Ах, Россия-матушка!

Московский стоял рядом с крыльцом университета, в котором учился, и попивал кофе в пластиковом стаканчике из автомата. Оставалась всего одна пара, но он уже чувствовал, что его жизненные силы иссякают и им нужна хоть какая-то подпитка. Как и у большинства студентов перед Мишей когда-то встал вопрос о том, чем пожертвовать: личной жизнью, учёбой, или сном. Даже не задумываясь, он выбрал третий вариант, который сейчас, как и вообщем-то всегда, заменял кофеином. Кофе для него стал не просто вкусным напитком, а верным товарищем, который всегда подбодрит и не даст заснуть на скучных лекциях или того хуже за рулём. Вспоминая о верных товарищах (которых у него было немного), Михаил не мог бы не упомянуть Камалию. Хотя слово товарищ слишком неточно описывает их взаимоотношения. Они были знакомы с детства и поначалу не ладили, устраивали драки во дворе или любом другом месте, где могли попасться друг другу на глаза. Уже в более старшем возрасте Московский и Зилант как-то спелись, даже начали встречаться. Эти отношения продлились несколько лет и не оставили после себя ни горечи, ни сожалений. На втором курсе (сейчас они на последнем году обучения) оба понимали, что ничего у них больше не складывается, и расстались без ссор и истерик, оставшись хорошими друзьями. Он был благодарен Камалии не только за тёплые совместные воспоминания, но и то, что та помогла ему справиться с последствиями детской травмы. С этими последствиями они столкнулись на определённой стадии своих отношений, и для Московского это было очень важно. Он даже как-то подарил ей футболку с надписью "секс-инструктор". Они тогда хорошо посмеялись. А девушка до сих пор её хранит. Её новый парень, должно быть, был удивлён. Хотя это спорный вопрос, Михаил очень сомневался, что Пожарского можно чем-то удивить. Позже этот самый "секс-инструктор" очень кстати выбрал психологический факультет в том же ВУЗе. Камалия отчего-то очень довольная собой вышла из здания и, подметив Московского, направилась к нему. Блондин задумался о причинах такого хорошего настроения у подруги. В это воскресенье они вместе ходили в один и тот же клуб и разошлись в одно время, уже под утро. Соответственно, она должна быть не менее уставшей. Тут, поймав себя на составлении маленькой логической цепочки, юноша понял, что мозги снова включаются в работу, а значит кофеин начинает действовать. — Ну как, держишься? — дружески похлопав по плечу, спросила девушка. — Ещё бы. Я полон сил и готов к работе, — не сказать, что правда, но Московский настолько привык к такому образу жизни, что и ложью это назвать нельзя. — А ты, как я погляжу, тоже. В чём твой секрет? Жертвоприношение? Купание в крови девственниц? — А ты лёгких путей не ищешь, малыш. Всё гораздо проще, чем ты думаешь, — она улыбнулась ещё шире и, выждав небольшую театральную паузу, продолжила. — Пару отменили. Всё было действительно проще, чем он предполагал. Не то чтобы он правда подозревал свою знакомую в проведении сатанинских ритуалов, но хотелось верить, что для него ещё не всё потеряно. — Но если захочешь проверить что-то из этого, сразу зови меня. Это же готовая дипломная работа – "Обсессии: путь от нормы к патологии". — Камалия приняла наигранно задумчивый вид, прикладывая палец к подбородку, и оценивающе посмотрела на него.  — Есть планы на сегодня? Пойдёшь к Уводовой? — Планы то есть... — Миша непонимающе нахмурился. — К кому? Московский, конечно, знал девушку, о которой идёт речь. Оксана – начинающий модельер одежды, к слову, очень талантливый, а талантливых людей Михаил в каком-то смысле слова даже ценил. Но всё равно не считал нужным хотя бы запоминать их имена. Адрес её ателье, которое было размером с крохотную комнатку, однако записал и периодически заходил туда за одеждой. Уводова, кажется, уже после первого его прихода выучила все мерки парня наизусть. Она с детства увлекалась шитьём, и хотя это увлечение только недавно стало и способом её заработка, девушка уже была мастером своего дела. — Оксана Уводова. Она всю неделю тебя звала, — Зилант только посмеялась с того, как человек с такой хорошей памятью легко забыл то, о чём ему буквально каждый день напоминали. — Та-ак, этот вариант значит отпадает. Колись, что у тебя на уме? — Конечно отпадает, я не хожу на такие нищенские тусовки, — тяжело вздохнул. — Хотя, наверное, даже это лучше, чем с ребёнком нянчиться. — А вот это уже интересно. Подработка? Не припомню, чтобы тебе не хватало денег. — Если бы дело было в деньгах. Пётр Алексеевич, будь он неладен, хочет, чтобы я его чадо обучал. Камалия вздохнула, её взгляд выражал немую поддержку. Она знала о проблемах друга с начальством и чем это для него грозит. Несколько лет назад Миша взялся за руководство убыточного филиала транспортной компании, принадлежащей Петру Романову. Он пахал днём и ночью и с трудом вырвал первенство среди большого количества конкурентов в Москве. Успехи эти, однако, начальство не оценило. Старший Романов сразу невзлюбил Московского и дал ему эту работу, будучи уверенным в том, что самоуверенный мальчонка с ней ни за что не справится. Осознание же собственной ошибки только усилило неприязнь. Закрывать филиал, который приносит столько прибыли, тем более в столице, было бы глупо, а, чтобы просто уволить зарвавшегося юнца, нужны были достаточные причины. А если и уволит, то кем заменит? Зато просто погонять вполне можно было. И Миша каждый раз кидался выполнять какие-то дурацкие поручения, чтобы избежать "планового сокращения бюджета или персонала" и прочего. — Твоё умение притягивать к себе проблемы – восьмое чудо света. — Если бы не оно, мы бы с тобой никогда не встретились, — Московский ухмыльнулся. Камалия улыбнулась и про себя отметила, что подъёб засчитан. — Ладно, клоун, не опаздай на пары, а то папочку расстроишь. Алексей Смольный – преподаватель в их ВУЗе, причём один из самых строгих. По совместительству он был опекуном Московского, так что многие студенты думают, что блондин попал сюда по "великому блату", и недолюбливают. Зилант прекрасно знала, какими трудами Михаил добился своей нынешней жизни, поэтому могла и врезать обидчику, который осмелится кинуть неосторожное слово в сторону её друга. Но это не мешает ей подшучивать над несколько чрезмерной заботой Смольного. — Я сам себе папочка, — отмахнулся Миша. — Иди уже жить жизнь, пока я... — Пока! — Камалия решила даже не давать другу начать длинную вычурную речь, главным смыслом которой было бы что-то вроде: "Я иду учиться, а ты – нет, тебе должно быть стыдно". — Эй, я не это хотел... — но девушка уже спешно уходила довольная собой. — Как смеет. Даже не слушает меня. Решив, что напускное ворчание уже не к чему, Московский всё таки пошёл в аудиторию. 

***

После пар Миша зашёл в какой-то ларёк за шаурмой и, быстро перекусив, поехал по новому адресу, который ему дал Пётр Алексеевич. В основном Романовы жили в Санкт-Петербурге, так что, когда приходилось приезжать в Москву по рабочим делам, снимали квартиру поближе к центру. Мише оставалось только порадоваться, что это недалеко от его собственной квартиры (недалеко для Москвы, но всё таки ближе, чем квартира, которую они снимали в прошлый раз). Он сделал круг по двору и остановился, когда заметил Сашу. Он чуть было не проехал дальше, мысленно ругая мальчишку, который, как думал Московский, опаздывает сильнее него. На самом деле блондин просто несколько иначе представлял человека, которого искал. Петровского отрока Миша запомнил хорошо, но в последний раз его видел пару лет назад, даже больше. Глупо было думать, что парень за это время никак не изменился, но Михаил при каждой встрече удивлялся тому, как же быстро растут чужие дети. Младший Романов стал с ним почти одного роста, что вообще-то и не удивительно, если вспомнить его родителя. Очки в круглой оправе, которые Саша раньше не носил, опрятный вид – уложенные вьющиеся волосы и чистая выглаженная одежда – внешне делали его старше. Миша обычно не любит, когда его ожидания не оправдываются, но так даже лучше. Он открыл окно, поднял солнечные очки, на случай, если парень его тоже не узнает, и жестом показал садиться в машину. — Добрый день, Михаил Юрьевич. — Принёс документы? — прозвучал вопрос вместо приветствия, когда Александр ещё даже не успел закрыть дверь машины. Московский с самого начала не хотел доверять их Саше. Он нервничал от одной мысли, что какой-то школьник будет тащиться с его важными документами через всю Москву. Расстояние в голове он сначала преувеличил, конечно, но, когда узнал, что Романовы живут не очень-то далеко, легче не стало. Да и с возрастом он чуток перегнул. По крайней мере, Александр не выглядел, как глупый ребёнок, или безответственный раздолбай, или что-то подобное, что могло прийти блондину на ум. Одной внешности, однако, Михаил не доверяет. Хотя и по возрасту обычно не судит. Вернее будет сказать, что он не ждёт много от людей вне зависимости от их возраста. Он не намного старше Романова, но уже получил высокую должность в компании. Хотя он получил её собственным трудом, а вот Саше всё достанется просто по наследству. И один Бог знает, что было на уме у Даниила Александровича, когда тот сделал Московского своим замом в обход Калининой. Многие смотрели бы на это, как просто на большую удачу, но Миша увидел шанс и не упустил его. Подобных способностей от других, как он знал, ожидать не стоит. — Да, конечно, — Романов открывает накинутую через плечо мужскую сумку и достаёт увесистую папку, закрытую на клёпку и перетянутую какой-то нитью по вертикали и горизонтали. Передаёт её Московскому из рук в руки, как и просил отец. — Отлично, тогда поехали. Машина срывается с места, и Александр вспоминает про ремень безопасности. Обычно он пристёгивается сразу, но ему сложно не отвлекаться, когда рядом Михаил Юрьевич. Тем более, что они так давно не виделись в живую. Саша только мог наблюдать за ним во время рабочих видеоконференций Петра. Тогда лицо Московского было серьёзным, как и сейчас на самом деле, он читал что-то с листа и хмурил светлые брови, когда задумывался. И Романову стоило бы вникать в разговор, тем более, что отец хочет передать ему свою компанию. Но вслушиваться получалось только в спокойный голос блондина. Такой ровный и приятный, он действовал на Романова гипнотически. Он вообще любил любоваться Мишей. И самого Мишу. А вот сам Михаил Юрьевич Романовых – что отца, что сына — на дух не переносил. Саша сидел, уткнувшись в окно, будто интересней ещё ничего в жизни не видел. Только, когда ему задают вопрос, переключается только на лобовое стекло перед собой, благо Московскому нужно следить за дорогой. Сегодня у него будет ещё много шансов выдать себя. — Тебе уже есть восемнадцать? — Миша пытался оценить, сколько примерно осталось времени до того как мальчик сменит Петра. — Ещё нет. В этом году исполнится. — Ты ещё учишься в школе? — он не был уверен. Сам Михаил пошёл в школу на год раньше и по "счастливой случайности" попал в одну параллель с Камалией, которая на год его старше. Впрочем, случайность действительно стала счастливой, когда они наконец нашли общий язык. А вариант, что Саша мог уйти после девятого класса, он даже не рассматривал. — Да, я... — договорить он не смог. Автомобиль резко затормозил, одним чудом избежав столкновения с неожиданно вклинившимся в их полосу транспортом. Если бы не пристёгнутый ремень безопасности, Романов бы определённо впечатался в панель машины. — Гандон! Ты даже не целый дебил, ты кусок дебила! Вот же мудак... — Михаил Юрьевич, попрошу вас не выражаться, — впервые с начала поездки Александр повернулся к собесоднику... Чтобы осуждающе на него смотреть. — Вы можете и литературно выражать своё недовольство. Московский был удивлён такой переменой настроения у юноши, но, как всегда, быстро сориентировался. — Сука! — Саша закатил глаза от избитости этой темы. — Как же я раздосадован! Романов даже немного улыбнулся на это. Он был рад, что Михаил Юрьевич со временем начинал лучше к нему относиться. Во всяком случае, он перестал грубо разговаривать и презрительно смотреть на Сашу. — Ладно-ладно, знаешь можно и ругнуться разок другой, пока папочки рядом нет, дядя Миша разрешает, — задумавшись, он добавил. — Только не называй меня так. — Мой отец тут не при чем. Это элементарные нормы поведения в обществе. К тому же, я знаю, что вы умеете вести себя культурно. — Ну да, точно. Ты же выглядишь так будто дал обет быть девственником, пока не прочтёшь все книги мира. И характер соответствует, — Московский посмеялся с недовольного и немного смущённого выражения лица Романова, пока тот продолжал возвущался. — Ну всё, брейк! Брейк! Мы приехали.