Танец ненависти

Юный демон уверенно мчится по занесенному толстым слоем снега лесу, ловко минуя мощные стволы деревьев в попытке спастись от погони. Лицо нещадно резал ледяной воздух, дыхание отдавалось болезненным импульсом в грудной клетке; изнуренное тело ныло от ранений, полученных в процессе непродолжительной, но ожесточенной битвы. Сознание, охваченное паникой, утрачивало чуткость восприятия, но он с неизменным рвением продолжал свой путь, периодически оглядываясь, чтобы успеть вовремя уклониться от очередной магической атаки. Агенты были чрезвычайно быстры и с каждой секундой заметно сокращали расстояние от юркой цели. Ведьмак, бегущий позади напарника, с легкостью взметнулся вверх и продолжил преследовать демона по воздуху, периодически отталкиваясь от деревьев. Вскоре он обрел очевидное преимущество: демон, на секунду подняв голову, ужаснулся, увидев охотника, парящего в нескольких метрах над ним, и с новым приливом сил резко изменил направление. Увы, это не спасло ситуацию: чистильщик, нисколько не отставая, мгновенно перестроился, словно наперед знал траекторию его движения. Компаньон, оставшийся на земле, также не растерялся. Он следовал за ним с неиссякаемой энергией и дикостью животного, настигающего добычу. Демон еще несколько раз попытался сбить военных с толку, но было тщетно. Он чувствовал стремительный упадок сил, в то время как напарники с каждым метром накапливали еще больше внутренней яростной мощи, которая, несомненно, обеспечит им успех в этой миссии. Ведьмак молниеносно вырвался вперед. Отчаявшись, беглец уже не мог отвести от него взгляда, что только подпитывало внутренний страх и не позволяло сфокусироваться на деталях окружающей местности. Не отрывая глаз, он в полной растерянности наблюдает за тем, как агент резко снижается, преграждая путь, и тут же его сотрясает волной сильного магического удара, отбросившей назад. Боль пронзила все тело, лишив всякой возможности восстановления сил. Глухой вскрик болезненно застрял в горле. Второй преследователь в нетерпении бросился к нему. Склонившись над демоном, он перекрыл ему дыхание, плотно зажав рот и нос широкой ладонью. Пленник балансировал на краю сознания и был уже неспособен ни к сопротивлению, ни к мольбам. Агент без промедления достал остро заточенный кинжал, предназначенный для легкой расправы с «нечистью», а затем вопрошающе взглянул на напарника: вдруг несчастный все-таки может быть чем-то полезен? Ввиду своей самонадеянности он никогда не вникал в детали миссии – образцовая машина для убийств, не иначе. Безрассуден, но верен цели. Получив равнодушный утвердительный кивок, мужчина уверенно занес мерцающую сталь над жертвой, с жадностью и страстью оттягивая момент в упоенном представлении ее близящейся предсмертной агонии. Демон даже не находит сил на выражение эмоций – его веки смиренно опускаются. Превосходство сил, отчаянное бегство, привкус крови, цепкие длинные пальцы, впивающиеся в кожу; свирепые охотничьи глаза с вертикальными зрачками, леденящие душу и заставлявшие цепенеть сильнее, чем устойчивый холод зимы – он прокручивал эти последние минутные мгновения в мыслях, задаваясь вопросом, стоила ли его жизнь хоть чего-нибудь, если ее финал так жалок и предсказуем, а он, слишком быстро потопленный в собственном бессилии, так легко принимает смерть? Мучительное ожидание болезненного всплеска от яростных ножевых длится нестерпимо долго. И в один момент он наконец-таки слышит звук разрывающейся плоти, но совершенно ничего не чувствует – возможно ли? Чистильщик ослабил хватку и резко отдернул руку от его лица. Демон раскрывает глаза и приходит в дикий ступор: его мучитель, схватившись за горло, пронзенное длинным стилетом по самую рукоять, зашелся глухим хрипом от кровавого удушья. Теперь его выразительный взгляд наполнился разбитостью и непринятием. Минутой ранее он и подумать не мог, что на него обрушится настолько злая ирония судьбы, не позволившая пополнить коллекцию украденных жизней. Выронив оружие, агент ослабленно рухнул на снег. Демон не увидел убийцу, что поразило его. Опомнившись и услышав приближающийся быстрый шаг ведьмака, он непроизвольно попятился назад. Равнодушное лицо агента вдруг исказилось бешенством: он был уверен, что это проделки загнанного демона. Ему хватило бы секунды, чтобы наброситься и разорвать ненавистную цель в клочья, но убийца его напарника возник из небытия, представ знакомым призрачным силуэтом, постепенно обретающим ясность черт. Он уверенно заслонил собою демона и заставил агента оцепенеть в изумлении. Адлер обрел свой привычный облик и со злостью посмотрел на ведьмака. Ведьмака, чью жизнь он отравлял годами, руководствуясь жаждой мести и чувством неугасающей вражды; убивая небезразличных ему людей, срывая миссии и притом оставаясь неуловимым. Эмиэль стоял в безмолвном шоке, совсем позабыв о задании. Адлер, повернув голову через плечо, с легким пренебрежением бросил спасенному: - Прочь отсюда. Долго ждать не пришлось. Парень подскочил так, словно мгновенно восстановил запас утраченной энергии, и умчался в неизвестном направлении. Его силуэт быстро затерялся среди стволов деревьев. В зеленых демонических глазах, вновь обратившихся к охотнику, плескалась чистая ненависть. Адлер выжидал нападения, продолжая испытывать его презренным взглядом, но чистильщик явно не намерен спешить, хоть и его бесцветное апатичное лицо на мгновение исказилось в гримасе дикого презрения. - Что же ты не набрасываешься на меня, как обезумевший пес? И даже не вооружен. Неужто рад встрече до исступления? – открыто насмехаясь, спрашивает демон. - Чем обязан такому снисхождению? Не то чтобы я дико обрадован, скорее уж удивлен. Ты, трусливый шут, так долго прятался по своим вычурным особнякам, что в штате о твоем существовании почти забыли. - Прятался? Я никогда ни от чего не бегу. Просто не было возможности выделить тебе время среди этой суеты сует. Знал бы ты, сколько дел у меня наметилось за эти годы. И не уверен, что обо мне могли так просто забыть, ведь периодически приходилось убивать твоих самонадеянных подчиненных, покусившихся на мой покой... помнится, несколько твоих преданных друзей тоже однажды попали под раздачу. Что весьма грустно, ведь далеко не все были способны понять и принять твой тяжелый характер. Эмиэль помрачнел, послав врагу пронизывающий взор исподлобья. Он терпеть не мог уничижительные беседы и мысленно уже представил, как отсекает демону голову, но держался из последних сил, чтобы не развязать бой под давлением издевок. - Что насчет этого синюшного малого, которого, оказывается, было так легко прикончить? – продолжает ехидничать Адлер, кивнув в сторону трупа Джерфрида, - Слышал, он наглый, злющий и пробивной карьерист. Неудивительно, что вы поладили. - Все это – безусловная правда, но он был слишком переоценен. – тон ведьмака неизменно холоден, однако он чувствовал, как самообладание тает с каждой секундой. - Вы уже и «нечистью» не брезгуете, можно ли считать это первым шагом к прорыву в развитии? Ах да, как я мог забыть... ваша идеология подомнет под себя кого угодно. - Он сам сделал свой выбор, остальное тебя не касается. Ты пришел за мной, чтобы надругаться над моим прошлым и обсудить подробности жизни агента, который ни разу с тобой не пересекался, или, все-таки, чтобы сразиться? Разговор несколько затягивается, а ты, как и всегда, понапрасну растрачиваешь бесценное время. - В своей мерзкой манере изъяснения ты нисколько не изменился, а еще все также спешишь. Зато отлично выглядишь для того, кто пережил сожжение. А как быстро реабилитировался, уже гоняешь по лесам маленьких беспомощных бесов! Старость тебя будто и вовсе не коснулась. - Как много ты знаешь о том, через что мне прошлось пройти? – ведьмак выгнул бровь от удивления, а его взгляд снова вспыхнул ненавистью, - Смею предположить, что ты изменил своим принципам и породнился с одним уродом, который однажды пришел мстить за твоего сына. Да уж, хуже и быть не может. Никак не ожидал от тебя того, что ты одобришь этот союз, да еще и проникнешься уважением к малодушному созданию, неспособному исполнить свой долг. - Таким образом этот урод оправдал мое доверие. Недавние события лишь подтвердили то, как сильно я ошибался на его счет. Он оказался во многом лучше тебя – ксенофобной правительственной мрази, и поступил абсолютно правильно, последовав за тем, кто ему безумно дорог. К несчастью, ему не хватило сил на то, чтобы оборвать твою бессмысленную жизнь. А это значит, что последний шаг остается за мной. Адлер принял боевую стойку, призвав свое новое оружие – магический меч, окутанный мягким синим мерцанием и темным дымом. Ладони до боли впились в рукоять, хмурое лицо красноречиво выражало весь спектр злости, овладевшей его истерзанной душой. Вплоть до этого дня он уходил от его преследования надменно и играючи, заметая следы, вводя в заблуждение, бессовестно откладывая долгожданную встречу. Он просто обязан отомстить – иного пути нет. Ответ его оппонента был краток и насмешлив. - Мечтай, пока можешь, наивный черт. Тебе недолго осталось. Эмиэль произнес эти слова почти шепотом, но в бездушной тишине мерзлого оголенного леса они прозвучали громко. С искренней бушующей яростью, наполнявшей все его существо. Последовав примеру демона, он вооружился длинным кацбальгером, смоделированным на современный манер. Оружие также источало сияние его ауры. Несколько секунд противники буравили друг друга взглядами. Безудержный гнев прорывается в одно мгновение: они срываются с мест, как по команде, а их крики, перешедшие в унисон, разлетаются эхом по пустующей заснеженной местности. Под этим безмятежным замершим небом суждено случиться кровопролитной битве людей из разных миров, чьи сердца были покрыты множеством червоточин, и чья ненависть не имела границ. Оружия перекрещиваются с оглушительным звоном. Хаотично разлетаются магические искры, неприятно обжигая кожу. Адлер, не раздумывая, переходит в напористое наступление, вынуждая ведьмака продвигаться назад, но тот остается неизменно безупречным в своей реакции, успевая отражать даже самые внезапные и подлые атаки. Выстоять против града пуль не было для него проблемой, а уж холодным оружием агент всегда владел так, словно оно являлось продолжением его руки. Однако и демон был безудержно силен в своем мастерстве, не оставляя ни единой возможности для ответного действия, неустанно обрушая на него волну техничных ударов и заставляя испытывать высшую степень напряжения. Коротко изучив специфику его движений, Эмиэль умело использует ту долю секунды, когда Адлер замахивается, чтобы нанести рубящий удар. Достаточно одного усилия воли – и демон застывает, как парализованный. Его меч тает в воздухе, словно эфемерная иллюзия. Все, что он успевает – послать очередной уничижительный взгляд. Ведьмак рассекает ему грудь крестообразным движением и густым потоком темной энергии отбрасывает на несколько метров от себя. Адлер глухо рычит от досады, тут же понимая, что оружие было смазано ядом, который теперь просачивается в глубокие раны. Стремящийся к нему ведьмак заставляет рассвирепеть еще больше. Пылкость гнева заряжает его энергией. Он поднимается, с рывком бросаясь вперед. Секунда – и демон вновь обретает бестелесный струящийся шлейфом темного пламенного дыма образ, неподвластный излюбленным манипуляциям оппонента. Чистильщик, мгновенно среагировав, мгновенно меняет свойства меча, озарившегося слепящим проблеском, и с легкостью взметнувшись в воздух, наносит удар свысока. В последний момент Адлер воздвигает над собой гладь отражающего барьера; стоило Эмиэлю столкнуться с этой прозрачной оградой, как его тут же отшвырнуло назад. Удар был сильный, но агент удержал меч в руках. Преодолевая боль, он встает и вновь бросается в атаку. Его меч мог воздействовать на призрачную сущность, но демон, не тратя времени на раздумья, вступил с ним в ближний бой, будучи безоружным. Первые несколько секунд он уворачивался с присущей ему легкостью и быстротой, изводя противника редкими, но быстрыми и точными кулачными ударами. Эмиэль двигался уже не так быстро, и демону удалось нанести несколько энергетических атак, подобных разрядам тока, внезапно переходящим в нестерпимые болезненные импульсы. Ведьмак терпел, бешено скалясь и с трудом пытаясь восстановить дыхание. Достигнув пика ярости, он снова замахнулся на Адлера, норовя рассечь ему лоб, но тот зажал острие ладонями прямо в нескольких сантиметрах от своего лица. Руки болезненно жгло, как от соприкосновения с раскаленным железом, но демон только увеличивал силу своего давления, как и ведьмак, с остервенением пытавшийся побороть его. Их немигающие тяжелые взгляды, сияющие пожаром бешенства, схлестнулись меж собой в ментальной битве. Они словно молчаливо испытывали друг друга вопросом – кто первый положит конец этому бездвижному моменту, решившись на подлость? И оба были готовы ко всему. Раздался шумный треск, разлетелись осколки разделявшего их оружия – превосходство демонической силы дало о себе знать. Эмиэль отпрянул от неожиданности, тотчас же гневно отбросил оставшуюся рукоять и запустил в Адлера магическую атаку, от которой тот ловко увернулся, растаяв в воздухе. Ведьмак злостно озирается, приготовившись к нападению и пытаясь уловить его ауру, но не успел он опомниться, как демон подобрался вплотную и зверски сжал его шею, резко взметнувшись ввысь. Удушье было дьявольски сильным: они отдалялись от земли с бешеной скоростью, и Эмиэль уже ничего не видел перед собой, моментально начиная задыхаться. Тело стало ватным, а между тем захват Адлера только усиливался. Остановившись на высоте в пределах нескольких десятков метров, он грубо тряхнул утратившее сознание тело чистильщика, а затем – беспощадно сбросил вниз, и остался плавно парить в воздухе, с победоносным видом наблюдая за его падением. В этот момент триумфа он ощутил прилив внезапной слабости, и вид перед глазами на секунду утратил четкость: яд мгновенно приходил в действие. Эмиэль же за несколько мгновений до приземления резко пришел в себя, и быстро сориентировавшись, удержался налету. Временно затаившись среди ветвистых сплетений, он сделал несколько вдохов полной грудью, пытаясь как можно быстрее восстановиться. Адлер будто почувствовал, что ведьмак все еще держится в строю, и добить его будет не так-то просто. Ослепленный собственной яростью, он, сосредоточив вокруг себя атакующее энергетическое поле, бросается вниз. Агент не терял времени: задействовав способности для очередной атаки, он вознесся к демону. Сопутствующий ледяной ветер придавал ему сил. Противники с шумом сталкиваются, нанеся друг другу мощный урон, и их в эту же секунду отбрасывает назад друг от друга. Небо содрогается от шума и магических вспышек, подобных нитям молний. Адлер с легкостью удержался в воздухе, будто сильный толчок был для него лишь незначительным препятствием, и, едва разглядев отдалившийся силуэт ведьмака, принялся атаковать с расстояния. Эмиэль не успел оправиться после удара, и несколько метко запущенных сфер достигли своей цели, вызвав сильную колющую боль, идущую от сердца и охватывающую все тело. Казалось, один лишь процесс кровообращения обернулся нестерпимыми мучениями. Вслед за болью, застилающей глаза и дезориентирующей в пространстве, парализовало конечности. Так продолжалось больше минуты, но в определенный момент наступления Эмилэль обрел внезапный прилив сил, увернувшись от натиска атак. Сфокусировавшись на цели, он уверенно прорвался вперед, и мгновенно растаял в воздухе, введя демона в заблуждение. Адлер не смог прочувствовать его присутствия и предусмотрительно оградил себя несколькими защитными куполами. Ведьмак резко объявился в паре метров от него, сделав энергичный сияющий росчерк в воздухе. Демон сконцентрировался для атаки, не опуская барьеров, но невольно замер, ощутив, как все тело стянуло сетью режущей боли. Бестелесный облик заколебался и померк, несмотря на все его усилия. К горлу подступил привкус крови, дыхание сковало, слабость затуманила разум; боли, подобной грубым мелким надрезам, сопутствовало внутреннее давление, ощущавшееся в груди. Демон не успел осознать того, как начал падать. Лютый холод нисколько не помогал ему прийти в себя. Кроме темноты и мучительного бессилия не осталось ничего. По счастливой случайности он падает в глубокий сугроб, не зацепившись за раскидистые ветви деревьев в процессе. Издав громкий отчаянный крик, так долго просившийся наружу, демон не без усилия встает, опираясь о ближайший ствол. Болезненное воздействие ведьминской магии все еще ощущалось, но в меньшей мере, чем поначалу. Адлер поднимает голову, высматривая врага. Он восстанавливает силы, пытаясь хоть как-то залечить внутренние раны. Наконец почувствовав ведьмака поблизости, демон озирается. Эмиэль плавно опустился на землю, все еще держась на некотором расстоянии от него. Лицо чистильщика сияет презренным безразличием, но взгляд выражает насмешку надменного превосходства. Он сжимает ладонь в кулак, намереваясь возобновить действие заклятия. Адлер, озлобившись от наступления эффекта, пересиливает себя, и импульсивно взмахнув руками, подавляет его способности. Не веря в происходящее, ведьмак яростно пытается атаковать его, но ладони лишь источают слабое свечение, не переходящее в полноценный порыв магии. Они вновь бросаются напролом, стремительно сокращая расстояние между друг другом. Адлер возвращается в альтернативное демоническое тело и на бегу возводит позади себя кольцо из темного пламени, похожее на портал. Как по щелчку пальцев из этой неведомой бездны градом начинают сыпаться десятки ножей, охваченных тем же огнем. Сияющие острые лезвия летят прямиком к ведьмаку, минуя движущийся силуэт демона. Охотник ускользает от них, вынужденный податься назад. Тем временем Адлер с еще большим напором надвигается на него; он содрогается, словно его переклинило от напряжения, и в это же мгновение шквал воспламененных ножей становится гуще. Ведьмак, предвидя такой исход, воздвигает перед собой щит, но ситуация все равно складывается не в его пользу: несколько раскаленных ножей пролетают через сияющую поверхность как ни в чем не бывало. Первый удар приходится на правый глаз, последующие – в грудь и обе руки. Ослабнув от невыносимых жгучих увечий и частичной потери зрения, агент оседает на землю, невольно согнувшись. Еще несколько ножей вонзаются в спину, но он стоически молчит, стиснув зубы. После этого Адлер, вновь ощутив приступ внутренней боли, сопровождающийся утратой энергии от значительного расхода магии, резко останавливается, утратив бестелесность. Он упорно держится на ногах, но с досадой и горечью осознает, что силы безнадежно покидают его. Нужно время на то, чтобы выжать из себя последнюю мощь. Эмиэль же, молчаливо содрогаясь в болезненной агонии и ничего не видя перед собой, дрожащими руками пытается вытащить лезвие из поврежденного глаза. В этот же момент оно тает, как и все остальные ножи, но боль от порезов только усиливается. Оба ощущали себя приближенными к поражению, и как бы сошлись во взаимной уступке в виде секундного перерыва для готовности к решающему выпаду. Агент замирает в попытке залечить саднящие раны, но подавляющий эффект, наложенный Адлером, все еще не позволял этого сделать. И хотя он понимал, что даже без этого препятствия на текущий момент ему вряд ли хватило бы сил на исцеление ран, но надежда его не покидала. Ведьмак гневно чертыхается и встает, превозмогая слабость. Ненавидящий ледяной взгляд уцелевшего глаза тут же устремляется к демону. Адлер восстанавливает утраченную энергию, приготовившись к атаке. Слабая регенерация дает ему незначительное преимущество, слегка облегчив последствия всех нанесенных ему увечий. Момент приобретает затянутость, а между тем демон решается на снисхождение, давая понять, что оставляет право нападения за соперником. Эмиэль подпитывается остатками темной энергии и начинает уверенно атаковать, приближаясь к цели быстрым шагом. Адлер ограничивается лишь отражением магических ударов, которые были уже не столь сильны, как в разгар их смертоносной битвы. Он отдаляется от ведьмака, думая, как поступить, и предугадывая его подлые намерения, кроющиеся за монотонными действиями. Решив не медлить, чистильщик начинает хаотично передвигаться, исчезая и снова появляясь; таким образом несколько ударов увенчались успехом. Ослабленный демон чуть не утратил равновесие под их напором, но все же выстоял, не прекращая наблюдать за действиями оппонента с пристальным вниманием. Эмиэль, опьяненный потенциальным успехом и потерявший всякое терпение, вновь исчез из его поля зрения. Секундный миг – и ведьмак, приблизившийся вплотную к демону, вонзает острие меча в его грудь, но не успев испытать злорадствующий триумф, ощущает ледяной болевой шок. Перед глазами встала кромешная тьма. Чистильщик застыл и с ужасом осознал, что демон встретил его аналогичной атакой, но раскаленное острие, возникшее из ниоткуда, пронзило сердце. Тело ведьмака зашлось мелкой дрожью. Горло наполнилось кровью, обильно стекавшей по подбородку. Он бессильно отпустил рукоять меча и норовил упасть, но Адлер, твердой рукой державший свое оружие, пронзившее его почти насквозь, не позволил этому случиться. В неверии и исступленной ярости охотник всматривается в его лицо, на мгновение приобретшее четкость. Ядовитые, сияющие маниакальным блеском глаза, острозубый надменный оскал... ему было чертовски больно, но он улыбался, упиваясь страданиями многолетнего врага. Эмиэль страшно ненавидел этого демона, одержавшего победу из-за его неосторожности, благодаря своей интуиции и воле случая, но уже не мог повлиять на ход событий, и его горячая злоба меркла вместе с сознанием. Адлер легко касается оружия противника, и оно растворяется, став развеявшимся темным дымом. Затем он медленно вытаскивает меч из его груди, заставив издать тихий протяжный стон. Демон с жестоким восторгом наблюдает за его бессмысленной попыткой удержаться на негнущихся ногах, за застывшей мимикой изуродованного лица. Эмиэль медленно оседает на землю и падает. Рыхлый снег мгновенно обагряется кровью. Множество серьезных ран, оставленных им, расцветает пульсирующей болью, но Адлер улыбается только сильнее, несмотря на близость смертоносных объятий. В неведении отступив от убитого, он обессиленно падает на спину, вслед затем неприязненно нахмурившись от ушиба. Глаза застилает темнота, спутанное сознание вычерчивает близкие сердцу образы, вместе с тем подкидывая десятки сумбурных воспоминаний, а истощенное битвой тело кажется больше не принадлежащим ему, но от чего-то душа впадает в небывалую безмятежность.