Ты мне очень нравишься

— Пи’Нон, эй, пи’Нон, ты там? — Нонни толкает дверь со всей силы, и та с размаху ударяется о стену. Нанон вскакивает с нагретого места и с непониманием смотрит на сестру. У неё улыбка от уха до уха и тяжёлое дыхание, будто она бежала марафон. Нанон, находясь в лёгком шоке, забывает даже отругать её за то, что она не стучится. — Ты что выиграла в лотерею? — потому что другой причины для такого состояния он не видит. — Нет, но ты выиграешь, и не только в лотерею, если сейчас же оденешься и спустишься вниз. Пи’Джимми ждёт. Нанон не успевает даже ничего ответить, когда сестра разворачивается и бежит вниз. «Что это вообще было?» — спрашивает он у самого себя, но не находя ответ, пожимает плечами и идёт одеваться, потому что, если у Нонни был такой вид и приехал Пи’Джимми, значит это что-то важное. Или не важное, и его пытаются разыграть. Нанон открывает свой шкаф, смотрит на аккуратно разложенные вещи пару минут и достаёт то, что первым попадается под руку. Он спускается вниз через пять минут, в чёрных спортивных штанах и в простой серой футболке. Джимми проходит по нему оценивающим взглядом, кусает губу и выглядит так, будто собирается отправить его переодеться, но, кажется, хорошо подумав, машет рукой и шепчет себе под нос что-то вроде «и так сойдёт». — Поехали? Нанон хмурится, но ничего не спрашивает. Он молча следует за старшим, садится в машину, пристегивает ремень и с любопытством смотрит на друга. Джимми улыбается уголками губ, включает радио и заводит машину. — Куда мы едем? — сдаётся Нанон уже через пять минут. — Узнаешь, когда приедем, — отвечает Джимми, не отрывая взгляда от дороги. Нанон кивает, делов-то, не то, чтобы он очень любопытный человек, он может подождать, сколько угодно. Хоть целую жизнь. — Мы же не едем прятать труп? — спрашивает Нанон через минуту. Да, он любопытный. Любой человек станет любопытным, если ему не будут говорить, куда его везут. Джимми поджимает губы, поворачивается к Нанону, смотрит на него долгих несколько секунд, затем переводит взгляд на дорогу. — А ты бы спрятал со мной труп? Нанон кивает. — Конечно, в любое время дня и ночи. Когда тебе будет нужно, только позвони, и я приду на помощь. Джимми чешет затылок и улыбается уголками губ. — Окей, но нет, сейчас мы едем в другое место. Тебе понравится, обещаю. Нанон кивает. Ладно, так уж и быть, он подождёт. Если Джимми обещал, что ему понравится, значит понравится. Не проходит и получаса, когда они останавливаются перед… — Ледовый дворец? — кричит Нанон, когда понимает, что за задание перед ними. — Ты шутишь надо мной? Джимми качает головой, глушит двигатель и выходит из машины, обходит её и открывает дверь для Нанона, потому что тот, кажется, застыл и не собирается двигаться. — У тебя был день рождения, и я действительно не знал, какой подарок тебе подарить, пока Нонни не сказала, что ты фанат фигурного катания. Так что… С прошедшим? Нанон облизывает губы, хочет сказать, что вообще-то он не фанат фигурного катания, он просто фанат одного конкретного фигуриста, который заставляет его сердце биться быстрее даже через экран телефона, но затыкает сам себя. Его Пи' сделал ему такой подарок, он должен быть благодарен. — Спасибо, — говорит он и наконец-то выходит из машины, обнимает Джимми и целует в щеку. — Ой, фу, — отмахивается от него старший и тянет за собой. — Хватит нежностей. Пошли, мой друг ждёт нас внутри. Нанон следует за ним молча, вежливо здоровается с охранником, который открывает им дверь и говорит Джимми, что Дрейк уже ждёт их внутри и желает удачи. Нанон хмурится «кому там нужна будет удача?» Он не заостряет на этом своё внимание, просто с открытым ртом смотрит по сторонам. Он никогда не бывал в Ледовом дворце, он даже на катке не бывал, если быть честным, просто однажды, смотря какие-то случайные видео, он наткнулся на фигуриста Ома Павата, который кружился на льду под спокойную, незнакомую мелодию и делал какие-то сложные элементы, судя по комментариям под видео. Нанон сам не понял, как друг за другом посмотрел пару десятков видео, совершенно точно не понимая, что там вообще происходит. Он просто застрял на смуглой коже, открытых, сильных руках, на красивой фигуре и на улыбке, которая забрала себе сердце Нанона, без возврата. За весь год, как Нанон следит за Паватом, он выучил только то, что прыжки в фигурном катании бывают двух типов: зубцовые и реберные. А ещё он знает, что Пават уже некоторое время тренируется, чтобы выполнить тройной Аксель. По словам фанатов — это самый сложный из всех прыжков. Как только они выходят на арену, Нанон застывает, у него на самом деле захватывает дух. Теперь он понимает, что имеют в виду люди, которые говорят, что фигурное катание лучше смотреть вживую, сидя на арене, а не дома за экраном. — Как тебе? — Вау, — говорит Нанон, разглядывая трибуны. — Это так круто. Никогда бы не подумал, что это так круто. Джимми улыбается и открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает, позади него появляется парень, который с широкой улыбкой обнимает Джимми сзади, заставляя его подпрыгнуть от неожиданности. — Вы почти опоздали. — Дрейк, черт возьми, у меня чуть сердце не остановилось. Дрейк просто улыбается во все тридцать два и протягивает Нанону руку. — Я Дрейк, друг вот этого засранца, который вспоминает обо мне только тогда, когда ему нужна помощь. Нанон жмёт протянутую руку и улыбается. Этот парень ему уже нравится. — Пойдёмте, скоро наша заноза в заднице выйдет и покажет нам кое-что. Нанон думает, что Дрейк имеет в виду Чимона, потому что парня так называют даже его собственные фанаты. Он идёт вслед за парнями и спотыкается о собственную ногу, когда замечает на льду знакомую, слишком, мать вашу, знакомую фигуру. У него сердце падает где-то ниже нулевого этажа, потому что не узнать эти сильные руки, широкую спину и узкую талию почти невозможно. Господибожемой, спасите его кто-нибудь, иначе его сердцу и мозгам будет хана прямо сейчас. — Ты в порядке? — спрашивает Джимми, когда понимает, что Нанон застрял на месте и не собирается двигаться. — Нон?.. — Я? Да, да, что ты спросил? Нанон слышит, как Дрейк фыркает и прячет улыбку за воротником толстовки. — Ничего, пойдём? Мы посидим на скамейке, поближе ко льду, сначала посмотрим, как тренируется Ом, а затем сами попробуем покататься, что скажешь? Нанон думает, что это офигенно фиговая затея, и он думает, что умрёт раньше, чем Пават сможет сделать хоть какой-нибудь двойной лутц или флип. Или что-то там ещё. Но он ничего не говорит, просто кивает и молча, потому что язык прилип к нëбу, следует за другом. Пават скользит по льду так же легко, как Нанон ходит по земле. Это его стихия, он был рождён быть фигуристом и покорять миллионы сердец, неважно своим катанием, лицом или же солнечной улыбкой. Нанон и раньше знал, что Ом один из лучших на льду, но сейчас, смотря на него с такого расстояния, он понимает, что Ом самый лучший. Да, может быть он и предвзят, подайте на него в суд. — Скажи он офигенный, — шепчет Дрейк где-то сбоку и тихо хихикает, когда Нанон кивает, не отрывая взгляд от Ома. Джимми задаёт ему какой-то вопрос, и Дрейк в полголоса отвечает: — Он недавно нашёл какую-то песню на ютуб канале одного парня и сказал, что она успокаивает и вдохновляет, так что, отныне будет кататься под неё. — Нон? — Нанон поворачивается к Джимми и приподнимает бровь. Почему вообще его отвлекают? Это дело мирового масштаба? — Музыка не кажется тебе знакомой? Нанон качает головой и снова возвращает свой взгляд к Павату, и время будто замедляется. Ом некоторое время скользит на правой ноге назад, после чего совершает выпад — разворачивается вперёд и наступает на левую ногу, одновременно проседая на ней. Он скользя на левом коньке вперёд, выпрыгивает в воздух, одновременно тормозя коньком и выбрасывая правую ногу вперёд. В воздухе делает три с половиной оборота вокруг своей оси и приземляется на правую ногу. Нанон не знает, кто первый выскакивает с места и кричит, как сумасшедший, но он застывает в тот же миг, когда Ом останавливается и поворачивается к ним лицом. Их глаза встречаются всего на пару секунд, а сердце Нанона уже сейчас готово выпрыгнуть из груди и упасть под ноги к самому лучшему фигуристу. — Ты сделал это! — кричит Дрейк и бежит к Ому, который улыбается так широко, что у Нанона зубы сводит. — Я же говорил, что ты справишься. Ом смеётся, чисто и звонко, и это звучит, как лучшая мелодия для Нанона. Да, он влюблён, окончательно и бесповоротно, вы всё ещё можете подать на него в суд. — Ты, как и всегда, был прав, дружище, — Ом крепко обнимает Дрейка и хлопает того по плечу. — Ты отлично поработал, а теперь, сделай перерыв и поздоровайся с моими друзьями. Ом кивает, и они вместе скользят к Нанону и Джимми. И если Джимми стоит спокойно и улыбается приближающимся парням, то Нанон хочет убежать отсюда, может провалиться под землю, а может ещё что-то. Он не знает, у него кружится голова, и Нон думает, что испортит всё, как только Пават заговорит с ним. — Это Джимми, мой давний друг, я рассказывал тебе о нём, — говорит Дрейк, указывая на Джимми, Ом тянет руку и тот её пожимает. — А это… — Нанон, — говорит Ом, и Нанон думает, что ему нужное новое сердце и, может быть, новые лёгкие. — Я знаю, видел его ютуб канал и смотрел пару клипов. Рад знакомству, — Ом тянет руку, а Нанон смотрит на неё так, будто она собирается его укусить. Он не знает сколько проходит времени, но приходит в себя только тогда, когда Джимми прочищает горло, Дрейк, как самый ужасный человек на свете снова хихикает, а Пават медленно убирает руку. Нанон хватается за неё, как за спасательный круг и трясёт так, что самому становится больно. — Да, я Нанон… прости, Ом. Я тоже рад. Я твой большой фанат, смотрел все твои выступления, у тебя просто… ты просто вау. На этот раз хихикает Джимми, и Нанону хочется ударить его, а потом себя чем-нибудь тяжёлым, чтобы наверняка. — Спасибо, — тянет Ом, и сжимает его ладонь сильнее. Нанон смотрит вниз, на их сцепленные руки и пытается высвободить свою руку, но Ом держит крепко. Нанон снова переводит взгляд на него, встречается с ним взглядом и тонет в теплоте, которую излучают тёмные глаза. — У тебя отличный голос, я надеюсь, ты не был против, что я выполнял программу под твоей песней? Нанон щурится, под его песней? Так вот почему Джимми спрашивал не знакома ли ему музыка! — Нет, что ты, это… это большая честь. — Мне приятно, что ты так думаешь, — говорит Пават и наконец-то разжимает руку. Нанон чувствует головокружение без его прикосновения. Он прячет руки в карманах и сжимает их в кулаки до боли в костяшках. — Я отойду ненадолго? — спрашивает он, смотря почему-то только на Нанона. — Мне нужно отправить записанное видео тренеру. Нанон кивает, и Ом легко отъезжает от них. Как только он оказывается достаточно далеко, Нон поворачивается к Джимми, который стоит рядом с широкой улыбкой на губах, и с любопытством смотрит на него. — Тебе понравился сюрприз? — Как ты узнал? Спрашивают они одновременно и смеются. Нанон чувствует, как каждая мышца в его теле расслабляется. — Сначала ответь на мой вопрос, — говорит он, и Джимми смеётся. — Нонни. Я звонил ей на твой день рождения, и она сказала, что ты пускаешь слюни на Павата, но никогда не был на его выступлениях. Я позвонил Дрейку, и он сказал, что у Ома сегодня тренировка, и вот мы здесь. — Я не пускаю на него слюни. — Да, как скажешь. Ну так что? — Он сделал тройной аксель, — восхищённо шепчет Нанон и переводит взгляд туда, куда пару минут назад исчез Ом. — Тройной аксель, прямо перед моими глазами, впервые в жизни. Я был первым, кто увидел этот элемент у него. Это просто… вау. — Значит, тебе понравился сюрприз? — спрашивает Джимми, и Нанон налетает на него с крепкими объятиями. — Понравился? Да я в восторге! Это самый лучший подарок за всю мою жизнь. — Ты преувеличиваешь, — смеётся Джимми, хлопая его по плечу. — Но, я правда очень рад, что смог угодить. — Спасибо. — За что благодарности и такие крепкие объятия? — спрашивает Ом, который появляется позади них совершенно неожиданно и заставляет всех вздрогнуть. — Он просто благодарит меня, за то, что я существую, — говорит Джимми и снова хлопает Нанона по спине, на этот раз сильнее, Нанон понимает намёк с первого раза и размыкает объятия. — Да, правда. Он лучший старший. Ом кивает. — Ты когда-нибудь стоял на коньках? — спрашивает Пават, и Нанон понимает, что вопрос был задан ему только тогда, когда Джимми толкает его локтем под рёбра. — Нет, я не… Никогда не стоял. — А хотел бы? Нанон облизывает губы, если честно, он бы не хотел. Он боится упасть и сломать себе что-нибудь, или получить коньком в грудь, или в голову, или что-то ещё в этом роде. Да, возможно, он смотрел слишком много сериалов и читал страшные истории, но сейчас не об этом. Сейчас о том, что он не хочет на каток. Никогда в жизни, он лучше будет просто наблюдать со стороны. — Я могу тебя научить, если ты хочешь, — говорит Ом, и Нанон улыбается. Ом опускает взгляд на его губы, затем на щеки и застывает, это заставляет Нанона улыбнуться ещё шире. — Я бы с удовольствием. Их глаза снова встречаются, Ом хватает его за руку, тянет за собой, и Нанон уже не слышит фырканье Джимми и не видит, каким взглядом он провожает их. Он следует за Омом, как слепой котёнок, пытается не отставать, хотя ноги подкашиваются из-за тепла, которое ощущается в его ладони. Они останавливаются только тогда, когда оказываются перед раздевалкой. Ом открывает дверь ключом и так же за руку ведёт Нанона внутрь. — Тут намного теплее, чем на арене, — замечает Нанон, и Ом кивает, он отпускает его руку и переводит на него взволнованный взгляд. — Ты замёрз? Я могу одолжить тебе толстовку. Нанон качает головой, хотя да, он замёрз, но не из-за того, что воздух прохладный, а из-за того, что Ом больше не держит его за руку. — Какой у тебя размер? — спрашивает Ом и подталкивает его к скамейке. Нанон послушно садится. — Сорок третий. — Хорошо, мне недавно подарили коньки на размер больше, думаю они тебе подойдут. Нанон пытается отказаться, он хочет сказать, что они могут попробовать в следующий раз, хотя следующего раза может и не случиться, Ом национальный чемпион, и ему нужно тренироваться, чтобы попасть на Олимпиаду, а не простой любитель. Но Пават невнятный отказ Нанона не принимает. Он достаёт совершенно новые, белые, безумно красивые коньки и встаёт на колени перед скамейкой. — Что ты делаешь? — шепчет Нанон, будто кто-то посторонний может их услышать. Ом поднимает на него взгляд, и Нанон чувствует головокружение, в который раз за последний час. Святые угодники, он так сильно пропал. — Их нужно шнуровывать так, чтобы они ни в коем случае не развязались, я только помогу, хорошо? Нанон кивает. Он думает, что согласится на всё что угодно, если Пават будет смотреть на него таким взгляд и говорить мягким тоном. Ом заканчивает со шнуровкой, но на ноги подниматься не спешит, он всё так же стоит на коленях, смотрит каким-то непонятным взглядом на коньки и улыбается. — Они красивые, — говорит Нанон, и на этот раз голос его звучит ниже шёпота. — Да, — таким же шёпотом отвечает Ом. — И они будто созданы для тебя. Нанон качает головой. — Думаю, вся красота создана только для тебя. — И ты тоже? — спрашивает Ом и поднимает на него взгляд. Мир вокруг них замирает. Будто кто-то поставил время на паузу. Сердце Нанона стучит где-то в горле, когда он замечает, как взгляд Ома падает на его губы, задерживается там всего на несколько секунд и снова возвращается к глазам. Он думает, что сойдёт с ума, если ничего не скажет, если ничего не сделает. Ом склоняет голову набок и продолжает всё так же смотреть на него, пристально, почти не моргая, и Нанон может поклясться, что видит в его глазах всю нежность мира. Он хочет спросить: ты хоть представляешь, как сильно мне нравишься? Представляешь, как сильно я хочу поцеловать тебя? Можешь вообще представить, как действует на меня каждое твоё слово? Но он не задаёт ни один из них, потому что Ом Пават — национальный чемпион, который стремится к Олимпиаде, а Нанон — обычный человек, который ведёт свой ютуб канал и иногда поёт песни, которые сам и пишет. Они находятся на разных уровнях, и он точно уверен, что их пути больше никогда не пересекутся. Нанон благодарен Джимми за эту встречу, он будет хранить в своей памяти каждую секунду этого дня, и он будет болеть за Ома, поддерживать его и верить, что Пават достигнет всех вершин. — Ты в порядке? — спрашивает Ом, когда молчание затягивается. Он поднимает руку и самыми кончиками пальцев касается его щеки, большой палец упирается в то место, где у него появляется ямочка при улыбке. Нанон моргает и магия растворяется. Ему хочется засмеяться или заплакать, но всего лишь качает головой, хватает Ома за руку, убирает со своего лица и поднимается с места. — Начнём урок? Ом кивает и вслед за ним поднимается на ноги. Он выглядит так, будто его ранило поведение Нанона. Он обходит его стороной, открывает дверь и старается не касаться его. Нанону становится физически больно. Но, это правильно, так и должно быть. Ом идёт впереди, Нанон следует за ним молча, он останавливается только тогда, когда Пават оказывается на льду. — Мне страшно, — говорит Нанон, но сам не понимает из-за того, что он впервые выйдет на лёд или что сказка так скоро закончится. Ом улыбается, не так ярко, как раньше. Сердце Нанона пропускает удар, от осознания того, что это его вина. Он уже открывает рот, чтобы попросить прощения, но Ом подходит к нему и снова берёт его за руку, осторожно, будто боится, что Нанон его оттолкнет. — Я буду держать тебя за руку. — Не думаю, что я смогу, — говорит Нанон, но, когда Ом собирается убрать руку, Нанон сжимает её сильнее. — Доверься мне, — улыбается Ом, и на этот раз улыбка его достигает глаз. — Обещаю, что не позволю тебе упасть. Нанон раздумывает всего пару секунд, а затем кивает. Он закрывает глаза и позволяет Ому потянуть его за собой. — Ты можешь открыть их, — Нанон качает головой и жмурится сильнее. — Пожалуйста, Нон. Доверься мне. — Мне… мне действительно страшно, — Нанон сжимает руку Ома, слишком сильно, Ом шипит, но ничего не говорит. — Чего ты боишься? Упасть? Нанон качает головой, затем кивает. — Нон, открой глаза, пожалуйста. И Нанон открывает, чтобы утонуть в нежности и глубине тёмных глаз. — Я буду держать тебя, — и это звучит так, будто он имеет в виду не только «здесь и сейчас». — Обещаю. — Ты мне нравишься, — шепчет Нанон, смотря ему прямо в глаза. Затем опускает их, паникует, когда выражение лица Ома меняется. — Черт, я не… это не… — Нанон? — Что? — Посмотри на меня. Нанон качает головой, он не может, у него нет ни сил, ни смелости на это. Его сердце стучит где-то в горле, а язык прилип к нëбу. Ему страшно. — Эй, — Ом убирает руки с его талии, чтобы коснуться кончиками пальцев подбородка. Нанон жмурится, когда Пават поднимает его голову. — Ну, же, открой глаза. Мне нужно сказать тебе кое-что, смотря прямо в глаза. На этот раз Нанон открывает их моментально, не сопротивляясь. — Мне хотелось, чтобы ты был одним из первых, кто увидит, как я делаю тройной аксель. — Что? — Это было несколько месяцев назад, когда я думал, что у меня ничего не получится, когда мне хотелось прекратить попытки, я просто… я слушал песни на ютубе и случайно наткнулся на твой канал. Мне нужно было просто услышать твой голос, чтобы понять, что я смогу сделать всё. Нанон, ты тот человек, который вдохновил меня, дал мне сил пробовать снова и снова. Ты тот человек, благодаря которому я достиг этого результата. — Ты же… — Ты мне нравишься, так сильно. Нанон моргает, раз, два, ничего вокруг не меняется, они всё так же стоят посередине катка, Ом смотрит на него со всепоглощающей нежностью в глазах, смотрит на него так, будто он целый мир для него. Будто он всё для него. Нанон улыбается, так широко, что щеки начинают болеть. Ом опускает взгляд на его губы, затем снова смотрит в глаза. — Могу я?.. — шепчет он. — Да, — таким же шёпотом отвечает Нанон. Когда их губы встречаются это не ощущается, как фейерверки, как безумие. Это не жарко и не холодно. Это похоже на спокойствие, на тишину после урагана. — Мальчики, — их прерывает голос Дрейка, откуда-то сбоку. — Я понимаю, что у вас там любовь и всё такое, но тут холодно. Мне нужно проверить и закрыть всё, так что, пожалуйста, хватит целоваться, пошли уже домой.