Танец ненависти

Время близилось к двум часам ночи, когда у ворот мраморного особняка возникла таинственная четверка. Вильгельм неохотно поднимается с софы, услышав мелодию звонка, после чего, подойдя к выходу, внимательно всматривается в лица незнакомцев, выведенные на мониторе наружной камерой. Один из них, параллельно обсуждая что-то со спутниками, в нетерпении нажал на звонок еще раз. Сопровождающие были одеты в военные кители, показавшиеся ведьмаку знакомыми. Он спешно накинул пальто на плечи и вышел встречать их. Отперев ворота, Вил встретился лицом к лицу с молодым вампиром – тот выглядел обескураженным и опустошенным одновременно. Ведьмак никогда не видел его ранее, но гость заговорил первым, избавив от необходимости задавать неловкие вопросы. - Доброй ночи. Приношу извинения за то, что беспокою в столь поздний час, но у меня есть очень срочное дело к Рейнхольду, - он второпях показал документ, где были прописаны его данные, включая политическую должность, - Позвольте нам войти. Вильгельм был ошарашен и на мгновение замер в неловком молчании, но в итоге учтиво принял их. - Конечно, проходите. Я его уведомлю. Вампир признательно кивнул, поведя за собой свою небольшую процессию. Вил запер ворота и пошел следом, пристально изучая их. Ведьмак узнал форму оппозиционеров, и подозрения немного поутихли. Когда они вошли в дом, важный гость снова обратился к Вильгельму: - Вы так легко пропустили меня. Полагаю, его Высочество уже рассказывал обо мне, - в своей непринужденной манере начал он, - Он сейчас бодрствует? - Вы это о чем? И, честно сказать, впервые Вас вижу. – удивляется Вильгельм. - Так он все отмалчивается, какая досада. В любом случае, зовите его скорей. Я готов подождать, но лучше все-таки не растягивать время. - Хорошо, располагайтесь. Он покинул их, суетливо направившись к кабинету Рейна. Войдя без стука, Вил застал его в привычном виде – все еще одетым в повседневный офисный костюм, ссутулившимся, всецело погруженным в документацию. Демон практически сразу оторвался от дела, послав партнеру вопросительный взгляд. - Выглядишь растерянно. Что случилось? - Тут какой-то моложавый кровосос с оппозиционерами тебя разыскивает, поэтому хочу задать аналогичный вопрос. - Как его зовут? - Он не представлялся, но показал документ. Не обратил внимания на имя, поскольку опешил от того, что передо мной стоит королевский советник. - Хорошо, что ты его впустил, похоже, действительно что-то не в порядке. – Рейн поднялся из-за стола и начал копаться в гардеробном шкафу. - Он говорил о тебе так, словно вы сто лет знакомы, и почему-то назвал Высочеством. - Кристиан почти всегда такой, не обращай внимания. - Не хочешь прояснить, что у тебя за полуночные дела с сандгартским советником? Ты частично избавил меня от негативных предположений, но я все равно не могу доверять ему. Ты что, еще и куда-то идти с ним собираешься? Не отрывая глаз от Рейна, Вильгельм закидывал его беспокойными вопросами. Облачившись в любимые меха, демон как-то обреченно вздохнул, словно выразил разочарование в самом себе. Он медленно приблизился к ведьмаку, сосредоточив на нем потухший, усталый как никогда взгляд, выдающий его дурное предчувствие, смешанное с сожалениями. Тонкие ладони мягко коснулись лица ведьмака, и он застыл в секундном молчании. - Вернусь – обсудим. Мне жаль, что я не рассказал тебе всего, о чем узнал за время пребывания здесь. Слишком много времени потратил на сомнения, не осмелившись довериться даже тебе – самому значимому для меня человеку. - Что происходит, Рейнхольд? Я спокойно отношусь к тому, что у тебя могут быть тайные сделки и все такое, но позволь хотя бы узнать, кем тебе приходится Кристиан? - Он близкий друг моего отца, мы познакомились совсем недавно. И я уверен, что он не причинит мне вреда. - Не он, так кто-то другой. Прошу, позволь отправиться с вами. - Со мной все будет хорошо, я обещаю. Побудь, пожалуйста, здесь. Если дело затянется, я свяжусь с тобой и пошлю проводника, чтобы тебе не пришлось тревожиться так долго. Не успел Вильгельм ответить, как демон поцеловал его, кротко приобняв за талию. Эти проявления нежности всегда успокаивали, заставляя чувствовать себя по-настоящему важным. Ведьмаку казалось, что он готов искренне поверить во все, что он сейчас скажет. Но он не озвучил этой бессильной мысли; только согласно кивнул, утопая в бездне печальных глаз. - Отправляйся спать, любовь моя. – продолжил Рейн, мягко проведя рукой по его волосам. - Без тебя вряд ли смогу. Будь осторожен. Они ненадолго замирают в объятиях друг друга, и лишь затем Рейнхольд выходит к Кристиану. К тому моменту советник о чем-то оживленно беседовал с агентами. - Что стряслось? Кто это с тобой? - Здравствуй, Рейни. Эти джентльмены из оппозиции, и они донесли до меня паршивую весть, - голос вампира стал тише, - Неуемное чудовище по имени Адлер решило помешать миссии чистильщиков и получило серьезное ранение. - Как давно это произошло? – взволнованно спросил демон. - Я точно не знаю. Господа оппозиционеры как раз возвращались после теракта в одном из правительственных штабов; они нашли его в лесу истощенным и окровавленным. - Вы доставляли его в больницу? – перебивает Рейн, обратившись уже к агентам. - Да, сэр, - мгновенно отреагировал один из них, - К сожалению, ему ничем не смогли помочь. - В чем была сложность обратиться еще куда-нибудь? – в интонациях демона проступило раздражение. - Боюсь, там действительно запущенный случай, - приглушенно произнес советник, - Ты ведь знаешь, на что способны эти изверги. Адлер убил обоих, но сам после своего подвига решил страдать в одном из нефлингтонских поместий, ничего нам не сообщив. Стоит к нему наведаться. Хорошо, что ты уже готов. - Да потому что я как чувствовал, что он ввязался в какое-то дерьмо намеренно, - начинает выходить из себя Рейн, - Мне даже не нужно предполагать, с кем он решил сразиться как бы между прочим. Идем, нельзя терять ни минуты. - Предлагаю добраться самым быстрым способом. – Кристиан приближается к стене и водит по ней руками, пытаясь нащупать потайной ход. - Точка телепортации в кабинете, и она ведет только во дворец. - Кто тебе сказал, что она в этом доме одна? Я раньше жил здесь, моя светлость. В это же мгновение вампир отодвинул стену, словно бумажную перегородку, и продолжил: - И хочу сказать, что этот коридор более функциональный. Он отправит тебя туда, куда ты пожелаешь. Проходите, уважаемые. Когда Кристиан двинулся вперед, все последовали за ним. Межпространственный переход с шумом закрылся, погрузив шествующих во тьму, и вампир сразу же начал проводить магические манипуляции. Его ладони заискрились ярким алым сиянием, приобретшим волнообразные очертания и преобразовавшимся в разорванные куски, подобные осколкам зеркала, в коих отражалась обстановка конечного маршрута. Вскоре картина обрела целостность, и все уверенно шагнули в прозрачную гладь роскошной классической парадной, где на страже стояло еще несколько оппозиционеров. Одна из агентов обходительно встретила их и проводила Рейна с Кристианом до нужной комнаты. Демон с нетерпением распахнул дверь и тут же увидел Адлера, вальяжно расположившегося на диване у противоположной стены. Он обсуждал рабочие моменты по телефону и удостоил их только секундным растерянным взглядом, пытаясь не утратить сосредоточенности. Изможденный вид и севший голос делали его непохожим на самого себя. От демона, неизменного в своем величии и наполненного сокрушительной силой, осталась медленно тающая тень, готовая покинуть реальность в любой момент. Рейн и Кристиан застыли в безмолвном ожидании. Диалог не продлился долго. Закончив, Адлер посмотрел на них, не скрывая удивления. - Я не хотел, чтобы вы видели меня таким. Но раз уж оппозиционеры не сдержали обещания – проходите, рад в любом случае. - Ты решил пропасть без вести на несколько суток, и для чего? – сдавленно спрашивает Рейнхольд, медленной поступью приближаясь к нему, - Что он сделал с тобой? Кристиан наблюдал за ними, неловко стоя у входа и понимая, что не находит слов для выражения переполнявших его чувств. За эти секунды он поймал на себе взгляд Адлера, исполненный печального сожаления, так часто овладевавшего его рассудком в последнее время. Демон осознавал, насколько сильно огорчил его, и потому не попросил остаться, когда советник, тихо прошептав что-то самому себе, вышел за дверь, оставив их с Рейном наедине. - Честно говоря, я рассчитывал на то, что помру еще на месте нашего сражения, но великодушные союзники решили не бросать меня на произвол судьбы. - Заткнись, - грубо обрывает его Рейн, - Они может и не оставили тебя в беде, но уж точно оправдали звание некомпетентных балбесов, - демон склоняется над Адлером, бегающими глазами ища ранение, - Я отказываюсь верить в то, что тебя уже нельзя спасти. Покажи увечье. Адлер хотел сразу возразить, но все же послушал его, приспустив халат и ослабив туго перетянутый на груди бинт. В глазах Рейна промелькнула паника при виде крестообразного глубокого пореза. Несмотря на обработку, он выглядел так, словно его нанесли только что и имел несвойственный плоти темно-зеленый оттенок. Демон непроизвольно протянул руку, но тут же одернул себя, пытаясь отойти от шока. - Его меч был обильно смазан ядом. Ядом, о котором в пределах нашего измерения даже еще не знают. Ни как он изготавливается, ни как вывести его из организма – этой формуле максимум пара недель. Да уж, внеплановый прогресс пошел на пользу этим уродам. – с досадой продолжает Адлер. - Ты все еще жив, а значит, не поздно придумать что-нибудь, - торопливо говорит демон, взяв его за плечи, - Собирайся и пойдем со мной, мы с Кристианом сделаем все, что в наших силах. - Ты меня вообще слышишь? – начинает раздражаться тот, - Мои способности уже подавлены, чувствую я себя ужасно – так, словно вот-вот откажут все органы. Просто прими как должное то, что меня может не быть уже через несколько часов. Дней, если повезет. Меня осматривали в лучшей клинике Нефлингтона, а днем наносили визит ученые из оппозиции, пришедшие к этому же вердикту. Мой случай – не первый, но это средство применяется очень редко и не имеет ничего схожего с тем, чем обычно травят чистильщики. Оно полностью уничтожает организм любого существа, наделенного магическими способностями. Пока от него пострадали лишь единицы, и все они мертвы. Я дополню их ряд и этого уже не изменить, понимаешь? После импульсивных разъяснений немигающий взгляд Рейна становится пустым, не выражающим ничего, кроме горечи от утраченной надежды. - Поэтому не вини оппозиционеров ни в чем, они, напротив, очень мне помогли, - продолжает Адлер, - И даже согласились охранять мое немощное тело до момента смерти. Все, кого ты здесь видишь, верны мне и моим идеалам до самого конца. Рейнхольд оцепенел в смятенном молчании, но оно было красноречивее любых слов. Беспомощность, разбитость, желание сорваться препятствовали ясному ходу мыслей. Обработав сказанное еще раз, он продолжил диалог сквозь подступивший к горлу ком. - Что ты чувствовал все то время, что позволил себе молчать? Ты серьезно считаешь допустимой свою смерть втайне от нас, переживающих за тебя больше всех рядовых в этом чертовом поместье? - Понимаю, ты сердишься, - Адлер проводит ладонью по его лицу, мягко утирая скатывающуюся слезу, - Но прошу простить меня в последний раз. Вы спокойнее пережили бы утрату, узнав обо всем позднее. И я ведь не ошибся. Кристиан, вон, вообще вышел, ужаснувшись от одного моего вида. - Ты придурок, отец, - надломлено отвечает демон, - В какой момент тебе надоело жить? Знаешь, я готов простить тебе все что угодно. Однако очень тяжело смириться с тем, что ты уходишь в самые трудные времена, и именно тогда, когда мы с тобой отпустили наше с тобой больное прошлое. Все, что ты сделал, похоже на продуманный абсурдный план. И я уверен, он поселился в твоей чокнутой башке еще с того вечера, когда ты встретил меня с семьей в баре. Скорее всего, ты следил за мной, после чего объявился в удобный момент, притворившись, что все это происходит абсолютно случайным образом. Возможно, я – всепрощающий идиот, но знай, что я люблю тебя. Никогда не говорил тебе этого, о чем жалею теперь. Закончив свое тяжелое откровение, он надрывно заплакал, осев на пол, и уткнулся лицом в колени Адлера. Демон был шокирован таким сильным проявлением эмоций. Больше не в силах совладать с собой, он тоже дал волю тихим слезам. Руки сами потянулись к нему: сквозь влажную пелену перед глазами он смотрел на согбенную дрожащую фигуру сына, поглаживал его по голове, периодически пропуская темные густые локоны сквозь пальцы. Переосмыслив его слова, он невольно возвратился к отдаленным мгновениям, когда повышал на него голос, морально уничтожал изо дня в день, сам того не осознавая, сражался с ним в полную силу, считая предателем, зная, насколько он был беспомощен в тот момент, и понимал, что раньше так горько сожалеть и рыдать Рейнхольд мог только наедине с собой, бесконечно затаивая обиды и тихо ненавидя, но скрыто надеясь, что когда-нибудь отец примет его. Хотелось стереть эти эпизоды из памяти, да что там – из жизни, если бы он только мог на это повлиять. Поглощаемый острозубым ядовитым чувством вины, Адлер не считал себя достойным его скорби, и уж тем более прощения. - Нет уж, то была действительно случайность, – тихо ответил он, немного успокоившись, - Которой я бесконечно рад. Да, я мог бы тебя выследить и прийти в любой другой момент, чтобы просветить в тайны нашей родословной, но если бы не тот вечер, все случилось бы намного позже. Я восхищен твоей добросердечностью, но пообещай, что больше никогда не допустишь настолько ужасного отношения к себе от кого бы то ни было и не будешь оттаивать, как только тебе воздадут должное. Больно видеть, как тебя рвет на части от эмоций, ведь на моей памяти такого не было никогда. За исключением той самой ссоры, разлучившей нас на долгие годы. Рейнхольд затих, пока отец говорил, и попытавшись прийти в себя, поднял на него покрасневшие глаза, с которых все еще спускались дорожки слез. - Осознаешь ли ты, что погибаешь из-за меня? - Не говори глупостей. Я сделал это не только в целях твоей безопасности, но и для того, чтобы наконец избавить мир от Эмиэля. Мы с ним так долго хотели друг друга прикончить. И как видишь, удача была благосклонна ко мне, а не к Хейсу-старшему. - Ты знал, что это будет стоить тебе жизни, - он прервался, подавляя подступающие рыдания, - Ты с такой убедительной беспечностью говорил мне, что его может убить кто-нибудь другой, а я искренне в это верил. Я даже не смогу достойно отблагодарить тебя, потому что сейчас ты расстроил меня больше, чем годами ранее. Демон снова ослабленно прилег к отцу на колени, сжимая его ладонь в своей. - Что сделано – то сделано, - с печалью отвечает Адлер, - По крайней мере, я умру со светлой надеждой, что на тебя больше не покусится пропащее уродство вроде Эмиэля. Сила и влияние – это все, что было у нас обоих. Мы давно отжили свое. - Как ты можешь такое говорить? У тебя ведь было столько планов. Что теперь будут делать все, кто нуждаются в твоем руководстве? - Что угодно. У них много возможностей, а в оппозиции немало достойных претендентов, желающих получить мою должность. Прошу тебя только об одном: не бросай Сандгарт насовсем, и пообещай мне, что не позволишь совету манипулировать собой. Ты можешь не работать на государство днями напролет, но никто не должен принимать ведущие решения за тебя. - Даю слово, что справлюсь со всем, - говорит Рейн без колебаний, тяжело вздохнув, - До чего же печально осознавать, что твой народ даже не знает твоего имени. Тебе не стоило стирать себя из истории, ведь ты многое сделал для развития страны, несмотря на свою неопределенность и вечные путешествия между измерениями. С тобой Сандгарт стал лучше. - Ты расскажешь им обо мне, если пожелаешь. Но давай не будем думать наперед. Теперь я нисколько не сомневаюсь в твоих силах. Ты всегда значил намного больше, чем я думал некоторую часть своей жизни. - Хватит о сожалениях, прошу, - полный отчаяния взгляд вновь обратился к нему, - Что я могу сделать для тебя сейчас? - Взять еще одно обещание. Я слишком многого прошу, но все же. Как бы ты ни скучал, даже не думай вытаскивать меня из мира мертвых. - Я прекрасно знаю, что при наших возможностях оттуда можно спасти лишь людей, не наделенных способностями, - утерев нескончаемые слезы, отвечает демон, - Это ужасно огорчает. И мне кажется, мать должна знать о том, что с тобой происходит. - Нет, не должна, - решительно возразил Адлер, - Уж меня она точно хотела бы видеть в самую последнюю очередь. - Почему ты так уверен? - Мы расстались окончательно. У нее больше нет чувств ко мне, а все, что было до – деловое партнерство. - А сам бы ты хотел видеть ее? - Слишком обременительно для нее. Поверь, Клара полна новых перспектив, и ей совсем не до меня. Это не делает ее плохой, просто так должно было сложиться. - Но мне она пообещала быть рядом, если я буду нуждаться в ее поддержке. И я искренне хотел бы разделить этот момент с ней, но твое желание, конечно, превыше всего, - Рейн сфокусировал удрученный взгляд на отце, - Подумать только, после этой драмы в Дрездене мы ни разу не собрались вместе, чтобы серьезно поговорить обо всем. Вы перебойно рассказывали мне о своих противоречивых чувствах друг к другу, постоянно что-то не договаривая, и было чертовски больно мириться с тем, что вы больше не сможете быть вместе. - Ты осуждал меня за то, как я с ней поступил? - Первое время – да. Но не только ты виноват в этом. Вы жили в постоянной угрозе своей жизни, боролись за то, чтобы просто быть, вынуждены были мыслить подозрениями. Войны порождают ожесточенность и недоверие даже к самым близким. Так быть не должно. Тем более в современных реалиях. - Всегда знал, что в глубине души ты самый настоящий миротворец. Так что не отчаивайся. Мудрость, власть, любовь всей твоей жизни – все при тебе. Верю в то, что ты будешь счастлив. - Мне хочется многое сказать, но я страшно боюсь не успеть. - Впереди целая ночь. Но лично я бы хотел, чтобы ты отдохнул, поспал хотя бы час-другой. Сном ты все также пренебрегаешь, да и слишком много потрясений выпало на твою долю сегодня. - Я не отойду от тебя до самой последней секунды, ясно? – он выделил каждое слово, что подчеркивало серьезность его намерений, - Как я могу спать при таких обстоятельствах? Это тебе следовало бы прилечь. Рейнхольд поднялся, готовый помочь с перемещением, но Адлер его прервал. - Не суетись. Могу попросить тебя только пригласить сюда Кристиана. Я доверяю ему во всем, поэтому надеюсь, он подслушивал нас в дверях. С ним мне также нужно успеть многое обсудить. *** Дворцовые апартаменты, сияющие великолепием ар-деко с его неповторимыми угловатыми орнаментами, выглядели внушительно и уютно. Изящество монохрома и золота воплотилось в элементах декора и затейливых абстракциях на настенных панелях. С высокого потолка свисала хрустальная люстра, а наполняемость комнаты включала в себя роскошную кровать с темным навесом, несколько письменных столов, большую гардеробную зону, огражденную ширмой, книжные шкафы из резного дерева и мягкие бархатные пуфы с диванами. Балкон и большие окна открывали потрясающий вид на королевский сад. Пока Рейнхольд осматривается, медленно обходя просторы помещения, Кристиан увлеченно рассказывает о чем-то, но он совершенно не улавливает смысла его слов, и вряд ли действительно заинтересован видом нового пространства. С тех пор, как Адлер отправился в вечный сон, Рейн не выходил из скорби и мрачной задумчивости. Советник не оставался к этому равнодушным и всячески старался его приободрить, хоть и сам был глубоко опечален утратой. Он помогал освоиться в новых владениях и старался проявлять заботу, но порой слишком увлекался, и его извечная суета с милой болтовней начинали казаться раздражающими, о чем демон, конечно же, учтиво молчал, поскольку ценил его неравнодушие. Он был ему благодарен, но эта привычка вытесняла все удобные моменты для обсуждения действительно важных вопросов, что предстояло решить. И вот он снова ведет монолог, не придавая значения угрюмому молчанию своего собеседника. Рейнхольд, озадаченный только внутренними размышлениями, устало опускается на одно из мягких кресел, уставившись в никуда, между тем как Кристиан говорит без остановки. Наконец вампир обращает на себя внимание, сев напротив и подвинув к Рейну граненый бокал с вином. - Ну, что скажешь? Это одна из немногих комнат со свежим ремонтом, я считаю, она самая лучшая. Демон помедлил с ответом, заторможенно наблюдая за тем, как Кристиан неспешно наливает вино себе. И когда только успел? - Могу согласиться с тобой. Отец проводил время здесь? - О, нет, он больше всего любил те мрачные покои с тайным семейным архивом, где познакомил тебя с историей династии, - вампир поставил массивный графин на стол и поднял бокал, - Давай выпьем, Высочество. Рейнхольд посмотрел на него в смятении, показывая, что не понимает его очередной попытки произвести эмоциональный подъем. - Извини, не могу привыкнуть к тому, что ты теперь император. – вампир делает затяжной глоток. - Кристиан, нам нужно серьезно поговорить. Ледяной тон. Одна фраза выбивает его из равновесия. - Я слушаю. - Прошла уже неделя, а ты так и не спросил меня, что я намерен делать. И не подсказал, что следовало бы. - Тебя короновали только вчера, это во-первых. Во-вторых, как после череды таких ужасных событий принимать важные решения? Пока тебе не о чем беспокоиться, уверяю. - Мне бы твой чрезмерный оптимизм. Я потратил не один час за изучением проблем Сандгарта, и тут уж точно могу поспорить. И хотя вы с отцом сделали все возможное для улучшения жизни населения, но нельзя отрицать, что еще предстоит немало работы. - У тебя уже есть идеи? – со скепсисом спросил Кристиан. - Вообще-то есть. Как и свои интересы, а они, к слову, могут поспособствовать укреплению и увеличить скорость развития государства. Позволь, я поделюсь с тобой планами. - Тебе бы лучше выдержать траур и привыкнуть к своему новому призванию. Будет лучше, если ты все обдумаешь на протяжении хотя бы еще одной недели, заодно у тебя появится время на то, чтобы просчитать, насколько перспективна твоя идея. Давай не будем торопить события и обойдемся без импровизации. - А кто тебе сказал, что я импровизирую? Не говори со мной как с умалишенным, и даже не вздумай списывать меня со счетов с самого начала, - разозлившись, осаждает его Рейн, - Я всю жизнь чувствую себя подавленным, в этом нет ничего нового. Что мешает тебе просто выслушать меня? Советник замолкает с виноватым видом. - Оппозиционеры, работавшие на отца, остались без руководства, - продолжает Рейнхольд уже нейтральным тоном, - А их много. Они как отдельное государство, и они ждут моего решения. Я хотел бы направлять их, но лишь в течение определенного временного промежутка. - Так и знал, что ты в это ввяжешься. – с тихим ужасом произнес собеседник. - Помимо этого я хочу присоединить к ним подкрепление – наши военные силы. Прежде чем примкнуть к оппозиции, мы с тобой в сопровождении дипломатов отправимся на переговоры с правительством соседнего измерения. Масверия определенно нуждается в помощи, ведь другие близлежащие страны остаются индифферентными к конфликту, а преимущество сил постоянно колеблется. Так или иначе, я хочу поспособствовать перевесу в пользу Масверии и в будущем заключить договор о содружестве. Ты ведь сам об этом подумывал, не так ли? Главенство этой страны умеет достойно благодарить. - Скажи, что ты шутишь. - Не люблю, когда меня не воспринимают всерьез. – Рейн окидывает его безразличным взглядом. - Я не отрицаю вероятности успеха, у нас очень сильное вооружение, но... ты правда претендуешь на то, чтобы вывезти войну? - Учитывая, что они не сдают позиции и в одиночку, я уверен, что мы сможем внести значительный вклад в победу. Все, чего я сейчас прошу – твоего одобрения. - Рейнхольд, я искренне пытаюсь тебя понять, но ты еще не полностью оправился от отравления и даже не лечишься как следует; переживаешь трагедию за трагедией, не позволяя себе отдохнуть. Ты меня до смерти напугал своим приступом отчаяния вчера после церемонии, хочешь себя окончательно угробить? Я не списываю тебя со счетов, я, черт подери, беспокоюсь. Нельзя создавать историю в таком убитом состоянии. - Я справлюсь. Я со всем справлюсь, и если у меня совсем не останется сил – непременно найду тех, кто сможет помочь мне. - Не подумай, что я не верю в твои способности, но эти действия могут настроить общество Сандгарта против тебя. Долгое время здесь все было мирно и статично, а теперь ты, возглавив государство, вдруг решаешь, что направить свои вооруженные силы на чужой военный конфликт – отличная идея. Что ты будешь делать, если война вспыхнет и на наших территориях? - Будь уверен, я этого не допущу, - твердо отвечает демон, - К тому же, если ты так обеспокоен репутацией правительства, совсем необязательно давать огласку моим действиям. Некоторая часть вооруженных сил в любом случае останется защищать границы Сандгарта, а люди узнают обо всем лишь тогда, когда все закончится. - Я знаю, что обязан прислушиваться к тебе во всем, но извини, мне кажется, довериться твоему плану – это огромный риск. И буду откровенен, это абсолютно ужасное политическое решение, а ведь это только первый шаг. Что же будет дальше? Нет, вы, гребаные Штернфельсы, определенно психи. Все, от первого до нынешнего поколения. - Правительственные агенты веками истребляли мой род, пытались сравнять с пылью мое королевство. Они разрушили мою семью, убили мою наставницу, ставшую мне близким другом; покушались на жизни тех, кого я люблю больше всего на свете, а затем попытались убить и меня самого. Теперь и мой отец мертв, а они добивались этого не одно столетие, - Рейн говорил спокойно, но в его взгляде читалась откровенная злоба, - Они разрушают сильную страну, подарившую мне так много возможностей, сделавшую меня совершенно новой личностью. Они истребляют нас всех, считая неугодными, как в каком-то средневековье, и могут снова протянуть свои лапы до Сандгарта, если не вынудить их прекратить. Думаешь, я могу остаться равнодушным? Разве могу я думать о себе, когда меня переполняет ненависть и желание остановить этот произвол? Хоть я и сказал, что нуждаюсь в твоем одобрении, но теперь уверен, что мне не стоит быть безучастным к конфликту, даже если ты меня не поддержишь. - Прошу, перестань, - пробормотал Кристиан и тут же залпом осушил бокал, - Вот же черт, как будто заранее знал, какой козырь выкинуть. Помогу я тебе, все равно некуда деваться. Только сердечно прошу, не смей выходить на поле боя сам. - Я знаю предел своих возможностей и не брошусь в толпу разъяренных вояк, дорогой советник, будь спокоен. И еще лучше я знаю, как могу укрепить Масверию. А теперь пройдем к месту нашего знакомства, я предоставлю тебе стратегический план, наметанный на скорую руку. Хотелось бы начать доводить его до совершенства прямо сейчас, под твоим пристальным наблюдением.