Танец ненависти

Оставив далеко позади себя замысловатые пути, агент бежит вниз по винтовой лестнице. Еще немного, и он прибудет к месту назначения – то было неприметное, полностью изолированное помещение, расположенное за несколько сотен метров под корпусом организации. Кругом стояла непроглядная тьма. Любой человек давно потерял бы ориентир в этих спертых стенах, но благодаря своим способностям чистильщик чувствовал каждый миллиметр пространства; внутреннее чутье указывало ему верный путь. Вскоре впереди показался бледный свет, и взгляду предстала скудно обустроенная, непригодная для проживания комната: сюда и поместили Линфорда. Исполнитель лежал на жесткой кровати в углу, словно тряпичная кукла. Он не сразу отреагировал на гостя – лишь нехотя окинул беглым взглядом, и тут же утратив интерес, вновь отвернулся. Агент, ничуть тому не удивленный, но презрительно хмыкнувший, без малейших усилий проникает в его сознание, вновь возвращая внимание к себе. «Подумать только, затравленный недотрога не желает со мной говорить. Даже не удостоишь меня язвительным комментарием?» Ведьмак не сказал ни слова, но это, несомненно, был его голос, пронесшийся в голове. Линфорд вздрагивает от неожиданности, медленно приподнимается, наблюдая за последующими действиями и изучая его внешний облик. В выражении светлого гладкого лица, обрамленного растрепанными волосами, угадывалось надменное снисхождение, а любопытные выразительные глаза прожигали насквозь. Присев на другой край кровати и неторопливо расправив складки темного плаща, он продолжал смотреть на Линфорда оценивающе и бездушно, как на материал, с которым предстоит проделать сложную работу. Прочувствовав это, парень пытается его осадить. - Видимо, навык мысленного коннекта очень помогает немым. Зачем тебя сюда послали, для проведения психотерапевтического сеанса? - Я уж было подумал, что тебя успели превратить в овоща, - с достоинством отвечает молодой человек, - К твоему сожалению, говорить я могу. Всего лишь дал знать, что как-либо абстрагироваться от меня не выйдет. Если ты сейчас не прислушаешься ко всем моим рекомендациям, мой голос не выйдет из твоей бестолковой башки еще очень долго. - А ты более разговорчив, чем твои паршивые коллеги. С мудаком Джером не сравнишься, конечно, но полагаю, с тобой тоже не соскучишься. - Я здесь не затем, чтобы развлекать тебя. Ты будешь делать то, что я скажу, потому что за спасение твоей несчастной задницы мне гарантирован щедрый гонорар. - То, что ты сейчас озвучил свои грандиозные планы, уже закончится для тебя смертью, а не успехом. Здесь слышат даже стены. - Тебя заточили в непроницаемые дебри, куда могут пройти только опытные доверенные лица. Никакого видеонаблюдения и прослушек здесь нет, а если кто-то и решит зайти, то я непременно это почувствую. Ты стал собственностью и секретным проектом с тех пор, как был доставлен сюда. Тебя упрятали настолько хорошо, что мы довольно долго не могли обнаружить следов твоего присутствия в этом подразделении. Одна известная личность помогла в этом. - Понять не могу, сам-то ты на чьей стороне? - Между нами, Лин, - незнакомец переходит на низкий шепот, - Я занимаю далеко не последнее место среди оппозиционеров. Работа под прикрытием – это моя основная обязанность. - И кто же заинтересован в моем освобождении? - Заказчик пожелал сохранить инкогнито, я не имею права даже намекнуть. Быть может, интуиция подскажет тебе, кто это мог быть. - Знаешь, звучит сомнительно. Где гарантия, что тебе не захочется использовать меня в своих целях? - Почему ты вообще задаешь мне такие вопросы? – говорит агент, явно теряя терпение, - Не могу же я отказаться от сделки и пренебречь своим долгом только потому, что вредный селебрити просто не захотел избежать прозябания и промывки мозгов?.. Линфорд ненадолго задумался, прежде чем ответить. В его взгляде показался проблеск слабой надежды. - У меня есть вопросы, но для начала хочу, чтобы ты представился. - Это вторичная информация, обо всем узнаешь позже. Уясни, что сейчас нам просто необходимо поддерживать связь; на твое счастье, я располагаю достаточными полномочиями для прямого общения с тобой. - Ты случайно не из тех типов, что могут полностью перестроить чье-либо сознание по своей воле? - Ублюдки из представительства, преисполненные ко мне доверием, именно этого и ждут, чтобы поскорее начать тебя эксплуатировать. Проблема в том, что после регулярного применения магии внушения от былой личности может ничего не остаться – ты станешь подконтрольным телом, полностью зависимым от того, кому угодно тобою управлять. В большинстве случаев этот процесс необратим, и потому для видимости тебе придется подыгрывать, так что я рассчитываю на твою актерскую компетентность. Уже завтра тебя выведут на испытания с расчетом на эффективность моего воздействия. - А что дальше? Как долго придется исполнять роль покорного животного? - Могу сказать, что не так уж и долго. Очень скоро от этого здания останутся лишь развалины, - ведьмак коварно улыбается, - Мы планируем начать операцию в конце этой недели. Обрадуем грязных правительственных шавок бойней и взрывным шоу. Незадолго до теракта я должен вытащить тебя отсюда. Я не единственный оппозиционер в стенах этой организации, и ты – не единственный ее пленник. Некоторым мы уже помогли выбраться, но твое освобождение, очевидно, будет сложнее провернуть. Нам предстоит многое обсудить, а затем навести больше суматохи, чтобы отвлечь фокус их внимания от тебя. Поэтому поклянись, что не растеряешься и не начнешь проявлять свой скверный характер в самый ответственный момент. - Я всего лишь являюсь важным этапом твоей сделки, из-за которой ты жертвуешь полноценной помощью остальным оппозиционерам, и мы вроде бы не обязаны клясться на крови, но если все пройдет как надо, я буду бесконечно должен тебе, - голос Линфорда прозвучал искренне, но надломился, словно ему сложно было признаться в этом, - Постарайся не сомневаться во мне. - Чудно. Оставь сантименты на потом, напарник, и выслушай меня внимательно... *** Дворцовая библиотека была удивительным, наполненным историей местом. Белые витражные окна с контурными очертаниями фигур, воплощающих известные каждому местному жителю визуальные сюжеты, пропускали лунный свет так, будто вне этих крепких мрачных стен стояло вечное сияние бледного зимнего утра. Свободные пространства с гармонично расставленной викторианской мебелью, обитой черным бархатом, и массивными резными столами сменялись лабиринтами из книжных стеллажей, уходящих в высокие сводчатые потолки, искусно сооруженные по канонам неоготики. Среди этой кладези незыблемых научных знаний, философских трудов и непревзойденных художественных произведений располагались десятки белоснежных скульптур и бюстов авторов, ученых, мыслителей разных эпох. Несмотря на свойства материала, их лица казались живыми и очеловеченными. Они словно были бездвижными духами этого полузабытого места, проявления которых не каждому дано застать. Мастера, некогда взявшие на себя ответственность за воплощение копий личностей, внесших вклад в интеллектуальное наследие этого протяженного измерения, с виртуозной точностью передали черты каждого. Рейнхольд передвигается между стеллажами медленным беззвучным шагом. Никому не было известно, где он находится в столь поздний час. Демон бывал здесь впервые, но разум подбрасывал неясные отдаленно знакомые ассоциативные образы и детали, от чего ощущалось единение с местом. Проведя ладонью по корешкам книг, вплотную прилегающих друг к другу, Рейн вытягивает одну из них наугад, а после направляется к ближайшему читальному месту. Расположившись за столом, двигает к себе тяжелый черный канделябр, оснащенный свежими восковыми свечами, и зажигает их неяркими лиловыми огоньками одним усилием воли. Глаза начинают бегло исследовать первые строки классического романа, но сознание остается где-то вдалеке от сюжета, частично улавливая суть, упираясь в навязчивые скорбные воспоминания минувших дней и изнурительные заботы настоящего. Попытка найти отвлечение в сентиментальной динамичной истории ни к чему не приводит, но демон неотрывно следует по страницам в течение продолжительного времени. И только внезапно зажегшийся свет массивных люстр заставляет его отвлечься. Он настораживается, торопливо гасит свечи, пытаясь прочувствовать присутствие внезапных визитеров. Послышались шаги и тихий гул голосов, по мере приближения становившихся более явным; Адлера было несложно опознать с расстояния, но его собеседник был незнаком. Когда они подошли уже совсем близко, демон собирался выйти к ним навстречу, но буквально в следующий момент попал под их заинтересованные недоумевающие взгляды. Вампир, сопровождавший Адлера, даже немного передернулся от неожиданности и затих. Спеша развеять неловкость, Рейн начинает диалог. - Добрый вечер. Если мое присутствие слишком помешает вашим переговорам... - Нет, будет лучше, если ты останешься, - внезапно и бесцеремонно говорит новый собеседник, присаживаясь напротив него, - Давно хотел тебя увидеть. Вампир выглядел очень юно. Можно предположить, что на момент обращения ему было не больше двадцати, но этот глубокий хриплый голос звучал твердо и наставнически, как у зрелого мужчины. Пока он нерасторопно сортировал стопки документов, которые принес с собой, Адлер опустился рядом, взглянув на приятеля с резким осуждением. Рейн, с секунду понаблюдав за обоими, непонимающе задает вопрос. - Тогда почему я узнаю об этом только сейчас? - Знакомься, это Кристиан – мой близкий друг и по совместительству советник, давно искавший встречи с тобой, - Адлер наконец представляет его, - Сюрпризов ты не любишь, однако по личным причинам этот таинственный кровопийца просил ни в коем случае не рассказывать о нем непосредственно до того момента, как вы увидитесь. - Рад встрече, Рейнхольд. Что привело тебя сюда сегодня? В интонациях Кристиана чувствовался интерес, но внешне он оставался подчеркнуто холодным. Остроносое, слегка вытянутое лицо, несмотря на мраморно-белую кожу, выглядело слишком человечным, чтобы с первого взгляда распознать в нем вампира, а цепкий взгляд больших чернильных глаз словно запечатлел в себе мудрость всего мира. Светло-русые волосы, вьющиеся и шелковистые, собраны в высокий хвост. Вместо роскошного одеяния или традиционной официальной формы на нем были лишь легкая белая рубашка с рюшами и приталенные штаны, но и в этом непринужденном образе он выглядел по-своему элегантно. - У меня поднакопилась дистанционная работа, и я нашел максимально тихое уединенное место среди дворцовых комнат, - отвечает демон, - А затем, закончив, решил получше освоиться здесь. Прошу прощения за внезапный визит. - Ну до чего же скромник. Довольно странно извиняться за то, что приходишь в собственные владения, - губы вампира дрогнули в едва заметной улыбке, - Ничего, быстро привыкнешь. Как тебе Сандгарт в целом, нравится? - Я посетил не так много мест, чтобы сделать окончательный вывод. Пока могу лишь сказать, что здесь очень красиво. - Кристиан, будь добр, удели пару минут мне и этой макулатуре, ради которой мы пришли сюда, - встревает Адлер, - И обещаю, после я могу уйти, чтобы не мешать вашей беседе. Если, конечно, Рейн позволит ей случиться. - Нет уж, ты никуда не пойдешь, будешь еще одной жертвой моего несносного любопытства. Сомневаюсь в том, что ты сразу начнешь вдумчиво изучать бумаги. Тебе, обленившийся чертище, следовало бы взять пример со своего сына, который работает даже в то время, когда большая часть населения продолжает развлекаться и пьянствовать. - Признаю, сегодня рассчитывал на то, что ты просто скажешь «на твоем месте я бы это не подписывал». Как показывала практика, в таких случаях ты ошибался очень редко. И да, я снизойду до твоего общества, если прекратишь вести себя как стерва хотя бы сейчас. При всей язвительности высказывания тон Адлера прозвучал достаточно мягко. Без сомнения, такого расположения и дружелюбия он больше ни к кому не проявлял. - Некстати, но мне хотелось обсудить один интересный вопрос, - строгий взгляд Кристиана переходит на Рейна, - Как думаешь, к чему приведет весь этот анонимный спектакль твоего отца? - Началось. Мы обсуждали это тысячу раз, и своего мнения я не изменю. – скептически бросает демон. - Но насколько мне известно, ни один член совета не скрывает своей личности. Полагаю, общественности этого достаточно, раз никто до сих пор не выходил с митингами и не пытался осадить замок. – сдержанно отвечает Рейнхольд. - Такого действительно давно не случалось, но думаю, лишь потому, что Сандгарт населяет очень много цивилизованных, гуманных и старых европейцев, которым после ужасов, пережитых на Земле, Сандгарт видится райским уголком. К тому же, они успели убедиться в том, что все Штернфельсы кровожадны и больны на голову. Логично предположить, что скрытный преемник будет таким же. Лично я регулярно нахожу тому подтверждение. Часть общества индифферентна к безликой демонической тени у власти, а другая часть, быть может, держится в страхе неведения и не желает рисковать. Кристиан говорил с абсолютно безразличным видом, словно констатировал факты. Рейн послал ему недоумевающий взгляд, как бы демонстрируя, что счел его выводы безосновательными. - Да, и с этим малолетним хамлом я вынужден вести политику. – обреченно подмечает Адлер. - Это малолетнее хамло, на минуточку, живет четвертое столетие, а еще обучало тебя всему, когда ты взошел на трон, будучи маленьким депрессивным чудовищем, не знающим, что ему делать дальше. - Не порти дальнейшие отношения со мной, упивающийся превосходством гаденыш. – демон уже с трудом подавлял веселость в голосе, хотя и до сих пор держал нейтральное выражение лица. - Прекрати строить из себя невесть что, мой император, наши отношения уже ничем не испортить. Я же как-то прощаю тебе то, что ты занимаешься государственными заботами исключительно по желанию. - В последнее время дела обстоят куда лучше, если ты не заметил. Но ладно, к обесцениваю своих успехов я уже привык. Так что насчет документов? Боюсь спросить, сколько времени мне на них отведено. За неделю этот завал точно не разгрести, учитывая, сколько дел накопилось с началом года. - На сей раз среди них много неадекватных законотворческих инициатив со стороны наших «замечательных» коллег. Ты можешь размышлять над ними хоть до следующего года, но все же не рекомендую затягивать. И только попробуй в очередной раз увлечься своими конкурентами из других измерений. - А то что? Они не просто конкуренты, ты же знаешь. При нынешней обстановке в Масверии я никак не смогу уделить больше внимания долбанутым фантазиям самонадеянных чиновников. - Уж извини, ты сам таких подпустил ко власти. И сдается мне, решил привлечь Рейнхольда в столь тяжкое для тебя время, - едко отмечает вампир, - Пользоваться близкими нехорошо. Во всяком случае, выглядит он более ответственным и небезучастным, чем ты. Точно сработаемся. - Дело вовсе не в том, что отец хочет меня использовать, - снова включается в диалог упомянутый, - После того, что между нами произошло, я в это просто не поверю. Несколькими неделями ранее меня пытались убить, и он не остался к этому безразличным, настояв, чтобы я временно переехал в Сандгарт. Собственно, в связи с этим решил ввести в курс дела. Мне еще не доводилось распоряжаться управленческими процессами государственных масштабов, но я постараюсь быть полезным, если потребуется мое участие. Адлер промолчал, но посмотрел на него с благодарностью. - Какие вы у меня хорошие, даже не верится, что столько лет терпеть друг друга не могли. Адлер ни слова не сказал о том, что твоя жизнь была под угрозой, просто в какой-то момент известил, что Высочество прибыло туда, где должно быть. Что же все-таки произошло? - Не уверен, что мне хотелось бы обсуждать это сейчас, - ледяным тоном отвечает Рейнхольд, - Пройдет немного времени, и обещаю, Вы непременно обо всем узнаете. - Пусть будет так, - говорит Кристиан непринужденно, но лицо его на секунду приобретает виноватое выражение, - Я выразил любопытство лишь потому, что хочу помочь. И смог бы, если бы располагал хоть какой-то информацией о проблеме. - Не думай об этом, Кристиан. Очень ценю твое небезразличие, но ты нужен здесь, вряд ли нам хотелось бы нагружать тебя дополнительными обязательствами. – говорит Адлер. - Хорошо, я тебя услышал. Однако, начинаю сомневаться в том, что мое присутствие уместно. - О боги, вижу, кто-то обиделся? - Ни в коем разе, просто вы так переглядываетесь, словно хотите многое обсудить между собой, но я, как обычно, полностью завладеваю твоим вниманием, - уголки его губ вновь поползли вверх, - Самое главное мы обсудили, на сегодня хватит моего общества, и потому я больше не намерен мешать. Вампир поднялся из-за стола, и проявленная эмоция тут же стерлась с его лица, казалось, слишком привыкшего к маске безразличия. - Если будет желание, Рейнхольд, - продолжает он, - Приходи, познакомлю тебя с хитрыми уродцами из совета, это не будет лишним. Ну или можем просто приятно поубивать время, ты ведь вроде как отдыхать должен. В этом уединенном замке Дракулы бывает так одиноко. В общем, где меня искать, ты теперь знаешь. - Благодарю, приму к сведению и не упущу такого случая. – сухо отвечает он сквозь натянутую улыбку. - С этого момента у тебя есть только один выбор: считать меня своим хорошим другом. Советник удаляется быстрым изящным шагом. Его силуэт постепенно отдаляется, скрывшись за книжными баррикадами. Пока он продвигается к отдаленному выходу, Адлер без интереса изучает заголовки документов, и тут же поднимает глаза на Рейна, как только раздается тяжелый звук закрывшихся дверей. - Не придавай этому слишком большое значение. Кристиан бывает чуточку заносчивым, но притом он самый преданный вампир из всех, что я знал. - Верю на слово. Судя по всему, на взаимодействие с ним нужно много энергии. Не припоминаю, чтобы ты тепло относился к таким активным личностям. – иронично подмечает демон. - Разве не очевидно, что он является для меня большим исключением? Стадию непринятия друг друга мы прошли уже очень давно. - Интересно, когда он получил звание советника? - Еще в период правления моих родителей. К слову, после их убийства народ также счел Кристиана погибшим, так как он проводил с нашей семьей каждую секунду своей жизни. С тех пор он точно так же, как и я, не заявляет о себе, полностью оставаясь в тени. - И притом считает, что тебе недозволительно скрываться? - Скажем так, перестал видеть в этом необходимость. Он уверен в достаточной защищенности империи от внешнего вмешательства, однако постоянно пользуется случаем, чтобы напомнить об информационной пропасти между Сандгартом и Масверией. Постоянно говорит о том, как выгодно было бы содружество с ней. - Обычно, если измерения настолько близки друг к другу, между ними идет непрерывная связь, но в Масверии о Сандгарте действительно редко упоминают. И то, в основном о проблематичном телепорте сюда, доступном не каждому. Да уж, хорошо вы абстрагировались. Вместо ответа Адлер лишь тихо ухмыляется. - И все же, между нами, - продолжает Рейн, - Могу ли я узнать еще что-нибудь интересное о нем? Что-то на уровне фактов из категории «до того, как стал известен», например. Как ему удалось пробить путь ко власти? - Уверен, ты неслучайно сформулировал вопрос именно так. Думаешь, без хитрости и ходьбы по головам не обошлось? - Не уверен, просто любопытно. - О том, как ему удалось приблизиться к нашей семье и заслужить столько признания, мне самому известно немногое, и я не могу рассказать обо всем из чувства уважения к его тайнам. Возможно, когда-нибудь сам обо всем тебе поведает. Кристиан становится словоохотливым с теми, кому доверяет. - Только вот можно ли без сомнений доверять ему? - Ты еще неоднократно убедишься в этом. Довольно о советнике, почему бы нам не поговорить о тебе? - Не то чтобы я тебя в чем-то подозреваю, но ты так неравнодушен ко мне в последнее время... к этому сложно привыкнуть. - При каждом нашем диалоге я не могу не замечать того, как старательно ты избегаешь обсуждения своих проблем. Я стал достаточно открытым с тобой, о чем не жалею вовсе, однако вижу, что ты не особо стремишься ко взаимодоверию. - Хочешь сказать, было бы прекрасно, если бы я просветил в свои трагедии советника? – Рейн недоуменно приподнял одну бровь, - Сомневаюсь, что он оценил бы. - Да дело не в том. Всего лишь призываю тебя быть менее зажатым и рассказать обо всем, что тебя тревожит. Адлер сосредоточил на Рейнхольде выжидающий строгий взгляд. - Хорошо, - нехотя начинает он после затянутого молчания, - Кому-то не хватает моих страданий, я понял. Тогда начну немного издалека. Как часто тебе казалось, что ты полностью исчерпал себя? Что жизнь идет под откос, и нужно хоть что-то предпринять, но ты не способен на это, потому что потерян и обессилен? - Периодически возникает это паршивое состояние. Во всех случаях внушаю себе, что не имею на это ни права, ни времени. Странно, но иногда действительно помогает, - Адлер делает паузу, стараясь подобрать нужные слова, - Я знаю, пережитое тебя гнетет, и это сложно отпустить. Но ты не должен грузить себя размышлениями о дальнейших событиях, и уж тем более обвинять за неспособность значительно повлиять на что-либо в текущее время. Будь уверен, что здесь ты и твои близкие в безопасности. - Легко сказать – не должен. Я привык быть в системе, и не могу просто отдохнуть, не пытаясь предугадать события наперед - отвечает демон, посмотрев на отца рассеянно и несколько безразлично, - Впрочем, тебе ли не знать, каково это? Временами я позволяю себе проваляться в кровати несколько часов, утопая в дреме или беспокойных мыслях, и почти не подавая признаков жизни, но в определенной части сего страдальческого мероприятия, как и ты, вспоминаю о том, что дела не ждут. Остается лишь заставить себя хоть что-то сделать. Так происходит не впервые, но именно сейчас вдвойне неприятно осознавать степень своей опустошенности. Во мне едва ли осталась вера в лучшее. Я больше не в состоянии понять, как кто-то находит в себе силы на целые столетия, ведь, не прожив и половины века, осознаю, что больше не могу выносить своего существования. Особенно после случившегося. И для добровольной смерти нет достаточно веских причин. Я бесконечно зол на себя за то, что позволил бессилию завладеть собой; за то, что застрял в моменте, из которого не могу выбраться, и теперь не ощущаю ничего, кроме страха перед неизвестностью будущего. Я часто размышлял о том, насколько неподготовлен к той жизни, о которой ты мне позволил узнать. Может, поэтому так и не нашел решимости рассказать о ней своей семье. Адлер, слегка ошарашенный ответом, молчит, обрабатывая сказанное. Рейнхольд задумывается, скользит отрешенным взглядом по гладкой поверхности витражного окна, а затем продолжает: - Так что на тот момент, когда я брожу по замку, для них я «шляюсь непонятно где», чем только вызываю опасения. Не хочется скрытничать, потому что я всегда считал их достойными моего доверия. Ну и, разумеется, потому, что мне еще ничего не удавалось сохранить в тайне от них. Черт возьми, я не имею ни малейшего понятия, как подвести разговор к этому. Что я им скажу, буду ли воспринят всерьез? - Они заслуживают знать. Чем раньше ты им расскажешь – тем лучше, а каким образом – это дело второстепенное. И не забывай, я не требую того, чтобы ты разделял обязанности со мной и вносил вклад в развитие государства сейчас же. Когда это будет необходимо, уверен, я в тебе нисколько не разочаруюсь. Тебя не убил яд, а значит, не убьют и временные испытания. Ты должен восстанавливаться столько, сколько потребуется. Очень надеюсь, что ты перестанешь считать себя недостойным и бездействующим. Все это просто нужно пережить, будь уверен в поддержке своих близких друзей, и, конечно же, в моей. Оставь рабочие обязанности другим, проводи время с пользой и спи днями напролет; в конце концов, ты этого заслуживаешь. - Мне очень нужно было это услышать, правда. Но если бы я только мог спать... с момента смерти Иветт мне то и дело снится, как она умирает. Причем всегда по-разному, - в этот момент голос Рейна прозвучал смиренно, - Я одержим мыслями о ней, но вместе с тем ощущаю, как выцветают некоторые воспоминания. Из мгновений, которые я мог помнить от и до, будто бы пропадают пазлы с каждым днем. Не могу найти этому объяснения. Иветт не из тех, кого возможно начисто забыть. В конце концов, она – мой первый наставник; проводник во вселенную, когда-то казавшуюся недосягаемой. - Некоторые демоны уносят воспоминания с собой, - Адлер тут же оборвал мысль, будто осознал, что сболтнул лишнего, - Я понимаю, как сложно тебе принять то, что ее больше нет. - Надеюсь, первое ты употребил исключительно в метафорическом смысле. На самом деле, я очень многого не знал о способностях Иветт. Отлично помню то, что она частенько шутила на тему своей надуманной никчемности, да и в часы меланхолии считала, что недостойна важной роли в чьей-либо жизни, и потому не удивлюсь, если ей был известен некий обряд, способный таким образом повлиять на мою память. Рейн горько усмехается, словно тут же убеждая себя самого в абсурдности данной теории. Адлер только сдержанно молчит, предпочитая не развивать тему. - У меня нет сил, чтобы даже подумать о том, как прикончить Хейса-старшего, вот что еще досадно, - продолжает Рейн, - После всего, что сделал, он заслуживает только смерти. - Нельзя не согласиться, но более чем уверен, он сам о тебе вовсе не задумывается. Будет лучше, если ты откажешься от идеи возмездия. - Серьезно? Как бы ты тогда поступил на моем месте? - Непобедимых нет. Никогда не поздно поручить его убийство третьему лицу, однако, это мероприятие настолько же рискованное, как и если бы ты сам взялся за него. Если я правильно понимаю намек, мне совсем несложно заняться этим вопросом. Как раз и встретимся, а то все никак не согласуем свои планы... - саркастично отмечает Адлер. - Никакого намека не было, забудь, что я сказал, - опасливо обрывает его Рейн, - Ты и без того во многом помог мне. Не хочу, чтобы ко всему прочему подвергал себя такой опасности. - Могу лишь ответить тебе тем же. Успокойся, он имеет слишком много недоброжелателей, которые обязательно воспользуются политической ситуацией и его временным выходом из строя. Кто знает, вдруг в ближайшем будущем ты увидишь красноречивый заголовок статьи о его смерти? - Какой оптимистичный прогноз, тебя словно подменили. Хотелось бы в это верить, конечно. - Кстати, как там поживает Вильгельм? – как бы невзначай интересуется демон. - Вопрос с издевкой, или тебе правда интересно? До сих пор зол из-за случившегося, до сих пор находит твои действия подозрительными. Но в целом, ему лучше, спасибо. Я просто схожу с ума от мысли, что мог потерять и его тоже. - Пусть думает что хочет. В данный момент мне достаточно только полной уверенности в том, что он не причинит тебе вреда. - Извини, пока не могу сделать вид, будто наши проникновенные беседы вытеснили неприятный осадок после твоих обвинений. – приглушенно, почти шепотом говорит Рейнхольд, будто сам испытывает чувство вины. - Не стану возражать, если так и не сможешь простить этого, но будь столь великодушен и позволь мне продолжить заботиться о тебе. - Я безмерно ценю небезразличие к моим проблемам, но не хочу отнимать много твоего времени, ресурсов, терпения. Ты добился большого признания, и я понимаю, что среди дел политического масштаба далеко не всегда будет выпадать время на близких. Запомни, пожалуйста, что не обязан пренебрегать чем-либо ради меня. Даже если собственные принципы будут диктовать тебе, что иного выбора быть не должно. - Почему ты говоришь так? - Потому, что ты мне дорог, и я больше не испытываю трудностей перед открытым диалогом с тобой. Ты ведь тоже пришел к этому на определенной стадии нашего общения? Адлер посмотрел на Рейнхольда с теплотой, промелькнувшей во взгляде и преобразившей его скованное серьезностью лицо. Тот, в свою очередь, ответил ему сдержанной искренней улыбкой. - Пусть нас и сблизили ужасные события, но мне безумно приятно знать, что ты больше не ненавидишь меня.