой дикого животного скрывался в темной лесной чаще, расстилающейся неподалеку. Поджог учреждения – обыденное явление для большинства служащих. В этой работе не допускалось проявление каких-либо эмоций или беспомощный ступор. Нужно было двигаться дальше, найти в себе силы хотя бы на путь до ближайшего штаба. Пожар был смертоносен и непродолжителен. Угас столь же внезапно, как и появился. Яркое искрящееся сияние огня в ночи и вскрики спасшихся агентов во мгновение сменились мертвецкой тишиной. Почерневшее полуразрушенное здание теперь выглядело как старая забытая всеми постройка. Эмиэль заходит в здание спустя пару минут. Ведьмак движется медленно и осмотрительно, держа наготове автомат. Его лицо, покрытое недавними ранами, стянуто каменным безразличием. В любой момент он готов был приехать на объект и увидеть десятки мертвых изуродованных пламенем тел своих агентов, не выразив ни капли сожаления даже у себя в мыслях. Холодные блеклые глаза быстро изучают развороченное сгоревшее помещение. Агент сосредоточен, бесшумен и почти бездвижен. Лишь в один момент, когда он улавливает звуки чьей-то тяжелой кривой походки из-за угла, в готовности наводит прицел на источник шума. Он уже собирался выстрелить, но знакомое, наполовину изуродованное свежим ожогом лицо заставляет его остановиться. Это был один из его подчиненных: светлая надежда на мгновение промелькнула в его глазах, и он ускорился, когда ведьмак опустил оружие. - Скажи мне, какая тварь посмела устроить здесь пожар? И в тот момент, когда чистильщик, старательно пытаясь скрыть свой ужас, начинает тихо и неразборчиво отвечать, внезапно возникший позади темный силуэт хладнокровно перерезает ему горло одним отточенным движением. Тело шумно падает, забившись в предсмертной судороге. Лужа крови растекается у ног показавшегося убийцы, пачкая подошву его сапог. Эмиэль застыл в ступоре, увидев перед собой сына. Сейчас его светлые глаза, подобные ядовитому концентрату необъятной ненависти, заставляли испытывать новые, неведомые, либо же позабытые под влиянием времени чувства. Ведьмак, когда-то связанный долгом с государством, толкающим на пожизненное следование жестоким предписаниям системы, отверг ее без угрызений совести, и это распаляло гнев Эмиэля. - Сделаю вид, что рад встрече, - произносит Вильгельм тихо, - Чего застыл? Есть что сказать, или же сразу к делу перейдем? - Чего это тебя сюда занесло, предатель? – гневно спрашивает Эмиэль, - Почему не раньше? - Я часто задумывался о спонтанных визитах, но им препятствовали более существенные дела. Например, истребление правительственных псов. А теперь давай по деталям: ты покушался на жизнь того, кто спас меня от этой сраной государственной секты и научил полноценно жить. Того, кого я люблю больше жизни. И после этого еще смеешь спрашивать, почему я здесь? Хейс-старший поначалу молчит, с силой сжав оружие от злобы, стремительно вытесняющей хладнокровие его разума. Больше не видя смысла в том, чтобы сдерживать эмоции, он, широко ухмыльнувшись, говорит: - Было достаточно наивно полагать, что ты, пидорас, сможешь остаться равнодушным к Штернфельсу. К грациозному аристократу с симпатичным лицом и утонченными манерами, - он презренно выдохнул, - Только представь, как после твоего побега несколько лет назад я бы констатировал следующее: «уважаемые коллеги, наш лучший агент сбежал из-за мужика». Большего позорища, чем ты, я ни разу не встречал, Вильгельм. Закончив фразу, он вскидывает прицел и делает несколько выстрелов. Вильгельму не удается избежать всех, но он наносит чистильщику ответные удары огненной плетью, выбивая автомат из рук и тут же предавая оружие сожжению. Эмиэль приближается к нему, сначала преодолевая напор атак, будто имел неуязвимость перед их воздействием, а затем подавлял; Вильгельм, отступая назад, на мгновение оглядывается через плечо, после чего, подняв в воздух ближайший массивный стол, швыряет его в отца, но тот уворачивается, и все еще находясь на небольшом расстоянии от ведьмака, внезапно парализует его. - Нет уж, давай сражаться честно, отброс. – злобно выплевывает Вил. - А это и не конец. Но будь уверен, ты проводишь последние минуты своего жалкого существования. А если уж твой ненаглядный жив... Говоря, Эмиэль заставляет его испытывать тягучую боль в мышцах рук, намереваясь разорвать их, но Вил сопротивляется напору магии, стиснув зубы. - ... то я заставлю его испытывать мучения столько раз, сколько потребуется для того, чтобы он наконец-таки подох. Ты, выблядок, убил собственную мать, и я справедливым образом мщу за нее. Вильгельму удается заблокировать воздействие заклинания, активировав «элементаль»: когда тело освобождается от давления, он отбрасывает Эмиэля к стене сокрушительной, как во время океанского шторма, волной. Агент мгновенно поднимается, чтобы напасть, но ведьмак повторяет атаку, ударив в два раза сильнее. Ведьмак, едва не захлебнувшись, падает за дверью, выводящей на лестничную площадку, и тогда, наплевав на тактику, Вил кидается на него с ножом. Чистильщик прижат к полу. Сталь неряшливо разрывает кожу, проникая на несколько сантиметров под нее. Он упускает три ножевых ранения в грудь, но в попытке нанесения следующего крепко хватает Вильгельма за руку, сдерживает ее несколько секунд, после чего медленно поднимается. Преодолев давление чужого тела и сбросив его с себя, он перехватывает нож. Вильгельм вскакивает и отходит как можно дальше, враждебно глядя на противника, а через несколько секунд вновь нападает, вцепившись руками в его шею. Захват становится все сильнее, но Эмиэль, не издав ни звука, наносит ему несколько глубоких ножевых в бок. Переместившись к самому краю лестницы, чистильщик резко вонзает острие в запястье ведьмака, и когда руки освобождают шею, сильным ударом ноги заставляет его с шумом покатиться вниз по лестнице. Вильгельм, тяжело дыша, не без труда встает на ноги. Передвигается дальше, опираясь о стену и сквозь дикую боль вытаскивая нож из запястья левой руки, пока отец медленно спускается к нему с самонадеянным и озлобленным видом. - Не я ее убил, а ты, - отвечает он на повышенных тонах, продолжая оборвавшийся разговор, - И вся эта нещадная система. В последнюю нашу встречу, когда я должен был подорвать один из ваших поганых филиалов, она дала мне понять, что ей давно плевать на собственную жизнь. Я навсегда запомню ее взгляд. Взгляд сломленного, абсолютно раздавленного человека, утратившего свою личность, истинные желания, амбиции, веру в лучшее. И даже будучи полностью опустошенной, она нашла силы на то, чтобы выразить свою любовь. Обняла меня и сказала идти делать то, что я должен. Интересно, каково бы тебе было, согласись она сбежать со мной в тот день? Ах да. Ты же помешанный черствый урод. Убил невинных людей – похуй, - он зажмуривает глаза от прилива тягучей боли, наконец вытащив нож, - Пришлось бы убить свою семью – похуй. Главное – честь сохранить. - Уж лучше так, чем бежать от своего долга под воздействием низменных чувств. Подумать только: променять благополучие большинства людей на любовь к нечисти. Ты еще и смеешь гордиться своим выбором? Эмиэль запускает в Вильгельма несколько сфер, но он уклоняется, пустившись вниз по лестнице, и вместе с тем отвечая ему огненными атаками. Они должны были, как минимум, вызвать болевой шок, но Эмиэль, оцепенев лишь на мгновение, продолжил наступление. Враги сражаются в тесном пространстве между кабинетами, не подпуская друг друга ни на шаг. Магические потоки то и дело пересекались, подобно холодным клинкам; искрились, создавая вспышки, обжигали тела и сбивали с ног. Их немое сражение, наполненное тяжелыми вздохами, звуками падений и хлестких ударов, длится достаточно долго. Они находятся на равных, нанося ранения в одинаковой степени, сосредоточив в своих действиях еще больше яростной силы. Оба пытаются выйти победителем за счет хитрости, но не доводят маневры до конца, потому как слишком хорошо друг друга знают. Каждый шаг противника для них обоих был предопределен. Доведенная до совершенства техника отца осталась в памяти Вила раз и навсегда, ведь именно он обучал его всем тактическим тонкостям и заклинаниям с самого детства, он безо всякого сожаления и промедления атаковал его, как самого заклятого врага, он воспитывал в нем ледяную жестокость. Действие одного было отражением действий другого, что образовывало замкнутый круг, за исключением тех моментов, когда Вильгельм безрассудно комбинировал стихийные элементы в магических приемах – это давало ему некоторое преимущество. Окончательно выйдя из себя, Эмиэль начинает атаковать еще агрессивнее, и когда ведьмак немного теряется, пускает в ход близлежащие обломки, поднимая их в воздух резкими движениями рук и метко попадая ему в голову. Спустя несколько мощных ударов, сильно дезориентировавших ведьмака в пространстве, чистильщик отшвыривает его на несколько метров назад. Вильгельм, яростно отплевываясь от крови и борясь с головокружением, хватается за первый угловой выступ под рукой. Поднимается, не имея прежней твердости в ногах после сильных ударов. Оглядевшись, он понимает, что Эмиэль загнал его в небольшое офисное помещение. Отец вновь резко надвигается на него, уже готовый к тому, чтобы беспощадно добить, но Вильгельм, превозмогая себя, отчаянно бросается напролом. Жгучие магические удары, наносимые с дальней дистанции, прошибают грудную клетку снова. Вил игнорирует боль, но понимая, что не выдержит всех атак, обездвиживает отца в тот момент, когда он оказывается на пороге комнаты. После одного щелчка пальцев сквозь бетонный пол прорастают крепкие корни растений, обвившие его конечности. Эмиэль быстро освобождается от них, но следующая атака Вильгельма оказывается стремительнее: тело чистильщика отлетает на стеклянную поверхность большого стола. От громкого звона стекла виски пронзает невероятная боль, сопровождающаяся искрами перед глазами. Вил немного отшатывается, рукой пытаясь схватить предмет поувесистее, чтобы атаковать в очередной раз. Эмиэль, выругавшись громким шепотом, медленно поднимается, небрежно вынимая из самых болезненных порезов осколки и слабо залечивая их. Агент был достаточно вымотан битвой. Влажные пряди спадают на лицо, препятствуя нормальному обзору. Но воспользовавшись тем, что Вильгельм медлит из-за спада энергии, он подчиняет его своему контролю через клеймо, выжженное на его теле несколькими годами ранее, когда он, будучи в бегах, попался его коллегам. Вил впадает в оцепенение, сдерживая крик, лезущий по горлу от внезапной боли, сравнимой с прикосновением раскаленного железа к коже – он будто заново испытал на себе процедуру клеймения. Видя потерянную злость, исказившую его лицо, чистильщик зверски ухмыляется и вновь передавливает его энергетикой, заставляя осесть на пол. Подходит ближе, ненавистно взирая сверху вниз. Давление было достаточно сильным, но Вильгельм, взывая к себе энергию «элементаля», накапливает ее, понемногу приближаясь к тому, чтобы побороть воздействие, однако, пока не выдает своих намерений. - Я тебя уничтожу. Сотру с лица Земли, со страниц всех архивов. Считай, что тебя никогда не было в моей истории. Недопустимо, чтобы агент, примкнувший к нечисти, продолжал существовать. Эмиэль произносит эти фразы с неизменным равнодушием. Их смысл был пропитан осознанной, неискоренимой ненавистью; эти грубые короткие формулировки уже стали для него заученной мантрой. В предвкушении его смерти чистильщик делает последний шаг. Но в тот момент, когда сердце Вильгельма должно было разорваться, ничего не происходит. Агент неотрывно смотрит на него в злобствующем недоумении, когда тот поднимает голову, едва улыбнувшись, и во взгляде проскальзывает надменная насмешка. Эмиэль совершает еще одну попытку, но внезапно со всех сторон вспыхивает пламя, взявшее его в безвыходный плен. Оно расходится с шумом, обжигая его конечности, переливаясь темными оттенками и источая ядовитые пары. Чистильщик держится из последних сил. Пытается предотвратить горение, но все попытки только выходят ему боком. Вильгельм облегченно наблюдает за обессилевшим гнущимся к полу силуэтом отца. Огненное сияние отражается в ведьминских злорадствующих глазах. Он ослаблен ожогами, отравлен и выведен из сознания, а значит – побежден. Наблюдая, он преисполнился соблазнительным желанием оставить от него только кровавый след и бездыханное тело. Но как только огонь угасает, гаснут и силы, исчерпанные им до последней капли. Таковым было последствие использования всех стихийных элементов: теперь летальный исход ему обеспечен. Вильгельм проделывает над собой последнее усилие, поднимаясь. Не видя практически ничего, он уходит, прокручивая в мыслях вариации собственной смерти, как когда-то в юности. Ноги подкашиваются, в горле стоит резкий привкус крови, израненное тело ноет, но в этот момент, кажущийся неизбежным финалом его жизни, физическая боль будто отступает на второй план. Вил безнадежно падает, даже близко не подступив к выходу. И тут же чувствует мягкое, но настойчивое и знакомое прикосновение женских рук. А затем слышит голос, который невозможно было не узнать. Голос напарницы, когда-то ставшей для него настолько родной, и заслужившей такое доверие, что он мог бы называть ее сестрой. - Хейс, не смей подыхать, не здесь и не сейчас. Кто просил тебя это делать? Но да ладно, обопрись об меня скорее. Девушка наклоняется и закидывает локоть ведьмака себе на шею, осторожно поднимая его с пола. - Веста? Ты не должна была... - Завались. Потерпи несколько минут, прошу. Если ты этого не сделаешь и все-таки подохнешь – я тебя воскрешу и убью сама. Взвалив израненное тело на себя, Веста тихо произносит заклинание, открывшее портал, и они, держась бок о бок, покидают полуразрушенный штаб, во мгновение добираясь кратчайшим путем до Нефлингтона.