I часть.
5 марта 2022 г., 11:27
Укрывая небо Блора прохладным покрывалом черничного цвета, на виллу опускается ночь. Течение океана становится сильнее, будто протестует, и требовательно зовёт яркие лучи солнца снова играть на волнах. И только под хмурым и строгим взглядом Граута океан успокаивает приливы и отступает. Ненадолго, пока снова не взбунтуется.
— Неугомонный, — молвит гладиатор, переводя взгляд на небо, усыпанное яркими звёздами.
— Как и твои «щенки». Приглядывай за ними получше, а то разбегутся.
Насмешливое сопрано, приправленное малой толикой хрипотцы, раздаётся позади широкой спины гладиатора. Ненавистный ему голос. Голос, едким дымом проникающий в черепную коробку, медленно и с наслаждением выедающий разум. А горделивый и надменный тон раздражает как трение пенопласта по стеклу.
«Давно она тут стоит?» — подумал Граут.
— И вам доброй ночи, домина Августа. Я выполняю приказ ланисты чётко и без осечек, могу вас уверить, — не оборачиваясь сказал Граут.
— Правильно, так и должен поступать цепной пёс.
Новая, но такая жалкая попытка задеть самолюбие опытного воина. Обыденное поведение для домины и непозволительное для простого человека. Характер старшей дочери ланисты оставлял желать лучшего. Женщина не упускала ни единой возможности унизить гладиатора, уже который год верно служившего семейству Флавиев.
Порой Граут задумывался, как в ней сочеталась неземная красота и жестокость, и не находил ответа. Августа была изящной и грациозной, а Граут ведь не слепой и не глухой. Он находил её голос весьма привлекательным ровно до того момента, как Августа выпускает наружу своих демонов и открывает рот, находясь наедине с ним. Её грязный и колкий язык невидимым мечом пачкал и разрывал глянцевую оболочку идеальной леди. И всё же, положение обязывает преклонять голову перед своей доминой.
«Порой эта чёртова женщина заслуживает побывать у самого Летуса…» — Граут сжал кулаки, осуждая себя за подобные мысли.
— Как скажете, домина Августа, — сквозь зубы процедил гладиатор.
Тихой поступью женщина подошла ближе, разглядывая шрам на лице воина. Граут не смел отстраниться, но уставился в небо лишь бы не встречаться с ней взглядом. Перетерпеть и пойти своей дорогой — этого он хотел. Граут приосанился, задержал на мгновение дыхание, почувствовав лёгкое прикосновение бархатной кожи женских пальцев к наиболее глубокому месту шрама.
— Откуда он у тебя? — спросила Августа, круговыми движениями царапая шрам длинным ноготком. Надменность в голосе сменилась привычным снисходительным тоном. Острый и ясный взгляд устремился на переносицу гладиатора.
«Ради Венеры, убери свои руки!» — оскалился Граут. Ему претила мысль о том, что прикосновения женщины, потревожившей его покой, были ему приятны.
— Зачем вы спрашиваете?
Откровенничать с дочерьми ланисты, а тем более с самой раздражающей из них, ему никогда не приходилось, да и не хотелось. У Лабеля он был в милости, так как каждый раз помогал дойти его отцу до покоев после нескольких бокалов вина. С Паулиной он держался подчёркнуто отстранённо после случайно подслушанного разговора между ней и Августой. Младшая из Флавиев поделилась с сестрой, что её пугает нечеловеческий рост гладиатора. Лицо Августы в тот момент украсила таинственная улыбка.
— Спрашиваю — значит надо. Отвечай, — она ткнула его в нос. Граут расправил плечи и вскинул голову, но этого было мало, чтобы Августа не достала до него.
— Получил в своём первом бою, — гладиатор сощурился, и в его изумрудных глазах заискрились отражающиеся звёзды. Он никогда не забывал о тот момент, когда получил свой первый и самый глубокий порез, оставленный яростным ударом. Защищаться гладием было опрометчивым решением.
Он помнил, как его захлестнуло чувство обиды, как после боя он тренировался вдвое упорнее и как одержал победу в реванше. Тогда его победа была безоговорочной: противник скончался от удара скиссора.
Болезненные воспоминания застлали глаза, и Граут не заметил, как Августа убрала руку, склонив голову в немом вопросе. На её лице тут же появилась обворожительная улыбка дьяволицы. В свете зажённых факелов она смотрелась одновременно жутко и прекрасно.
— Я тоже хочу оставить на тебе шрамы, — сказала женщина.
Игра слов, которую так любила применять эта чертовка, не сразу дошла до сознания воина. С пониманием сказанного его брови поднимались всё выше и выше.
— Что вы имеете ввиду? — Граут склонил голову вбок, пытаясь прочесть истинные мотивы её поведения. Бесполезно.
— Глупый или действительно не понимаешь? — женщина скрестила на груди руки, слегка поёжилась. — Я… хочу тебя.
— Меня? Хотите? — Граут решил удостовериться, что понял её правильно, что это не слуховые галлюцинации.
— Толстолобый идиот, — женщина приблизилась к нему, обняла за пояс и положила руки на спину. — Хочу оставить на тебе шрамы здесь, — лёгкими царапающими движениями она провела по его спине от лопаток до поясницы. — И даже здесь, — она чуть отстранилась, похлопала по левой груди.
— Боюсь, я не смогу вам этого позволить, домина Августа, — гладиатор слегка склонил голову, чтобы было удобнее на неё смотреть, и почуял тонкий шлейф приятного аромата. Распознать, что это был за вкус, у него не получилось. Затем он аккуратно выбрался из кольца её рук, отстранился. И только сейчас заметил, во что была одета домина.
Небесно-голубой атлас платья тонкой линией подчёркивал все округлости женщины. Мужчина сглотнул ком в горле, стал перекатывать кончиками пальцев налипшие песчинки.
«Не ожидал, что такой нежный и невинный цвет может так сосуществовать с кричащей порочностью его хозяйки» — взгляд проследовал по разрезу ткани в области бёдер. — «На одеждах рабов в шахтах и то больше ткани» — Подумал гладиатор и посмотрел в лицо Августы.
Их взгляды схлестнулись в неравном бою. Разъярённый, немигающий, метающий молнии взгляд Августы и полный созерцания, мудрости и понимания Граута. Внезапное неповиновение раба ввело в лёгкий ступор и вывело женщину из себя. О да, она жаждала испытать нечто подобное.
Старшая из детей ланисты всегда привыкла добиваться своего. Даже если придётся прибегнуть к грязным приёмам. Нагло ухмыльнувшись, с лёгким нажимом медленно провела по своим ключицам, отбросила волнистые локоны за спину, обнажив острые плечи.
— Ты не понял. Ты — мой цепной пёс и обязан выполнять все мои приказы, — женщина уловила внимание Граута к её нехитрой манипуляции.
— При всём моём уважении, домина Августа, этого не произойдёт…
Резкий хлопок вспугнул мирно спящую неподалёку стайку птиц, и щека гладиатора запылала жаром под стать отсвету факелов в глазах домины.
«Клянусь, не будь ты женщиной…» — на скулах воина заходили желваки. Он прикрыл глаза и после глубокого вздоха восстановил с хозяйкой зрительный контакт.
— Заткнись! — Августа приблизилась к гладиатору вплотную, так, что мужчина почувствовал тепло её тела через тонкую ткань. С придыханием она шепнула:
— Здесь становится холодно, проводи в мои покои, — не дождавшись ответа, женщина развернулась и пошла в сторону виллы.
«Я пыталась быть доброй, скотина!» — Августа тряхнула роскошной копной волос и ускорила шаг.
Она ни разу не обернулась, но чувствовала, что мужчина, нездоровый интерес к которому в последнее время она проявляла, пойдёт следом. Её цепной пёс. Мысль о том, что он просто выполняет функции раба, она предпочла отбросить в океан.
***
Вилла встретила томным полумраком. Общий зал едва подсвечивался неоновыми светодиодами цвета лазури, бросая тень на Августу и шедшего за ней Граута. Вопреки всем законам он не отводил от хозяйки взгляда и проклинал бесконечно длинный разрез её платья, тянущийся от бедра до самой щиколотки. Звук качающейся цепочки на сандалиях домины колоколом пробуждал желание и беспокойство в сердце опытного воина. Мужчина вскинул голову к расписному потолку: «Минерва, дай нам мудрости не совершить глупость». Августа помедлила, чуть посмотрела на Граута, который глядел куда-то наверх, и тут же отвернулась. Он идёт за ней. Его покорность забавляла, а ещё больше её забавляли его попытки сопротивляться. Высокий, сильный, большой. Цвет его кожи давно будоражил сознание Августы, распаляя фантазию о крепкой хватке на её шее и соединении их тел в момент наивысшего наслаждения. «Боги, помогите мне не сойти с ума из-за моей импульсивности, — взмолилась про себя Августа». Маска решительности и гордыни с каждой минутой плавилась, обнажая истинное лицо Августы. Она не злодейка, но власть дурманит разум. Её помыслы коварны, но честны. Её сердце заперто в клетку показной стойкости, но оно доброе. Злостным порывом ей хотелось отправить Граута восвояси и больше никогда не заговаривать с ним без веского повода. Она замерла у входа в спальню, двери которой, казалось, возвышались к самим небесам. Ещё раз обернулась к нему, мельком оглядела. Величественный стан был облачён в броню, под которой было скрыто идеальное тело с идеальным оттенком кожи. «Нет уж! Слишком долго я к этому шла». Августа вновь отвернулась, протянула руку к датчику входа. Характерные звуки считывания данных сменились писком и зелёной лампочкой над сканером. Граут никогда не был в покоях Августы, и как только двери открылись, почуял тонкий цветочно-фруктовый шлейф. Гладиатор медленно вдохнул уже знакомый приятный аромат, оглядел комнату. Лунный свет иллюзорной вуалью покрывал просторное помещение, задевая очертания лица женщины, которая как ни в чём не бывало подошла к деревянному резному столику и разлила вино по бокалам. Взгляд наблюдательного воина приметил фреску на стене. «Сцена застолья… Помпеи. Интересный выбор». В самом дальнем углу комнаты стояла кровать с высоким изголовьем, роскошной драпировкой и украшенная кристально прозрачным балдахином. Такое большое ложе Граут видел только в покоях Кассия Флавия. — Хочешь прилечь? — раздался тихий, с хрипотцой, голос Августы. — Нет, домина Августа, и надеюсь, что вы передумаете… Последняя попытка воззвать строптивую особу к благоразумию. Неудачная. Августа пригубила вино, приблизилась к гладиатору. Граут понял, откуда исходил тот аромат. Так пахло тело его домины. — Даже не надейся, здоровяк, — она подарила ему дерзкую ухмылку, сверкнув глазами. «Да пропади оно всё пропадом! Поиграется и отвалит, — подумал Граут, отбрасывая остатки сомнений и нерешительности вместе с верхней частью брони». Обхватив одной рукой Августу за талию, кончиками пальцев второй он схватил бокал из её рук, отставил на столик. Резко обернувшись, грубо взял её подбородок, провёл большим пальцем по нижней губе и удивился её невероятной мягкости, схожей с лепестками цветка на его родной планете. — Вы пожалеете об этом, — выдохнул Граут, едва не потеряв над собой контроль от невинной близости с женщиной. — Только попробуй дать мне повод это сделать, — ухмыльнулась Августа и отбросила в сторону его руку. Прикрыв глаза, она потянулась губами к губам гладиатора. Ей казалось, что она знает об искусстве поцелуя всё и даже немного больше, но с этим мужчиной ощущения казались новыми. Августа легонько провела языком по нижней губе Граута и обвила руками его шею. Граут притянул Августу за талию к себе вплотную. Взрослый, жадный поцелуй потихоньку стирал границы статуса домины и раба, впускал в сознание пары сладостное желание первым овладеть партнёром. Их отношения всегда были похожи на поединок и даже сейчас они соревновались, пытаясь приумножить удовольствие друг друга. Граут и не подозревал, что так сильно истосковался по женским ласкам, что стал забывать, каковы на вкус губы женщины, к которой испытываешь что-то еще, нечто незримое и хрупкое, помимо горячечного влечения. Руки воина, до сих пор твёрдо державшие оружие без единого намёка на дрожь, не находили себе места, блуждая по изгибам упругого тела. Досадное разочарование сбивало с толку каждый раз, когда руки соскальзывали по ткани атласного платья. — С-с-с, ай… — Граут отстранился и облизнул нижнюю губу, которую укусила Августа. — Я устала стоять, — скапризничала женщина. Граут подхватил её на руки, подошёл к ложу и, откинув балдахин, усадил женщину на край кровати. Задорный смех Августы лёгким дуновением разлетелся по комнате. Откинув подол платья, она продемонстрировала гладиатору красивые длинные ноги. — Ита-а-к, — протянула женщина, проводя кончиками пальцев по бедру и нагло ухмыляясь. — Можешь начинать. Граут приблизился и склонился над Августой, толкая её на кровать. Она запротестовала, толкнув гладиатора ногой в грудь. — Что? — искренне не понимал Граут. — На колени, пёс. «Дрянь. Но какая. Не знаю даже чего мне хочется больше: убить или овладеть ею, — подумал Граут и выполнил приказ». «Давно мне не было так весело, — подумала Августа. — И так жарко…» — Обувь, — прошептала Августа, и её глаза сверкнули в лунном свете. С сандалиями домины пришлось повозиться: золотистый замочек никак не поддавался трясущимся большим и сильным рукам, и Граут едва сдержался, чтобы не разорвать ремешки. Мысль попасть в немилость женщины, которая манипулирует им, но которую он сейчас желал, казалась ему пыткой. Этот контраст их отношений был мучителен. «Потрясающее зрелище…» Августа ухмыльнулась, оперевшись на руки и уставившись на напряжённые мышцы Граута. Побеждённые сандалии были сброшены на пол. — Приступай. Сделай домине приятно, — женщина качнула ногой, надменно смотря на Граута. Он потянулся к её ступням, едва коснулся губами щиколотки. Качели одолеваемых его нутро чувств не прекращало метать от унижения до эйфории. Пробираясь несмелыми поцелуями выше, мужчина приподнялся и слегка развёл ноги домины в стороны. «Абсолютно нагая? О чём эта женщина вообще думает? — недоумевал Граут, пока его догоняла, царапая задворки сознания, следующая мысль. — Со многими она такая?» Граут поднялся на ноги, потянулся за поцелуем к раскрасневшимся губам Августы, но она остановила его, упираясь рукой в грудь. — Что? — затуманенный прекрасным видом его домины гладиатор уже не хотел останавливаться и был готов попытаться отвоевать шанс на дальнейшее продолжение. — Садись, — Домина похлопала по месту на краю кровати рядом с собой. Граут повиновался, и Августа оседлала его. Его ладони легли на её бёдра, придвинули к себе ближе. Волна возбуждения вновь их захлестнула, соединяя губы в развязном поцелуе. «Она точно с другой планеты. Таких шикарных в нашем мире нет, — поймал себя на мысли Граут, задирая подол платья выше. Чувствуя под грубыми от вечных боёв ладонями мягкость и бархатистость женской кожи, Граут едва не прервал поцелуй, впав в оцепенение. Он не мог всецело насладиться этими ощущениями: хотелось большего. Руки воина прошлись вдоль спины Августы, потянулись к тонким лямкам платья. Она позволила ему снять их, одну за другой, обнажив восхитительную пышную грудь. — Смелее, раб, — твёрдо приказала женщина, дерзко улыбнувшись. Короткое, но такое хлёсткое слово кнутом подстегнуло возбуждённого мужчину, срывая стоп-кран. Одной рукой Граут схватил Августу за длинные локоны на затылке, другой обхватил грудь, которая как назло идеально помещалась в его ладони. Августа ахнула, прижимая голову гладиатора ближе. Прильнув, мужчина чертил поцелуями дорожку вдоль тонкой шеи женщины, покусывая выпирающие ключицы. Первые тихие стоны удовольствия коснулись слуха гладиатора, и он решил пойти ва-банк. Не выпуская домину из рук, Граут резко развернулся и уложил её на мягкие подушки. — Куда ты вечно спешишь? — зло процедила Августа. — Игра будет идти лишь по моим правилам. Граут и правда несколько торопил события. Но, вовсе не оттого, что хотел быстрее отделаться от Августы, а лишь потому что в нём проснулось неистовое желание овладеть этой женщиной, заявить на неё свои права. Вгрызаться в неё. «И правда, словно цепной пёс, — нахмурился Граут, ожидая дальнейших приказов Августы». — Ложись. Граут подчинился, удивляясь, как быстро он сдался под натиском ауры, исходящей от этой чертовки. Августа, разглядывая мужчину, заметила его возбуждение. «Ого! Надеюсь, всё будет в порядке». — Подумала она, но из уст раздалось: — Какая прелесть! — она рассмеялась, потянулась куда-то в сторону, вне поля зрения Граута. — Куда ты?.. Вы? «Дразнит или просто издевается? — подумал Граут, любуясь голой спиной хозяйки». — Место. Нехитрыми манипуляциями, незаметно для потерявшегося в неге удовольствия Граута, Августа пристегнула его запястья к изголовью кровати ремнями. — Зачем? Я ведь не сбегу, — мужчина тряхнул руками, указывая, что это лишнее. — Ещё бы ты попробовал это сделать. Я бы сделала всё для того, чтобы твоя жизнь превратилась в ад, — ответила Августа. — Почему? Чем я вам так сильно не нравлюсь? Она не ответила, плотно сжав губы. Ладонями прошлась вдоль его груди, глазами жадно пожирала лунные блики на тёмной коже. «Ты мне не не нравишься, — она впилась ногтями в торс Граута. — Хочу стать каждым из этих бликов… Проклятье! — короткие ноготки вспахивали тело гладиатора, оставляя там и тут царапины». Мужчина резко вдохнул, но стерпел боль. Закалённое в боях тело давно научилось выдерживать подобные «удары». «Будто кошка». Прекратив жестокую ласку, Августа потянулась к штанам Граута. Он было дёрнулся, но крепкие ремни удерживали, преграждая путь к прикосновениям к своей хозяйке. Августа заметила этот мимолётный порыв, остановилась и произнесла: — Если хочешь сам мне помочь, придётся постараться. Удивление на лице Августы становилось отчётливее с каждым новым трескающим звуком ремней, которые пытался разорвать Граут. Мышцы рук и пресса были напряжены до предела. Августа не упустила момент и вновь провела ногтями по телу, оставляя свежие белёсые полосы. Высвободившись из оков, Граут молниеносным движением перевернул Августу, укладывая её на подушки. Восхищение, что искрилось в глазах Августы Граут не заметил, избавляя её от уже ненавистного им платья. Женщина смеялась, поражаясь нетерпению раба, ибавляющего себя от остатков одежды. — Скорее… — раздался в ночной тишине нежный голос домины. Прильнув друг к другу, они вновь слились в страстном поцелуе. Рамки их социальных статусов стирались в пыль с каждой томной лаской, что они дарили друг другу. Не прерывая поцелуй, Граут медленно провёл рукой по внутренней стороне бедра, прикоснулся к сосредоточию неистового желания Августы. «Какая нежная кожа, — подумал Граут, лаская Августу». Женщина выгнулась, положила руки на спину Граута, прижалась ближе. Комнату наполнили сладкие звуки стонов женщины. — Можно? — отстранившись спросил Граут. Ответом послужили активные кивки Августы. Сердце мужчины наполнилось теплом. Лицезреть податливость и покорность своей домины ему невероятно льстило. Аккуратно разведя её ноги в стороны, Граут прижался к Августе и медленно вошёл. Жаркий выдох опалил плечо Граута. Дав домине немного времени привыкнуть к себе, мужчина вошёл глубже, окончательно соединяя воедино их тела. — Не больно? — Нет. Ты неплохо справляешься. Для раба. Граут слегка усмехнулся, обнимая стройное тело Августы. Томная приятная нега разрасталась внизу живота женщины, побуждая двигаться навстречу. Она обняла Граута в ответ, вновь выпустила коготки, провела ими по спине гладиатора. С тихим стоном Граут выгнулся, но не прекратил двигаться в ней. Мысль, что он хоть на мгновение остановится, сводила его с ума. Ему хотелось получить от этих ощущений всё: вобрать из каждого движения наслаждение желанной им женщины, вдыхать сладостный аромат её тела, касаться вновь и вновь, чувствуя удары сердца, откликающегося на его присутствие. Жажда получить взаимность от его домины. — Августа… — надломленным голосом вторил её имя Граут. — Граут… сильнее. Влажные звуки ударными волнами распространялись по комнате Августы, а учащённое дыхание маленькими каплями оседало на стенах, и казалось, будто они плакали от счастья. Весь мир сузился в одной точке двух сплетённых лунным светом во взаимной ласке тел. Забывшись и растворившись в смелых касаниях бархатной кожи Августы, Граут неистово целовал её тонкую шею. Доверившись своей интуиции, он отстранился от женщины, игнорируя протестующие капризные возгласы. Перевернув её на живот, Граут приподнял Августу и вновь вошёл в неё. Возмущение женщины сменилось одобрительными стонами, как только она почувствовала большие сильные ладони на своей груди. Безудержное цунами удовольствия захлестнуло и потопило женщину в нескончаемых ласках. Она всецело отдала всю себя во власть грозному воину, так легко поддавшемуся на её соблазн. Словно упавший клубок ниток, мысли Августы уносились в неизвестные дали, распутывая до сих пор закрытые чувства в момент близости. «Все, кто был до него, — просто щенки, — подумала Августа, смотря на то, как Граут одной рукой сплетает их пальцы. — Ты невероятно милый. — Ты лучше. Фамильярное обращение ничуть не смутило Августу. Напротив, в ней проснулось нечто новое, неизвестное ей самой. — Остановись, — потребовала Августа, задыхаясь от удовольствия. — Зачем? — недовольно спросил Граут, но всё же выполнил просьбу. Августа развернулась, толкнула Граута спиной на постель и оседлала его. Ощущения стали ещё более явственны и горячи, когда она почувствовала, как Граут в неё входит. — Так лучше. Намного, — она упёрлась руками в грудь мужчины. По крупицам теряя самообладание, Августа стала двигаться. Её возбуждало в Грауте абсолютно всё. Сильные руки, умеющие проявлять бесконечную нежность, и невероятное желание обладать ею. Горящие безумием во время боя глаза, яркость которых не сравнится с солнцем, смотрели на неё сейчас с вожделением, непоколебимым доверием. — Граут… — продолжала вторить его имя Августа, приближаясь к пику удовольствия. Взгляд гладиатора блуждал по всем головокружительным изгибам Августы, жадно запирая их в задворках своей памяти. Двигаясь навстречу друг другу, пара сходила с ума. Он старался касаться Августы везде, где ещё никто не додумался касаться. Старался зацепиться за затуманенный удовольствием взгляд. Тот, что она дарила ему безвозмездно — открытый, честный, устремлённый только на него. Поглаживал изящные плечи, пересчитывал слегка выпирающие и такие манящие ступеньки грудной клетки. «Хочу быть еще ближе, — подумал Граут, приподнимаясь и беря Августу за талию мёртвой хваткой». «Какой сильный… мой цепной пёс, — Августа сменила положение, скрестив ноги у Граута за спиной. Сгорая от нежности и страсти, Августа достигла оргазма. Положив голову ему на плечо, она почувствовала, как Граут кончил за ней следом, тяжело дыша. Гладиатор осторожно лёг обратно, поглаживая волнистые волосы своей домины.***
Солнечные блики раннего утра весело прыгали по волосам дочери ланисты. Зацепив кончик носа начали играться на лице. Проснувшийся недавно Граут задёрнул голубые шторы. Полностью одевшись, мужчина ещё раз взглянул на Августу. Удивился, как демоническое нутро сочетается с ангельским видом спящей Августы. «Но всё так же прекрасна… — подумал Граут, сразу же дал себе мысленную затрещину и направился к выходу». Мысль, что у них, возможно, есть призрачная надежда на какие-то отношения, тут же была стёрта. — Ты куда? — сонно пролепетала Августа. — Тренировать гладиаторов, домина Августа, — подчёркнуто равнодушно ответил Граут, обернувшись. — Тогда… придёшь сегодня ночью? — спросила она, сладко потягиваясь в кровати. — Не хотел бы. Всё, что было этой ночью, — ошибка. Вы воспользовались своим положением, я исполнил ваш приказ, — Граут сжал за спиной кулаки, взглянул в окно, лишь бы не смотреть на ту, от которой так не хотелось отворачиваться. — Ах, вот оно как… — натянутая полуулыбка вышла слишком наигранной. — Пошёл тогда прочь. Больше не побеспокою, — Августа перевернулась на другой бок и до боли закусила большой палец. Непрошенные слёзы намочили одеяло, но гладиатор их не увидел: он, склонив голову, через силу вышел из покоев…
