Запах меха и крови

— Профессор Диона, раз вы считаете, что у меня и шанса на четверку нет, давайте заключим пари? Женщина-анимаг, поправив очки, смотрит на потерявшего страх студента с истинно-кошачьим презрением. — Что ты еще удумал? — То, что я сварю на уроке, непременно вам понравится. И тогда вы поставите мне пять. Аякс был плох в зельеварении. Нет. Не так. Его стоило держать подальше от всего, что не было связано с полетами на метле или боевой магией. Во время тренировочных дуэлей этому парню не было равных ни в мастерстве, ни в смелости, и от его точных заклинаний разбегались не только одноклассники, но и чудовища, на которых необходимо было учиться для защиты от темных искусств. Там молодой волшебник был в своей стихии, и был по-настоящему счастлив. Зельеварение же приносило только страдания: и ему, и ей, и всем одногруппникам. — Хорошо. На следующем занятии, последнем в семестре, где большинство студентов готовили свои зачетные зелья, Аякс появился с большущей свежей семгой, картошкой и крупой, и за пару сварил восхитительную уху, от которой профессор Диона не смогла оторваться. Кэйя же, староста Гриффиндора, не мог оторвать взгляда от этой самодовольной улыбки от уха до уха, делающей его похожим на маленькое солнышко. После занятий он подошел к Аяксу и предложил провести лето вместе. Аякс с радостью согласился, и так начался их яркий, как правильно использованный Люминос, роман. — Она не спустит тебе этого с рук, ты ведь понимаешь? — Разумеется, понимаю. Так что в этом семестре мне придется заключить с ней то же пари, но на этот раз сыграть по правилам. Кэйя, посоветовавшись с Альбедо, прослывшим лучшим учеником на курсе, нашел решение для его небольшой дилеммы. — Свари амортенцию на зачете. Она достаточно сложная, чтобы тебе поставили «отлично» за качественное зелье, но при этом подходит под ваши условия спора. Ведь она будет пахнуть как то, что абсолютно точно ей понравится. Получив благодарный поцелуй в щеку, Кэйя улыбнулся, погладил его по волосам, утыкая обратно носом в учебник. Им предстоит непростой год, во многом определяющий их дальнейшее будущее, так что даже нежности должны способствовать учебе, а не отвлекать от нее. Атмосфера на зачете была угнетающей. Были победы, были неудачи. Аякс, упрямо варящий свое зелье, полностью фокусировался на том, чтобы достичь успеха. Он уже несколько раз тренировал его формулу, поэтому знал, как отследить, что нужный эффект достигнут. Игривый перламутровый блеск должен растянуться за черпачком всполохом розоватых искр, будто туда чихнула фея, и пар, закрученный в спираль, донести до обоняния тонкий запах стали, горячей крови свеже-забитого оленя, и все затмевающий шлейф чего-то неземного, противоречивого, чего не должно существовать в природе, цветочно-холодного, терпко-сладкого, сильного, но неуловимого. Этот запах вскружит голову, заставит прикусить губу. — Если это действительно Амортенция, господин Аякс, что должно произойти? — спросила Диона, принюхавшись к готовой работе. — Каждый в зале должен почувствовать свой любимый запах. — Спросим у студентов. Господин Тома? — Ох… Я чувствую запах ванили и свежеприготовленных булочек. — Госпожа Джинн? — Я не уверена, но, похоже, что пахнет одуванчиками и типографским клеем, — она неловко отвела глаза, понимая, что едва не выдала свою страшную тайну о любви к не слишком-то серьезным романам. — А вы, господин Кэйя? Он улыбнулся. Аякс знал эту улыбку, как никто другой. Это значит, что прямо сейчас Кэйя будет безбожно лгать. — Запах хорошего вина. Седельной кожи. Меха. Диона пожала плечами. Самой-то ей мерещился запах рыбного супа, примерно такого, как Аякс варил на прошлом зачете. — Принято. Высший балл. Глаза б мои тебя не видели. Когда аудитория опустела, и Кэйя с Аяксом остались одни, чтобы закончить расставлять посуду, все-таки прозвучало вопрос: — Что же ты на самом деле чувствуешь? Кэйя взял его за руки, привлекая к себе. Затем ловкие, умелые руки соскользнули на поясницу Аякса, заключая его в объятия. Не отрывая от него взгляда, Кэйя наклонил голову, но лишил и ответов, и краткого поцелуя, вместо этого уткнулся носом в его шею и втянул воздух ртом так жарко и судорожно, что все вопросы отпали сами собой. Аякс хмыкнул и погладил его по волосам, чтобы на пальцах остался тот самый иноземный запах парфюма.