Я заберу твою боль

Мы выехали на автомагистраль, и я начала чувствовать слишком сильную тягу в сон. До Колумбии добираться около 16 часов, без учёта остановок, это где-то 850 миль. Эндрю не расспрашивал меня ни о чём, только, периодически, поворачивался, чтобы на меня посмотреть, будто я вот-вот могу исчезнуть. Справедливости ради, мне стало действительно стыдно за свой сегодняшний концерт, и я решила, что стоит извиниться, мне было неловко, а Миньярд будто считывал всё, о чём я думаю. -Даже не думай – резко прервал тишину Эндрю, и я даже немного напугалась от такого резкого выхода из тишины. -Ты устала, можешь поспать, я тебя разбужу, когда доедем до Берлингтона – продолжил Эндрю, а я просто кивнула, поудобнее устроилась на сидении и уснула. *** -Ёжик, мы приехали – тихо начал будить меня Эндрю, и я не могла не заметить, что он не стал использовать ту фразу. Когда я открыла глаза, уже были сумерки, слегка потянувшись, не смогла скрыть болезненное выражение лица. -Мы остановимся в мотеле, чтобы ты нормально отдохнула, в твоём состоянии дорога тяжела – проговорил Эндрю, а я подумала, что это плохая идея, потому что, вот-вот вернётся Дин, и когда не обнаружит меня дома, то шум поднимется с невероятной скоростью. -Нет, давай так, мы купим мне мази и лекарства, я выгуляю пухлика, потом поедем дальше, оставаться опаснее, чем ехать, и я не умираю, так что, справлюсь – Эндрю оценивает меня ещё несколькими взглядами, потом кивает в знак согласия, и направляется за лекарствами, пока я буду занята пухликом. На улице довольно приятно, дует лёгкий ветерок, но даже несмотря на обстоятельства, я не могу расслабиться, будто Дин до сих пор держит свои руки у меня на горле и сдавливает его. Единственное, о чём я жалею, это о том, что я не попрощалась с Хло, но я трезво оцениваю всю ситуацию и я бы не стала подвергать её такой опасности. Более чем уверена, что она будет первой, кого начнут опрашивать и расспрашивать, и в этом случае, лучше всего – это её незнание. Эндрю возвращается с пакетом лекарств, пухлик довольный запрыгивает в машину, и мы продолжаем путь. Беру пакет с лекарствами и понимаю, что он купил чуть ли не всю аптеку. -Зачем так много? Мне вполне хватило бы обезболивающих и мази от ушибов – растеряно говорю я, а Миньярд закатывает глаза. -Потому что так нужно, ты должна поправиться быстрее, потому что быть в форме теперь необходимость – парирует Эндрю, и я соглашаюсь, но не говорю ему этого. Он прав, если нам придётся жить в бегах, я должна быть здоровой и выносливой. -Тебе надо поесть и шерстяному тоже – проговаривает Эндрю, и я тихо смеюсь над новой кличкой для моего кота. -К твоему сведению, его зовут: Сэр Уильямс третий, а для меня он пухлик – пытаясь изобразить напыщенный вид, констатирую я и он поворачивается на меня с недоумением. -Бедный кот – отвечает Эндрю, а я продолжаю тихо хихикать. Покормив пухлика, я тоже решила поесть, потому что таблетки на голодный желудок – это вряд ли хорошая идея. Пока ела, успевала кормить и Миньярда, который наверняка не ел, пока заботился обо мне. Вся эта атмосфера согревала душу, и я чувствовала маленький просвет внутри себя. -Я тут подумал, что мы ничего друг о друге не знаем, в плане увлечений или просто того, что нравится – сказал Эндрю. -А что бы ты хотел узнать? – спрашиваю я, потому что не хотелось бы сказать что-то лишнее или может он что-то конкретное хочет узнать. -Да всё, что угодно, просто расскажи, что первое приходит на ум – отвечает Миньярд, и я пытаюсь понять, с чего бы могла начать. -Ну, я очень люблю слушать музыку, могла бы даже назвать себя меломаном. Мне нравятся разные жанры, будь то альтернативный рок или инди, даже классика, если это западет в душу, то, добро пожаловать, в мой плейлист. Конечно, у меня больше грустной музыки со смысловой нагрузкой, мне нравится, как вокалисты выплёскивают всю свою боль. Я ещё люблю читать, не скажу, что у меня есть определённые любимые жанры в книгах, но, всё что цепляет, сразу пополняет мою коллекцию на полке. Если в плане хобби, то как ты мог бы уже догадаться, я люблю петь, проводить время на крыше, или просто гулять. Когда-то я писала стихи, не скажу, что мастерски, но для меня они много значат. В плане еды, нет ничего лучше, чем лазанья, а в плане напитков, то это кофе, а если точнее, то миндальный раф. Алкоголь я пробовала несколько раз, и больше всего мне нравится виски, наверное. Я безумно люблю оверсайз вещи, ненавижу платья и каблуки, потому что нет ничего лучше кроссовок. Мой любимы цвет – чёрный, и у меня слабость к кареглазым блондинам – заканчиваю свой монолог я, а Эндрю усмехается на последнем факте. -Я знал, что всё не просто так – отвечает Миньярд, а я не могу понять, к чему он клонит. -Ты о чём? – спрашиваю, а он поворачивается на меня с улыбкой. -Скажем так, как минимум половина из этого, подходит и мне, кроме вокала, стихов, платьев с каблуками и слабости к кареглазым блондинам, у меня это скорее, зеленоглазые брюнетки – так же улыбаясь произносит Эндрю. А я начинаю краснеть. -Ну а как насчёт с брюнеток с зеленоватым оттенком лица? – шучу я и он всё так же улыбается, и моё сердце бьётся чаще, когда я вижу эту искренность и красоту. -Ну это просто слабость в квадрате – отвечает Миньярд, и я снова смеюсь. Всё так просто сейчас, так легко, не хочу думать, что нас ждёт, эти моменты всегда останутся со мной и буду согревать в любом месте. В такой родной обстановке, мы проводим оставшийся путь до Колумбии, я периодически сплю, Эндрю следит за мной, чтобы я принимала все необходимые лекарства, он даже успевает заботится о пухлике. Когда мы заезжаем в Джанкшен-Сити я настаиваю, чтобы и Эндрю поспал, потому что он явно очень устал ехать весь день. И хоть он утверждал обратное, мой жалостливый взгляд убедил его остановиться в мотеле, чтобы отдохнуть. Мы снимаем номер на первом этаже и заходим в уютную комнату с двуспальной кроватью. Я не знаю почему мы не спросили насчёт количества кроватей, но тот факт, что мы будем спать вместе, грел мне душу. Эндрю заносит переноску с пухликом и весь его вид кричит об усталости. -Сходи первый в душ, чтобы потом сразу мог лечь спать и не ждать меня – предлагаю я Миньярду, и он кивает, направляясь в ванную. Пока Эндрю в душе, решаю расстелить постель, и достать себе вещи, чтобы переодеться после душа. Пухлик уже спит в переноске, и я присаживаюсь, чтобы погладить его, но он так же сильно устал от дороги, как мы, что даже не повёл ухом. Когда я решила выпить таблетки, Эндрю вышел из душа, в футболке и домашних штанах, вытирая при этом влажные волосы полотенцем. Я не озабоченный человек, но почему-то, при виде такого простого действия, пульс участился, и я сглотнула. Миньярд не упустил мой долгий взгляд и когда ложился в постель, подмигнул, а я почувствовала слишком сильную неловкость и быстро убежала в ванную. Чувствую себя глупо, сердце готово выпрыгнуть из груди. Считаю про себя, чтобы успокоить уже свои гормоны, а потом, не глядя в зеркало, направляюсь в душ. Вода немного успокаивает мои ноющие мышцы, и я начинаю чувствовать себя гораздо лучше. Когда заканчиваю водные процедуры, понимаю, что всё-таки придётся посмотреть в зеркало, чтобы наложить мазь на ушиб. Да уж, Фиона из Шрека отдыхает на моём фоне. И как я всё ещё могу нравиться Эндрю с таким-то видом? Решаю, что всё это глупости и закончив со своими ушибами, выхожу из ванной. К моему счастью, Миньярд спит, и я тихонько дохожу до кровати, чтобы лечь. Но, как только я устраиваюсь и накрываю себя одеялом, он придвигается чуть ближе. -Всё нормально? – спрашивает он сонным голосом, от которого у меня пробегают мурашки, но я не подаю вид. -Да – тихо отвечаю я и он очень мило открывает один глаз, чтобы на меня посмотреть. -Судя по запаху, мазь ты нанесла – выдыхает он, ну прям родительский контроль какой-то. -Да, мам – отвечаю я и один уголок его рта приподнимается. Я поворачиваюсь к нему лицом и решаю просто посмотреть на него. Знаете, как говорят, что можно вечно смотреть на три вещи: как горит огонь, течёт вода, а третья вещь у каждого своя обычно, так вот у меня – это лицо, чёртова Миньярда. -Пялишься – не открывая глаза произносит Эндрю. А мне почему-то становится смешно, будто меня застукали, как мелкого воришку, и я просто прикрываю лицо рукой, чтобы прикрыть тихий смех. -Не пялюсь я – сквозь руки говорю я, не сумев подавить смешок. А он шумно выдыхает и открывает глаза. -И как прикажешь мне спать, когда ты так смотришь на меня? – шепчет Эндрю, открыв глаза, и я теряю все мысли в голове, весь мой мир сужается до взгляда его ореховых глаз. -Не знаю – ещё тише говорю я и он проводит пальцами по моим волосам. Я знаю, что его останавливает тот факт, что я не дала прямого согласия на прикосновения. -Ты можешь – говорю я, и у меня заканчиваются слова, чтобы продолжить предложение, потому что глаза Эндрю темнеют и его взгляд окончательно мешает думать. -Могу что? – уточняет Миньярд, а я покрываюсь мурашками от того, что его голос понизился. -Всё, выше талии – еле заставив язык говорить, выдыхаю я, и он прищуривается, пытаясь найти скрытую ложь в моих словах. Но, как и ожидалось, в моих глазах горит такое же желание, которое затмевает любые другие чувства. Он убирает пальцы с моих волос и проводит ими по лицу, мазь уже впиталась, и он переносит пальцы мне на подбородок, чуть приподнимая, моё раскрасневшееся лицо, прежде чем аккуратно приблизится к нему. Мы соприкасаемся носами и всё, что я успеваю сделать, до того, как его губы касаются моих, это глубоко вдохнуть. Всё до неприличия медленно и нежно, я чувствую, будто моё тело растекается, словно мороженое на солнце, откидывая напряжение глубоко внутрь меня. Когда рука Эндрю начинает скользить по моему плечу, я немного напрягаюсь, но снова резко расслабляюсь, потому что он углубляет поцелуй и тихий стон вырывается из моей груди, я чувствую, что он изо всех сил сдерживает любые резкие движения, боясь меня напугать. Но я не боюсь, я знаю, что он не сделает мне больно, я знаю, что он остановится, когда я попрошу и не станет злиться. Эта мысль растекается по венам, и я чувствую горячее желание, которое прорывается через моё сознание, словно дикий зверь. Решаю немного увеличить напряжение и отрываюсь от него. Вижу в его глазах секундное удивление, когда до него доходит, что я хочу сделать, но оно тут же пропадает, когда я пересаживаюсь на него сверху. Больше не чувствую стыда за свои действия и в голове рождается что-то похожее на уверенность. Эндрю пытается скрывать своё желание, но я представляю, как тяжело это сделать, поэтому наклоняюсь к нему и провожу языком от его шеи до мочки уха, получая рваный выдох. Прохожусь мелкими поцелуями по его лицу и ловлю момент его улыбки, а потом решаюсь поцеловать первая, сразу же углубляя поцелуй. Руки начинают дрожать, потому что я всё ещё не совсем восстановилась и Эндрю это улавливает, поэтому, резко садится и оказывается лицом к лицу со мной, от этого действия я начинаю немного дрожать, но, впервые, не от страха, а от желания. Теперь моя шея становится заложником его губ, и я не всегда успеваю сдержать тихие стоны, по-настоящему горячо становится, когда его рука медленно опускается на мою грудь и слегка сжимает её, от этого я начинаю ёрзать на нём от возбуждения. -Ри, нам надо остановиться – между поцелуями, выдавливает из себя Эндрю. И да, я знаю, что надо, но как же это чертовски сложно сделать, он будто наркотик, парализовал мой разум. И как бы не было тяжело, я отрываюсь от него и перекладываюсь на свою сторону кровати. -Ты меня так с ума сведёшь – измученно говорит Миньярд. -Как и ты меня – парирую я, и мы продолжаем смотреть друг на друга какое-то время. -Ты, можешь меня обнимать ночью? – спрашиваю я, и он кивает. Я поворачиваюсь к нему спиной, и он придвигает меня за талию к себе, целует в висок, прежде чем мы проваливаемся в сон. *** Я просыпаюсь от того, что пухлик начинает облизывать моё лицо, и приоткрыв глаза, замечаю, что Эндрю рядом нет. Паника почти подступила, пока я не увидела записку на подушке. «Ушёл за завтраком, выпей таблетки». Оглядываю комнату, и замечаю, что он успел покормить пухлика. На тумбочке стоит бутылка с водой и лежат приготовленные таблетки. Решаю сначала умыться, и направляюсь в ванную. Лицо сегодня выглядит немного лучше, и я с каким-то необычным умиротворением умываюсь. Выхожу из ванной и вижу, что пухлик развалился на спине, довольно мурча. -Так вкусно покормил? Чего такой довольный? – спрашиваю у него, и он начинает облизывать мордочку. Переодеваюсь, и пью таблетки, что ж, судя по виду из окна, погода отличная. Вижу, что Эндрю возвращается, неся кофе. Через пару минут дверь открывается и Миньярд заходит внутрь, но мне кажется, что он немного напряжён, хотя и пытается это скрыть. -Всё хорошо? – спрашиваю я, начиная волноваться. -Да, не бери в голову – отвечает Эндрю, и я чувствую ложь. Что ж, что бы там ни было, я узнаю у него по дороге, а сейчас, надо быстрее завтракать и в путь. Завтракаем в тишине, и меня беспокоит напряжение Эндрю, я чувствую его через всю комнату. Но преодолеваю своё желание не лезть в это сейчас. Мы сдаём комнату и выдвигаемся, осталось ехать не так долго, и мне уже неловко, от предстоящей встречи с его семьёй. Тем более, учитывая мой внешний вид. -Мы заправимся, когда доедем до Канзас-Сити, а там уже до Колумбии недалеко, нас встретит Ники, потому что Аарон не может пропускать учёбу, и, скорее всего, он будет гиперактивным, заранее предупреждаю – говорит Эндрю. -Хорошо, ты может мне расскажешь, что не так? – аккуратно интересуюсь я и он тяжело вздыхает. -Когда я покупал завтрак, увидел твою фотку в новостях, он уже тебя ищет – проговаривает Эндрю, и я немного теряюсь. Не то чтобы я ожидала чего-то другого, просто вот оно, началось, ещё и так внезапно, что волнение встало в горле. -Всё будет хорошо, я о тебе позабочусь, он нас не найдёт, а даже если найдёт, мы просто так не сдадимся – пытаясь меня успокоить, говорит Эндрю, но это не сильно помогает. Я ничего не отвечаю, просто погружаюсь с головой в себя. Не могу избавиться от страха за Миньярда. Смогу ли я защитить его, если всё кончится ужасно? Много раз слышала, что любовь делает людей слабыми, но не в том смысле, в котором многие это понимают. И вообще слово «слабыми» не подходит, тут работает другое, а именно «уязвимыми». Сколько великих героев и злодеев, погорели только из-за любимых, за которых они готовы были на всё, этим преимуществом всегда пользуются для манипуляций, и не всегда это хэппи энд, когда любовь побеждает всё и всех, так бывает только в фильмах. В реальной же жизни, кто-то из пары жертвует собой. И мне обязательно нужно, чтобы этим кто-то, в итоге осталась я. Я просто не смогу себе простить, если с ним что-то произойдёт из-за меня. Да, это эгоистично, по отношению к его чувствам, но отвечать должен тот, из-за кого всё началось. Я никогда не смогу выразить, как я ему благодарна, он же буквально перечеркнул всю свою нормальную жизнь по моей вине. Мне бы столько хотелось сказать ему и столько сделать для него. -О чём задумалась? – вырывает меня из мыслей Миньярд и я немного краснею, потому что думала о нём. -Да так, обо всём подряд – лгу я, и он делает вид, что поверил. Пока я всю дорогу размышляю, мы быстро доезжаем до Канзас-Сити. Обедаем на заправке, выгуливаем пухлика и заправляемся. Мы, практически, не разговариваем, каждый застрял со своими мыслями и переживаниями, но нам комфортно в этой тишине. Когда мы наконец добираемся в Колумбию, я начинаю нервничать из-за предстоящей встречи с Ники. Вдруг что-то пойдёт не так и я ему не понравлюсь, но мне не удаётся долго думать про это, потому что Эндрю уже паркуется у дома. -Всё будет хорошо, Ники добрый, но он может заебать своим вниманием, ты ему уже нравишься только потому, что я никогда не знакомил его со своими девушками – говорит Миньярд, но я всё равно не могу скрыть лёгкую дрожь. Я не могу ничего ответить, и Эндрю протягивает свою руку, за которую я хватаюсь и пытаюсь успокоится. -Если мы сейчас не зайдём, то он выйдет за нами – с угрожающей ухмылкой предостерегает Миньярд и я киваю. Мы забираем наши вещи из машины, я беру пухлика, мы направляемся в дом. Хоть бы всё было хорошо, повторяю я про себя, как мантру.