Молчи о любви

Времена года будут сменять друг друга. Жизнь заставит тебя вырасти. Мечты заставят тебя плакать, плакать, плакать. Всё временно, Всё незаметно исчезнет, Но любовь никогда не умрёт, не умрёт, не умрёт. Imagine Dragons — Birds

Денис уже проснулся с плохим настроением. И ретроградный Меркурий был вовсе ни при чём. Всему виной один симпатичный кареглазый парень, который не отвечал ему взаимностью. Если бы не его первая любовь, которая появилась нежданно-негаданно, возможно, у них что-то бы получилось. Хотя, кого он обманывает? А может хватит? Хватит тянуться к тем людям, которые равнодушно к тебе относятся. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на тех, кому ты не нужен. Денис наблюдал за Киром постоянно, как была возможность. Ему казалось, что несмотря ни на что получится выдавить из него хоть какую-либо эмоцию. Но нет. Преображался он всегда на сцене благодаря музыке, а люди не влияли на него вообще. И вот на горизонте появился этот гитарист, и у вокалиста стали проявляться разные забытые чувства. Вот он подглядывает за ним украдкой или тихо ненавидит, а через некоторое время смотрит открыто и обвиняюще, на что получает в ответ лишь заботливый взгляд и полуулыбку. На Дениса же никто не обращал внимания, поэтому он без страха быть пойманным следил за настроениями этих двух. Они действительно друг друга стоили, даже не замечая, как резонируют рядом друг с другом. Впрочем, они скорее делали вид, что не замечают. Денис и вовсе перестал понимать, зачем эти игры, если чувства взаимны, но, видимо, этим странным музыкантам виднее. У Жени прямо с утра было отличное настроение. Решив прийти пораньше, потому что дома в четырёх стенах не сиделось вообще, он взял два кофе в ближайшей кофейне. Зачем он взял Киру напиток, когда тот после пар приходит только после обеда? Привычка. После вчерашнего вечера в мыслях был только он. Гитарист чувствовал, будто вернулся в школьные годы, когда впервые почувствовал такую влюблённость в этого парня. Окрыленным он заходит в помещение. Свой кофе почти допит по пути. И только сейчас заторможенный мозг понимает, что дверь оказалась не запрета. А значит, он уже был здесь не один. Взгляд натыкается на спящий силуэт на диване. Кто это? Сердце сделало кульбит, забившись быстрее обычного. Сомнения пропали. Подойдя ближе, тихо, чтобы не разбудить, он присел на подлокотник, молча разглядывая парня. Давно он не видел его спящим. Кир вскоре зашевелился, ощущая чужое присутствие и непрерывный взгляд на себе. Он спал раздетым, накрывшись лишь своим пальто. Повернув голову и заметив гитариста, усмехнулся. Сон всё ещё продолжается? Он устало снова плюхнулся на импровизированную подушку из свитера. — Доброе утро. Кофе будешь? — Женя как всегда был бодр и весел. И всё-таки не сон. На этот раз Кир подскочил, уставившись на незваного гостя. Но тот лишь миролюбиво протягивал стаканчик с неимоверно вкусным запахом корицы и кленового сиропа. Именно в этот момент желудок Кира решил напомнить, как давно он не ел. Стало неловко. Одним кофе вряд ли обойтись. — Намёк понят, — Женя поставил стаканчик, не дожидаясь, когда наконец его возьмут. — Прогуляюсь до магазина. Тебе как обычно? Вопрос был бы оскорбителен, но оба понимали, что время могло менять вкусы, привычки, интересы, не говоря уже о чувствах. Кир кивнул, параллельно вспоминая это самое «обычно». Ведь уезжая, Женя забрал это понятие с собой. Вернувшись, кажется, он изобрёл машину времени. Всё как и раньше: чувства, взгляды, эмоции. Но пока оно ещё не стало обычным, а значит, не равно обыденным. Им двоим ещё предстоит привыкнуть к тому, что они снова появились в жизни друг у друга. Когда Женя вернулся с пакетом еды, Кирилл привёл себя в порядок, умылся. В рюкзаке нашлись и паста, и щётка. Побег из дома не был таким уж незапланированным. На журнальном столике, совсем не предназначенным для еды, появился бумажный пакет с выпечкой. Он, почти весь испачканный в масле, был здесь чужеродным пятном, а запах на миг заставил Кира позабыть, где он находится. — Пирожки, — тихо выдохнул Кирилл, снова принюхиваясь. — Ага, с капустой. Чуть нашёл. Чувствую себя долбанной Красной Шапочкой, — Женя засмеялся, предлагая не гипнотизировать их взглядом, а скорее пробовать. — Я не ел их с тех пор, как… — Как я уехал, — догадываясь, продолжил Женя с заметной грустью в глазах. — Ты сам лишил себя любимых вещей. Зачем? Нравится страдать? — Ну, — замялся Кир, — без тебя они переставали быть любимыми. Все напоминало о тебе. И даже эти чёртовы пирожки ты мне покупал тогда на вокзале, когда мы ездили с экскурсией в другой город. — После недолгой паузы Кир продолжил уже более эмоционально: — Я помню все. Ты приручил меня к себе. А потом бросил! Такой всплеск эмоций у вокалиста был впервые за долгое время. Пирожки, провинившиеся лишь в том, что напоминали Киру, как он был счастлив, были сброшены со стола порывистым движением руки. Ещё вчера ему казалось, что простил Женю, а главное, отпустил ту боль, что его медленно убивала. Только вот чем тогда объяснить данную вспышку гнева? Женя молча слушал, не перебивая, поднял с пола нетронутые пирожки и выбросил в мусорную корзину, что стояла неподалёку. Кирилл опешил от такого поступка. А он со спокойным видом сел напротив него, прямо на корточки, аккуратно, не провоцируя, положил руки на чужие колени и заглянул в глаза. — Не молчи о своей боли. Говори всё, что на душе. Хочешь – стукни меня. Мне пофиг. Не могу я, блин, вернуться в прошлое, чтобы всё исправить. И мне очень жаль, что наши когда-то счастливые моменты стали делать тебе больно. Мне же, наоборот, они придавали сил. Надежду, что я снова тебя увижу, и всё станет даже лучше, чем было. Из внутреннего кармана куртки он достаёт бумажник, а в нём фото, сделанное три года назад. Школа. Актовый зал. Выпускной. Много шариков на заднем плане. Двое парней в наглаженных костюмах с ленточкой поперёк стоят, обнявшись. Один смотрит в кадр, ярко улыбаясь. Другой целует его в щеку, прикрывая глаза. Паша, снимавший их в тот момент, лишь закатывал глаза каждый раз, когда они начинали вести себя слишком мило. Но даже он про себя отмечал, как эти двое были счастливы. У Кирилла непроизвольно катятся слёзы. Свой экземпляр этой фотографии он сжёг, осознав своё одиночество. В те времена он выбросил все вещи, являвшиеся по своей сути каким-нибудь воспоминанием. Он и не думал, что можно по-другому. — Я такой дурак, — тихо шепчет, вытирая слёзы рукавом свитера. Кирилл хочет спрятаться от внимательного взгляда Жени, прикрываясь рукой. Давно он не плакал, и его глаза наверняка уже красные. Гитарист убирает его руку, приоткрывая лицо, но глаза всё равно закрыты от стыда и неловкости. — Я очень хочу тебя обнять, можно? — получив неуверенный кивок, он сгребает того в охапку, прижимая к себе крепко, насколько возможно. Кира трясёт от нахлынувших ярких эмоций. Запах Жени стал защитным облаком окутывать его тело, помогая немного расслабиться. — Я создам новые воспоминания, не печалься о том, чего уже не вернуть, — шепчет он на ухо, прикрывая глаза. Действуя на одних лишь инстинктах, совсем отключив голову, Женя потянулся к таким манящим пухлым губам. Поцелуй случился почти целомудренный, хотя в школьные годы было все совсем иначе. Сейчас они будто знакомились заново, хотя каждый из них знает другого как облупленного. Но чрезмерная осторожность, которая ощущается в теле, идёт вразрез с чувствами, воспламеняющими сам воздух между ними. Неровное горячее дыхание опаляет лицо Кира. Как же он близко сейчас! Женя замер, боясь пошевелиться. Он обещал, что не будет торопиться, а сам полез к нему с поцелуями. Аккуратно отстранившись, Кир смотрит уже не так затравленно и печально, наоборот, с любопытством. Он хотел что-то сказать, но звук открывшейся входной двери сбил его с мысли. — Что-то зима совсем неожиданно пришла, — послышался голос Влада, отряхивающего пальто от снега. — Да уж, — поддержал разговор Паша. — Ого, наши голубки помирились? — они заметили два знакомых силуэта, так близко находящихся друг с другом, и не осталось сомнений о воссоединении ребят. Женя тяжело вздохнул и отошёл от вокалиста подальше. Взял купленную бутылку воды и начал пить жадно с горла так, что некоторые капли текли по его подбородку. Если бы кто-нибудь только знал, каких сил ему стоило каждый раз сдерживаться, чтобы не наброситься на Кира! Тело после короткого объятия горело, иссушая в организме все запасы воды. О поцелуе он вообще старался не думать. Кириллу было мало этого проявления любви. Он изголодался, хотел большего, и кажется, наконец-то был готов снова довериться ему. Хотя, с другой стороны, он был даже рад, что их прервали, момент и место были явно неподходящими. Эротичная картина перед глазами с гитаристом в главной роли только усугубляла положение. Терпение истончалось в ускоренном режиме. Он так засмотрелся на капли воды, стекающие по шее парня, что совсем не слышал, что творится вокруг. — Кир, ау-у! — перед его лицом замаячила рука Влада, привлекая внимание. — У меня есть идея, — отозвался Женя, приковывая все взгляды к себе, отвлекая от Кира. — Как я понял, времени у нас в обрез, поэтому новые песни отметаем сразу. Остается что-то из старого репертуара. — Не думаю, что это будет снова интересно, — отозвался барабанщик. — А что, некоторые группы по всему миру ездят с одной песней! Чем мы хуже! — второй гитарист Влад был как всегда оптимистичен. — Вы не поняли, — хитро прищурившись, после недолгой паузы Женя продолжил: — мы сделаем настоящее шоу! У меня осталась подруга с музыкальной школы. Она скрипачка. Вместе мы сделаем отличные номера. — Я не против, давно в этом мужском коллективе не было девчонок, — хохотнул Паша. — Однако не советую к ней подкатывать, — Женя заметил настроение своего друга и поспешил предупредить. — Разберёмся! А то чего это у всех есть пары, а я? На мне что, венец безбрачия? Засмеялись все, даже Кир. — Погоди, у меня тоже нету пары, — напомнил барабанщику Влад. — Скоро будет. — Что? С кем? — Да хоть с тем Стасом! — Издеваешься? Да он! Он же… Полный мудак! — Именно поэтому и сойдетесь! — заржал Паша, вспоминая, как натравливал их друг против друга, а те и рады были. — Давайте ближе к делу, — устало сказал Кир. Все замолчали, внимательно слушая своего негласного лидера. — Во-первых, нужно отобрать несколько песен, куда можно впихнуть скрипку либо где она уже есть. Во-вторых, исходя из этого выбора придумать номера и образы. Работы много. Завтра мы уже должны репетировать со скрипкой. — Я позвоню ей, вроде, завтра она не занята, — сказал Женя и вышел на улицу. Правильно, личные дела подождут. А горячая голова сейчас только мешала сосредоточиться. Они бы снова отвлекались, мешая друг другу и стопоря процесс. — А где наш менеджер? Это разве не его работа? — Влад как всегда боролся за справедливость. — Он может поработать и удалённо, — Кир вовсе не защищал его, просто по-человечески понимал, почему Денису вдруг срочно понадобился выходной. — Нам же необходимо сидеть здесь, чтобы проверить звучание и отрепетировать свою часть. Времени подстраиваться под скрипку уже нет. Пока в теплом помещении кипела не только работа, но и голова каждого члена группы, Женя наслаждался первым снегом в этом году. Немного рановато, но что поделать? Природную стихию не унять, не подчинить. Протянул ладонь, и тут же на неё опустились несколько пушистых снежинок, которые тотчас же превратились в талую воду. Он бы обязательно подкурил бы сигарету и, сладко затянувшись, разогнал бы тревожные мысли к чертям. Но он не привык рушить обещания. Почему Кирилл ночевал здесь? Ведь он отлично помнит, как провел его прямо до дома. Он не успел спросить наедине, а при парнях не хочется заводить разговор на эту тему. Мысли о нём снова волновали его, и даже холодный ветер, беспощадно бьющий в лицо, не мог остудить огонь, пылающий в сердце. Их порыв чувств был неконтролируемым, горячим, но недолгим. Женя надеялся, что у них ещё будет время побыть наедине. Вытерев руку о свои штаны, не спеша набирал номер давней подруги, на ходу обдумывая слова, которые должны её убедить хоть на короткое время присоединиться к их коллективу.

***

Несмотря на неоднозначные чувства со стороны Кира и Жени, в их дружбе не менялось ровным счётом ничего. Они всё также сидели вместе за партой, редко переговариваясь на переменах. Всё также проводили время в доме Кира, уча уроки, иногда репетируя какие-либо песни. И Кирилл всё также ждал его возле окна, пока Женя не наиграется в футбол. Не сказать, что последний так уж был рад тратить своё время на бессмысленную беготню с мячом, но делать было нечего. Тренеру было строго-настрого наказано докладывать о прогулах своих подопечных. А злить сейчас директрису не хотелось совсем, особенно будучи в её своеобразном чёрном списке. Однако с каждой новой тренировкой, с каждой новой игрой Жене всё больше нравилось проводить так время. Удавалось немного передохнуть перед тем, как снова пытать свои сердце и голову вопросом о чувствах, ответ на который постоянно от него ускользал. Единственное, что мешало полностью отключиться, — капитан команды. Этот парень, кажется, поставил себе цель номер один вывести его из себя. Придирки, язвительные комментарии, даже несколько тумаков в плечо в раздевалке — всё больше приближали Женю к точке кипения. Но потом он видел Кира возле окна, и моментально всё плохое забывалось. Казалось, так будет и сегодня, но нет. Выходя из спортзала, возле окна увидел вместо друга несколько парней из команды, которые дружно повернулись к нему, как только открылась дверь. Плохое предчувствие подсказывает бежать либо размять кулаки. О последнем Женя думать не хочет, хорошо помня об обещании. — А вот и наша звезда! — из толпы вышел Паша, окидывая его пренебрежительным взглядом. — Понимаю, ты не нас хотел здесь увидеть, а своего молчаливого друга. Но, ты уж прости, он немного задержится, — усмехнулся он как самый настоящий злодей из сказок. — Что вы с ним сделали? Клянусь, если он пострадал, вам не жить! — сама мысль, что Киру сделали больно, страшила и в тоже время кулаки в гневе сжались. — Ух, сколько эмоций! — присвистнул Паша. — А вы точно друзья? — парни рядом захохотали, обступая его полукругом, а капитан тем временем продолжил: — Речь сейчас о тебе, звёздочка! Сильно уж ты выделяться стал! Мне с парнями это не очень нравится. Женя почувствовал, что запахло жареным. Разойтись мирно не получится никак, уйти без царапинки тоже не представляется возможным. Он один, их человек шесть. Понятия чести и достоинства у них отсутствует напрочь, раз они решились идти толпой против одного. — Что тебе нужно? Думаешь, я сам в восторге, что мне нужно, подобно вам, бегать по спортзалу с мячом? Это моё наказание! Из-за тебя, кстати, сволочь! Если бы не ты, я бы играл на гитаре в школе, а не мыкаясь по углам! — Да неужели? — усмехнулся Паша. — Ну так давай, врежь мне! Неужели кулаки не чешутся? Он подначивал его неспроста, хотел, чтобы его отчислили из школы. И даже если Жене было пофиг на образование, всё равно не посмел бы этого гада и пальцем тронуть. Обещание Киру было ценнее. — Как бы мне ни хотелось расквасить твою наглую рожу, я не буду этого делать. — Вот как! Какая жалость. Но только знаешь, я предвидел этот вариант, поэтому, если не будешь бить ты, будут бить тебя. Закон джунглей, не слышал? — кивнув парням, он отошёл немного на безопасное расстояние, а сам приготовился наслаждаться зрелищем. — Ребята, я ж вам ничего не сделал. Мы в одной команде. Никита, помнишь, я тебе пас дал, и ты забил гол. Мы выиграли, и ты меня благодарил за то, что поверил в тебя, и тренер стал замечать тебя? А ты, Миша, я же тебя постоянно отмазывал, когда ты опаздывал, прячась за школой, чтобы покурить. Вы чего, не надо. Попытка договориться, к сожалению, ни к чему не привела. Хотя настроение у парней ещё больше испортилось. Но несмотря на взыгравшееся чувство вины и несправедливости, выбора у них не было. Каждого находящегося здесь шантажировал Паша. По крайней мере, все молча согласились не слишком покалечить их сокомандника. Не отвечать на агрессию было тяжело. Женя думал, не выдержит, но каждый раз, когда кулак сжимался, думал о Кире, и зло отступало. Но не боль. Однако кричать и доставлять этим выродкам такое удовольствие не хотел, поэтому сдерживал рвущиеся крики как только мог. Лежа на полу почти в бессознательном состоянии, плохо соображает, но слышит рядом какую-то возню. Охает, нервно дышит, и ему всё же удаётся принять полусидячее положение. Открывшаяся картина давит на мозг своей нереальностью. Непонятно откуда взявшийся Кир метелит Пашу. Его кулак, такой маленький на вид, с особой яростью наносит удар за ударом. Другие парни почему-то и не думали вмешиваться. Они получили особое распоряжение их капитана. Как только его ударят по лицу, миссия будет считаться выполненной. Хорошо, что он не стал уточнять, кто именно должен это сделать. Найдя лазейку, мысленно благодаря Кира за своевременное вмешательство, парни быстрым шагом старались покинуть место преступления. Оно же место позора. Поднять руку на товарища по команде? В каком гнилом мире они живут? В кого превращаются они сами? — Эй, ты как? — Миша присел возле Жени, беспокоясь о его самочувствии, но, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты прости, мы старались несильно тебя бить. Может, скорую вызвать? Женя отрицательно мотнул головой. Тело действительно болело, но рёбра были нетронуты, что уже очень хорошо. Несколько гематом и кровоподтеков на лице и животе. За несколько дней заживёт. Миша как самый верный товарищ помог подняться ему, но, кинув взгляд на побитого Пашу, хотел добавить чисто от себя. Однако поспешил уйти, чтобы лишний раз не провоцировать и на глаза не попадаться. Осталось трое. Кир был очень зол. Паша подавлял шок, но у него это плохо получалось. Женя в смятении разглядывал одноклассника. Он никогда не видел на его лице столько ненависти. — Смотри! Ты же этого хотел все эти годы издевательств? Посмотреть на мои эмоции? Так увидь! Чего отворачиваешься? Неприятно? Паше действительно было не по себе. Что сначала было лишь приколом и шуткой переросло в нечто жестокое и беспощадное. А он и не заметил. Чего он хотел этим добиться? Признания? Популярности? Скорее всего. Но потом появился Женя и подружился с тем, кого он называл ошибкой природы, кого дразнил и обзывал уже несколько лет подряд. Неужели он ошибся? Неприязнь будто по умолчанию перекинулась на него. Но в глубине души он знал, что завидует. Этим двоим хватает смелости оставаться собой и заниматься чем они хотят. Ему же пришлось когда-то оставить любимое хобби ради исполненных ожиданий матери, которая распланировала его жизнь и, к сожалению, музыка не входила в эти планы. — Так-так! А что здесь происходит? — заметил их учитель. Всех троих незамедлительно повели в кабинет к директору. Сам учитель поспешно ретировался, не желая оставаться дольше положенного времени. Женщина обвела троицу строгим взглядом, подмечая мелкие детали. Парни выглядели после драки, откровенно говоря, неважно. — Кирилл, я удивлена, что ты оказался в такой компании. Я думала, ты из интеллигентной семьи. А ты, Женя, разве забыл наш уговор? Никаких драк. — А он и не дрался, — произнёс Кирилл. — Это я ударил Пашу за то, что он сделал с моим другом. — Ты? — усмехнулась директор, явно не веря его словам. Но Кирилл молча протянул ей свои руки как доказательство. Костяшки действительно были сбиты в кровь. Он посмотрел на Женю и взглядом приказал показать свои руки. А он никогда не видел его настолько серьёзным. Кир же просто хотел выпутаться с этой переделки с меньшими потерями. В конце концов гитарист показывает свои руки. Ладони девственно чисты. Впрочем, как и у Паши, который нагло воспользовался ситуацией, чтобы в очередной раз выйти сухим из воды. — И что я вижу? Вас двоих, получается, отметелил Кирилл? За дуру меня держите? Кирилл, если они тебе угрожают… — Ребята, выйдите, я кое-что поведаю нашему дорогому директору, — он произнёс это тоном, не терпящим возражений. Парни посмотрели друг на друга, не зная, что предпринять. Но директор, не желавшая терять авторитет, согласилась послушать, что же ей хочет сказать самый таинственный и молчаливый ученик. Паша, не собираясь дожидаться долгожданной развязки, направляется к выходу. — Что, так ничего и не скажешь? — вопрос Жени останавливает его на полпути. — Извини, — говорит он после недолгого молчания. — Я приму извинения, только если он простит. Паша кивает и в спешке уходит, а Женя остаётся под дверью, дожидаясь своего друга. Перед глазами до сих пор его лицо, будто застывшая маска, пропитанная злобой и ненавистью. Но самое главное другое. Он защитил его. Стал его кулаками и отомстил обидчику. Женя смотрит вверх, и жёлтый свет от люстры неприятно слепит его. Колючие слёзы сопротивляются гравитации, но несколько всё же успевают медленно скатиться по щекам. Вскоре дверь открылась, Кир выходит явно уставший, но довольный. — Тебе ничего не грозит, можешь выдохнуть, — говорит он после нескольких секунд ожидания. — А тебе? — спрашивает Женя с беспокойством. — Ну, отделался малой кровью, — Кир не хочет отвечать, но все же под взглядом зелёных и таких заботливых глаз сдаётся. — Спою несколько песен на праздничных мероприятиях. Не слушая гневные речи своего одноклассника, Кир тянет его за рукав на выход. Больше оставаться в школе не имело смысла. Да и обсуждать последствия произошедшего под кабинетом директора было небезопасно. Добрались до дома Кирилла они в полном молчании. Каждый думал о своём. К удивлению Жени, Кир открыл дверь своим ключом и пропустил его первым. Оказалось, дома никого не было, и Женя вздохнул свободно. Как объяснить свои ссадины матери Кира он думал всю дорогу, но ничего путного не придумал. Хорошо, что оправдания будут не нужны. Главное, покинуть дом до прихода взрослых либо кого-то ещё. Отчего-то ему было важно, чтобы у родных его друга сложилось о нём хорошее представление. Кирилл искал в аптечке необходимые им бинты и антисептик, пока Женя в его комнате не находил себе места. Удивительно, насколько сильно отличалось это место от всего дома в принципе. Абсолютно ничего лишнего. Будто в его сердце не было никаких привязанностей, а его душу ничего не интересовало и не приводило в восторг. Однако все чувства и эмоции были внутри него, и сегодня Женя только в очередной раз убедился в этом. — Мама с сестрой пошли за покупками, поэтому можем посидеть в зале. Я понимаю, насколько скучна моя комната, — Кир заметил задумчивого одноклассника ещё в проёме двери из коридора. В руках найденные медикаменты, а в глазах — откуда-то взявшееся смущение. Женя покачал головой. Он не хотел уходить отсюда. Забрал из его рук бинт, намочил перекисью, дотронулся до руки. Уверенными движениями стирал с костяшек запекшуюся кровь. Как часто он это делал себе? Но другому человеку впервые. Кирилл даже не поморщился, лишь внимательно разглядывал сосредоточенное лицо одноклассника. — Меня силой затолкали в кабинет и закрыли. Хорошо хоть уборщица услышала мои крики и выпустила меня, — Кир чувствовал, что должен был объясниться. — Прости, что меня не было рядом. Я опоздал. Женя мотнул головой. Нет, всё не так. Почему он извиняется перед ним? Он уж точно ни в чём не виноват. — Хватит тереть мои руки, тебе тоже нужно обработать. Этот синяк на твоей щеке мне совсем не нравится, дай бинт, — просит Кир, но Женя игнорирует его, продолжая с большим усердием стирать кровь, которой уже не было. — Эй, ты меня слышишь? — Кир на миг испугался: никогда прежде он не видел своего друга настолько молчаливым. Он кладёт свою руку ему на плечо, и Женя вздрагивает. Сосредоточенность на одном движении не давала другим неправильным мыслям захватить его голову. Он поднимает глаза и встречает встревоженный внимательный взгляд карих глаз. Заходящее солнце из окна передаёт им привет, отражаясь в его глазах, окрашивая их в янтарный цвет. Момент кажется почти волшебным, а главное, самым подходящим на что решается Женя, ибо терпеть уже и сдерживать внутри себя это нету никаких моральных сил. Сейчас ему было просто необходимо ощутить его близость ещё откровеннее — простого касания руки уже недостаточно. Эту грань они уже перешли, когда Кир поцеловал ему руку. Женя тянется к его губам и целует, на несколько секунд задерживаясь, ожидая реакции Кира и своей, как ни странно. Хочется ещё, хочется глубже почувствовать. Кир замирает, прикрывает глаза. Рука, что сжимала плечо, переносится на его шею, притягивая ближе, гладит короткие волосы на затылке. От этого прикосновения Женя чуть ли не рычит ему в губы, углубляет поцелуй, языком охватывая всё больше территории. Прислоняет его к стене, руками задирает его свитер почти до груди, гладит плоский и твёрдый живот, сжимает тонкую талию и не может оторваться от этих губ, которые отвечают так же неистово, так же страстно. У Кирилла не было опыта в таких делах, он действовал интуитивно. Сейчас его знания из книжек, как когда-то окрестил их Женя, казались ему самому смешными. Реальность оказалась намного приятнее. Страсть, желание обладать, вожделение проснулись в нём бесповоротно. Женя всё ждал момента, что наступит озарение о неправильности происходящего. Но чем дольше они целовались, все больше не покидало ощущение, что так и должно быть. Кирилл осмелел окончательно, гладил смолянистые волосы и все сжимал его рубашку, боясь, что он может отстраниться. — Снег! Снег! Первый снег! — послышался крик младшей сестрёнки и успокаивающая речь её матери внизу у лестницы. Парни отпрянули, ошалело рассматривая друг друга. На миг они совсем позабыли где находятся. Девчушка врывается в комнату и что-то говорит о зиме, о снежинках, тащит их на улицу. Мама улыбается им извиняюще, и подмигивает, даже не замечая растерянный и немного помятый вид подростков. Многочисленные пакеты в коридоре благополучно на время забыты. Ника галдит как ужаленная, не обижаясь на равнодушное молчание с их стороны. Тёплая куртка немного расстёгнута, а шапка съехала на бок. Замечания мамы проигнорированы. Она убегает чуть вперёд, прыгает, пытается словить снежинки языком, смешно открывая рот. Подростки вышли на крыльцо дома без верхней одежды. Снег неторопливо большими хлопьями спускается с неба. Женя протягивает руку, и несколько снежинок падает ему прямо на ладонь, тут же превращаясь в талую воду. Он переводит взгляд на Кирилла, который, задрав голову, закрывает глаза и улыбается. Это немного охлаждает разгоряченное тело, но что делать с мыслями? Что это было? Похоть? Желание? Простой интерес? Растают ли эти чувства как первый снег? Гадать не имело смысла. Женя знал точно наверняка. Он влюбился, и его чувства взаимны.