Take a chance on danger

Нил опаздывает. Эндрю знает это только потому, что сидит напротив часов. Не то чтобы он проверял время, ожидая приход Нила. Это просто-напросто трудно не заметить. Они договорились встретится в маленьком кафе недалеко от кампуса. Пирожные скудные, но дешевые, а Эндрю не настолько разборчив, чтобы наплевать на плотность своего брауни прямо сейчас. Он делает глоток кофе и хмурится. Кофе Нила остывает, так как прошло уже почти полчаса от того времени, когда они договорились встретиться. Опять же, он не считает, но часы прямо там. Он раздумывает, не вытащить ли телефон, чтобы отправить сообщение, которое Нил не прочтет, когда над дверью звенит колокольчик, и Нил едва не переваливается сквозь порог. Он поднимает голову, ища глазами Эндрю, и кровь у Эндрю тут же стынет в жилах при виде порезов на его лице. Он вскакивает со стула еще до того, как осознает это. На них бросают несколько любопытных взглядов, которые Эндрю игнорирует, предпочитая схватить Нила за подбородок. Он поворачивает лицо, чтобы осмотреть порезы: они неглубоки, в основном неестественные, но вокруг глаза желтизна, которая превратится в синяк. Нил беспомощно улыбается, и гнев бурлит в жилах Эндрю. — Кто. Нил поднимает руку и мягко отводит ладонь Эндрю от собственного лица. — Давай сядем, — говорит он, что звучит подозрительно непохоже на любое имя для ушей Эндрю, но он тяжело дышит через нос и ведет Нила к их столику. Как только они усаживаются, Эндрю повторяет. — Кто. — Какой-то мудак возле моего класса математики, — говорит Нил. Он делает глоток кофе и морщится от его температуры, раздражающе спокойный для человека, который выглядит так, будто его протащили задом наперед через живую изгородь. — Я нанес первый удар, — признается он. Челюсть Эндрю напрягается. Нил упорно глуп, но по-настоящему безрассуден только тогда, когда речь заходит о людях, которые ему небезразличны. Он с радостью будет работать своим ртом до тех пор, пока в горле не пересохнет, потому что слова всегда были его самым сильным оружием, но иногда его характер работает быстрее, чем язык. Нил по своей природе не склонен к насилию, но яростно защищает тех, кого считает семьей. В этом они до боли похожи. — Я в порядке, — мягко говорит Нил. Эндрю хочет задушить его. Он откусывает кусок пирога, выбранного Эндрю, и одобрительно напевает. — Мне нравится, это не слишком сладко. Эндрю моргает. На самом деле он раздражен — раздражен, что наблюдение за тем, как Нил наслаждается дурацким морковным пирогом, который выбрал для него Эндрю, работает на то, чтобы вытравить часть борьбы из его тела. Эндрю все еще в ярости, но у Нила есть эта упрямая манера вносить ясность в размытое пятно сильных эмоций, которые он испытывает, напоминая ему, почему он вообще это чувствует. — Скажешь что-нибудь? — тихо спрашивает Нил. Он покусывает нижнюю губу и выглядит почти виноватым, как будто гнев Эндрю каким-то образом направлен на него. — Почему ты нанёс первый удар? — ровным голосом спрашивает Эндрю. Нил откидывается на спинку стула. — Он сказал несколько вещей, с которыми я не согласился. — Как и большинство жителей Американского Юга, — вежливо отвечает Эндрю. — Ты должен быть более конкретным. Нил ухмыляется. — Поверь мне, он это заслужил. Он легко отделался этим ударом. Я подумывал о кастрации, но мои инструменты были ограничены, может быть, если бы это произошло в научном блоке… — Ты невероятен, — говорит Эндрю. — Ты так много говоришь, а в этом нет ни грамма смысла. — Я говорил ему нечто подобное, — задумчиво соглашается Нил. — Хотя он воспринял это не так хорошо, как я, — добавляет он, указывая на свое покрытое синяками лицо. Эндрю закатывает глаза, делая вид, что его разочарование не уступает место нежности. — Нил. — Он кое-что говорил о тебе, — наконец признается Нил, теребя свой потрепанный рукав и встречаясь взглядом с Эндрю. — Он это заслужил. — Мне все равно, что он заслужил, — твердо говорит Эндрю. — Не начинай драк из-за меня, особенно драк, в которых тебе не победить. — Эй, а кто сказал, что я проиграл? — говорит Нил, пытаясь пошутить. Эндрю тупо смотрит на него, а Нил пожимает плечами. — Он выглядит гораздо хуже, чем я. Сломанный нос. Эндрю разочарованно выдыхает. — Прости, — говорит Нил, теперь уже серьезно. — Не за то, что ударил его, но… за беспокойство. Эндрю подавляет рефлекторное желание отрицать это утверждение, ведь это просто бесполезно. Нил никогда не рассматривает эмоции Эндрю, как одномерные, — он, вероятно, знал, что Эндрю беспокоится о нем, как только вошел в дверь и увидел ярость в его глазах. Понимание Нила приводит его в ярость столь же сильно, как и освобождает от нее. Эндрю качает головой, судорожно сглатывая: — Я бы хотел, чтобы ты перестал рисовать мишень на своей спине. — Я знаю, — тихо говорит Нил и кивает, глядя на Эндрю с невыносимым выражением лица. — Я знаю. — Заткнись нахуй. Нил приподнимает бровь и тихо присвистывает. — Прямо на публике. У Эндрю не хватает на это терпения. — Ты узнал его имя? Нил качает головой, затем фыркает: — Он был не из тех, кто любит дружеские представления. — Номер джерси? — Эндрю докапывается. — Четыре, — говорит Нил и хмурит брови. — Тебе не нужно иметь с ним дело. — Он наложил на тебя руки, — просто говорит Эндрю. — Сначала я наложил на него свои, — парирует Нил. — Я не хочу, чтобы ты подходил к нему. Эндрю наклоняет голову. — Ты этого не хочешь? — Нет, — соглашается Нил. — Я не просил твоей защиты, — твердо говорит Эндрю. — На самом деле, я активно осуждаю это. — Ну, она у тебя все равно есть, — пожимает плечами Нил. Он безнадежно смеется, и выражение его лица становится почти самоуничижительным, когда он проводит рукой по волосам. — Я думаю, что есть ещё части меня, которые похожи на него. Натан, подсказывает разум Эндрю. Или Натаниэль. На самом деле, не имеет значения, кто именно. Они оба давно мертвы. — Ты не он, — просто говорит Эндрю. — Я хотел убить его, — слова повисают между ними на несколько секунд, руки Нила сжимаются в кулаки. — После того, как он сказал о тебе. Я хотел заставить его истекать кровью. И до сих пор хочу. Чем это делает меня лучше Натана? И Эндрю понимает. Он понимает парализующий ужас, который приходит при мысли о том, чтобы быть похожим на своего обидчика; что после всего он, в свою очередь, может опуститься достаточно низко, чтобы стать теми людьми, которые причинили ему боль. Он постукивает по пальцам Нила, и тот, моргая, смотрит на свои стиснутые руки, настолько напряженные, что из-под ногтей, наверное, течет кровь. Нил медленно отпускает их и, вновь моргая, смотрит на Эндрю. — Натан мертв, — твердо говорит Эндрю. Нил смотрит ему в глаза, но он все еще полностью неподвижен. — Ты не настолько жалок, чтобы принимать сигналы от мертвеца, Абрам. Нил некоторое время молча наблюдает за ним, а потом выдыхает, дрожа от облегчения. Он несколько раз вытягивает пальцы, и пятно пустоты в его глазах становится резче. — Я — не он, — шепчет он. — Нет, — соглашается Эндрю. Нил кивает и облизывает губы. Он замолкает на несколько секунд, обдумывая свои слова. — Я не могу обещать, что это больше не повторится. Эндрю подавляет раздражение. Дело даже не в драке, не в этом. Это настойчивая потребность Нила отдавать, нерешительность Эндрю принять это. Он провел всю свою жизнь, прикрывая собственную спину, он не нуждается в защите Нила. — Я могу о себе позаботиться, — говорит он. — Я не хочу, чтобы ты это делал, — огрызается Нил, глядя на Эндрю с непоколебимым упрямством. — Неужели ты не думаешь, что я лучше всех понимаю, каково это — никого не иметь в своем углу? Я на твоей стороне, Дрю. Я не собираюсь смотреть, как ты сражаешься в одиночку. Эти слова произнесены с такой простой честностью, что у Эндрю замирает сердце. Не так давно эти слова вызвали бы у него тревогу: непрекращающаяся потребность Нила защитить его, тот факт, что он утверждает, что вообще заботится о нем. Однако сейчас Эндрю не может сомневаться в их истинности. У Нила нет причин лгать, и, несмотря на то, что это должно быть невероятно, он упрямо опровергал скептицизм Эндрю с любой точки зрения. Он хочет защитить Эндрю — не потому, что хочет чего-то взамен, и не потому, что Эндрю уже прикрывает спину Нила, а просто потому, что верит, что Эндрю — тот, за кем стоит присматривать. Это в равной степени обезоруживает и ошеломляет — иметь и не ожидать, что кто-то даст взамен. Мысль об этом заставляет Эндрю хотеть дать еще больше. В основном из-за этого Эндрю проглотил реплику, которая точила его язык. Он встречает спокойный синий взгляд Нила и говорит: — Спасибо. Он не вдается в подробности, но знает, что Нил поймет, какой вес это имеет. Глаза Нила немного расширяются, и он грубо сглатывает, нависая своей рукой над рукой Эндрю, прежде чем сцепить их пальцы, после его кивка. Он наблюдает, как Нил подносит их переплетенные руки к губам и нежно целует суставы их пальцев. Эндрю с трудом подавляет дрожь. Нил несколько секунд смотрит на их руки, а потом переводит взгляд на Эндрю. — Всегда, — шепчет он, и это звучит, как правда.       

***

«Лисы» засыпают Нила вопросами, как только они входят на корт, а Мэтт практически перепрыгивает через диван, чтобы получше рассмотреть. — Приятель, что случилось? — спрашивает Мэтт, глядя на Нила обеспокоенными глазами, переводя взгляд с него на Эндрю, ожидая ответа одного из них. — Меня ударили по лицу, — весело говорит Нил, аккуратно обходя встревоженное подобострастие Мэтта и плюхаясь на диван. Он встречается взглядом с Эндрю и похлопывает по месту рядом с собой, когда Эндрю не сразу следует за ним. Эндрю внутренне усмехается этому жесту. Как будто это не всегда то место, где он сидит, как будто его волнует, что Нил следит за тем, чтобы они сидели вместе. Он упрямо игнорирует улыбку Нила, когда присоединяется к нему. — Кто? Разве мы не победили всех твоих врагов? — спрашивает Ники. Дэн фыркает. — Ты говоришь это так, как будто это блокбастер или что-то в этом роде, — говорит она, затем тычет пальцем в Нила. — Но в чем-то он прав. Нил поднимает руки в знак капитуляции. — Я не думал, что у меня остались враги. — С таким ртом? — говорит Эндрю, прежде чем успевает остановиться. — Крайне маловероятно. Мэтт хихикает, а Эллисон выглядит удивленной. Нил счастливо улыбается, как будто Эндрю, оскорбляющий его, стоит улыбки. Он стучит их плечами друг о друга. — Враги — сильный термин. Конечно, у меня есть несколько человек, которые меня не любят… — Несколько, — недоверчиво повторяет Эллисон. — Только вчера ты довёл до слез официанта в бистро. Рене подавляет смех рукой. — Это было очень плохо. Все взгляды поворачиваются к Нилу для объяснения, и Эндрю не может сдержать любопытную бровь, которую он выгибает. Нил закатывает глаза на их выражения лиц и жестом показывает Эллисон, чтобы она объяснила. Эллисон усмехается. — Он флиртовал с Нилом всю ночь, и, конечно, Нил случайно оказался совершенно не восприимчивым, потому что он ничего не замечает… — Эй! Неправда, — перебивает Нил, — ты учила меня флиртовать, а это был не флирт! — Это был сплошной флирт, — не соглашается Эллисон, обращаясь к остальным. — В конце вечера, когда он спросил, не хочет ли Нил чего-нибудь выпить, Нил указал на свою диетическую содовую и сказал: «Я пью». Мэтт смеется, падая на плечо Дэн, которая тоже трясется от хихиканья, и Ники с любовью откидывает голову назад. — Это плохо, — соглашается Ники. — Но не ужасно. Рене улыбается. — Если быть до конца честными, то после того, как официант объяснил, что он имел в виду, Нил сделал… гримасу. — Рене легкомысленно относится к этому, — злобно говорит Эллисон. — Он выглядел отталкивающим. Он был похож на Кевина, когда Ники доел невозможный гамбургер. — Не надо об этом, — говорит Кевин, не отрывая глаз от матча по телевизору. — Никогда не поднимай эту тему. Эллисон отмахивается от него и улыбается, когда Нил качает головой. — Дело в том, — быстро говорит Нил, — что большинство меня любят. — Только не тот футболист, который ударил тебя по лицу, — уточняет Эндрю. Нил ухмыляется и пожимает плечами. — Футболист? — повторяет Мэтт. — Я собираюсь вырубить его. — Я тоже, — соглашается Ники. — Что ты ему сказал? — Все всегда предполагают, что я начинаю споры, — ворчит Нил, его хмурый взгляд слегка уступает взгляду «можешь ли ты обвинить их», которым Эндрю стреляет в него. — Он сделал несколько ненужных замечаний. Я с этим разобрался. — Тем, что получил по морде? — удивляется Эллисон. — Сломав ему нос, — поправляет Нил, и самодовольство звучит раздражающе великолепно в его голосе. — Хм, — говорит Дэн, — неплохо. Но больше никаких драк. Я не хочу видеть синяков на тебе еще как минимум месяц. — Месяц, — выдыхает Ники. Выражение его лица становится грустным. — Извини, Эндрю, но пока никаких засосов. Эндрю даже не смотрит на него. Аарон фальшиво и громко рвет, отрывая глаза от телефона только для того, чтобы сердито посмотреть на Ники. — Ты такой отвратительный. Ники лыбится, ничуть не смутившись, встречая руку Эллисон, чтобы дать ей пять, и Мэтт улыбается между ними. Рене тоже улыбается. — Я рада, что ты не слишком ранен, Нил. Я уверена, что все, что он сказал, стоило такой реакции. Нил слегка улыбается Рене и кивает, его глаза встречаются с глазами Эндрю. — Да, — тихо говорит он, — так оно и было.       

***

Практика идет на удивление гладко. Они играют в схватку, в которой защита первокурсников настолько полагается на Эндрю, чтобы исправить свои ошибки, что он не может не начать общаться с ними. Что-то щелкает среди команды, и все они могут это сказать, даже Эндрю, которому технически все равно. Джек и Шина закрыли рты на достаточно долгое время, чтобы играть на корте с цивилизованным отношением, и первокурсники в целом были самыми сосредоточенными версиями себя за последние недели. Это не идеально — они «Лисы», у них никогда не бывает идеально, — но это куда лучше. К тому времени, как они закончили тренировку на сегодня, Дэн и Нил улыбались друг другу, а Кевин выглядел нехарактерно довольным. Нил бежит к Эндрю, его шлем болтается на руке. — Это было так весело, — смеется он, задыхаясь. Эндрю показывает на собственное плечо, и Нил благодарно плюхается на него. Он потный, раскрасневшийся и улыбчивый, и, несмотря на недовольство Эндрю этой игрой, Нил после экси — зрелище, к которому Эндрю неравнодушен. — Отличная работа, «Лисы», — говорит Дэн. — Логан, хорошая работа в отбивании мяча, не перебарщивай с грубой силой, и это прекрасно сработает в игре. — Спасибо, Кэп, всё будет, — говорит Логан, прислоняясь к Рори, чтобы перевести дыхание. — Риз, твои перехваты выглядят великолепно, но не утомляй себя из-за скорости, если пасы становятся быстрее, Нил займётся этим. Нил показывает ей большой палец для выразительности, и Риз ухмыляется ему, а потом отвечает Дэн: — Слава богу, я там умирала, — смеется она. Дэн тоже смеется и хлопает в ладоши. — Сегодня было здорово, ты должна гордиться. Давайте удвоим эту энергию перед «Лонгхорнам» и выиграем пятничный матч. После этого они расходятся по раздевалкам. Нил — головокружительная тяжесть рядом с Эндрю, он, тараторя, разговаривает с Кевином. — Риз… — начинает Нил. — Нужно поработать над дальней целью, — заканчивает Кевин. — Она колеблется, — соглашается Нил. — Этой секундной паники достаточно, чтобы она потеряла контроль. Кевин решительно кивает. — Джек хорош, но он такой грубый, что получает больше ударов, чем голов. — Идеальная стратегия, если мы будем играть с «Шакалами» на каждом матче, — криво усмехается Нил, и Кевин ухмыляется. — Завтра дивизионная тренировка? — Определенно, — соглашается Кевин. Он потирает подбородок. — Я не знаю, что для них будет лучше. Эндрю даже не осознает, что обращает внимание на их разговор, пока не говорит. — Пусть Риз попрактикуется в штрафных с половины корта, затем с дальнего корта, попеременно. Для схваток просто поменяй метку Джека на метку Мэтта, он получает большую часть своих ударов, потому что Рори намного меньше. Одного взгляда на их лица достаточно, чтобы ему захотелось немедленно взять свои слова обратно. Они наблюдают за ним с одинаковыми благоговейными выражениями — Нил, что неудивительно, покраснел, а Кевин находится в нескольких секундах от мыслей о профессиональном спорте. Эндрю молча наблюдает за ними в течение одной секунды, прежде чем решительно уходит, чтобы не быть свидетелем последствий своей ошибки. Он оставляет их, разинувших рты, хватает свою одежду из шкафчика и направляется в душ. Это длится до тех пор, пока они не добираются до машины. — Эндрю, — говорит Кевин в третий раз за последние пять минут, — это значит, что ты станешь профессионалом? — Не спрашивай его об этом, — ворчит Нил, затем поворачивается к Эндрю. — Но это было блестяще. — Что было блестяще? — удивляется Ники, толкая локтем Кевина, когда тот слишком сильно наклоняется на сиденье Ники. Кевин скулит и падает на спину. — Он давал нам советы для первокурсников, — объясняет Кевин, практически подпрыгивая на месте. — Хороший совет. Совет по экси. Ему не все равно. Ники разевает рот и встречает в зеркале заднего вида бесстрастное выражение лица Эндрю. — Правда? Или ложь? — Я разобью эту машину, — предупреждает Эндрю. — Не в первый раз, — замечает Аарон, не отрывая глаз от телефона. Руки Эндрю крепче сжимают руль. — Эндрю, — жалуется Кевин. — Ты вообще меня слушаешь? Эндрю не отвечает и резко сворачивает за угол, толкая их всех вперед. Нил ухмыляется ему, и Ники взвизгивает. — Эндрю, — настаивает Кевин. — Эндрю. Эндрю. Нил огрызается по-французски. — Что я тебе говорил насчет давления на него? Сегодня он проявил интерес, и это невероятно, но это не значит, что ты можешь наброситься на него, чтобы пойти дальше. Ты его спугнешь. Эндрю поднимает бровь, и Нил бросает на него извиняющийся взгляд. Эндрю отстраненно размышляет, не следует ли ему просто стиснуть зубы и заняться французским языком. Кевин хмурится. — Поощрять Эндрю — рабочая схема. У него даже было что сказать сегодня. Мы ведь хотим повлиять на него, чтобы он сделал правильный выбор. — Неужели ты серьезно ничему не научился? — спрашивает Нил. — Самый простой способ потерять его интерес — это заставить его что-то сделать. Он откажется только потому, что ты от него этого ждёшь. Эндрю резко тормозит, и все они снова летят вперед. Аарон чертыхается. — Вон отсюда. Аарон вылезает без предисловий, а Ники бросает на них усталый взгляд, прежде чем помахать на прощание. Кевин уходит последним, бормоча что-то себе под нос и хмурясь, когда захлопывает дверь. На несколько мгновений воцаряется тишина, глаза Нила задерживаются на чем-то за окном, затем он поворачивается и встречается взглядом с Эндрю. — Мне плевать на экси, — говорит Эндрю. Нил пожимает плечами и кивает. — Я знаю. — Я сделал это предложение только в надежде, что вы оба замолчите. От постоянного гудения у меня разболелась голова. — Ничего страшного, — говорит Нил. — Твоё предложение было хорошим, спасибо. Эндрю прищуривается, ища в словах скрытый намек на что-то еще. Ожидание, может быть, или ложь. Конечно, он терпит неудачу; конечно, Нил — не что иное, как понимание его сложных чувств по отношению ко всему этому. Он работает над размытыми мыслями в своей голове, обдумывает то, что может озвучить. Обильно сглатывает. — Я не знаю, что буду делать, — признается он. Это истина, пусть и незначительная. Мысль о том, что ему позволено самому делать выбор, все еще настолько чужда Эндрю, что он солгал бы, если бы сказал, что не борется с этим. Свобода, которой ему никогда не давали, — он может сам строить свое будущее, нет неправильных ответов, нет негативных последствий, все зависит от него, теперь ему все позволено. Нил смотрит на него с полным пониманием. — Это тоже нормально, — тихо говорит он, поворачиваясь в кресле лицом к Эндрю, прежде чем прижать колено к груди. — Ты помнишь, что я сказал? Эндрю закатывает глаза. Конечно, он помнит, даже если бы его память не была эйдетической, забыть это было бы невозможно. — Что бы я ни хотел делать, ты думаешь, что у меня все получится, — цитирует он, и его скучающая протяжность расходится с тем, что на самом деле заставляют его чувствовать эти слова. — Вот именно, — соглашается Нил. — И это правда. У тебя есть время, у нас есть время. Спешить некуда. Хорошо? Эндрю встречает спокойный синий взгляд его глаз, немного обеспокоенный тем, насколько раздражающе эффективны его слова. Это не должно быть так просто, и все же… Он усмехается, отталкивая лицо Нила. — Как скажешь, наркоман.       

***

Подушка, которую запускает Эндрю, отскакивает от деревянной двери и падает на половицы. Настойчивый стук не прекращается. Эндрю чувствует себя убийцей, когда оттаскивает себя от теплого дивана. Он решает, что если это не чрезвычайная ситуация, то он убьет того, кто находится по другую сторону двери, и создаст ее сам. Сияющее лицо Ники встречает его, и он открывает рот прежде, чем Эндрю начинает угрожать его существованию. — Привет, мой кузен, — поет он, прислоняясь к дверному косяку. — Хочешь пообедать? Эндрю не хочет обедать. Его единственный урок криминологии на этот день был отменен, что дало ему массу свободного времени. У Кевина есть свои занятия, а Нил ходит по магазинам с Эллисон, оставляя общежитие пустым, чтобы Эндрю мог делать все, что ему заблагорассудится. По телевизору показывают документальный фильм о водных обитателях, а на журнальном столике стоит ванна с медленно тающим мороженым. Эндрю переводит взгляд с этого на Ники. Ники все еще ухмыляется, как будто это оскорбительное обнажение зубов каким-то образом повлияет на решение Эндрю. На секунду Эндрю подумывает о том, чтобы захлопнуть дверь перед его носом, но, как по команде, его желудок урчит. Лицо Ники светлеет, а Эндрю продолжает тупо смотреть на него. — Ты платишь, — сдается Эндрю, подходит к кофейному столику, засовывает коробку в морозилку и берет ботинки с обувной полки. Ники явно обрадовался. — Конечно, я плачу! Куда пойдем? — Мне все равно, — говорит Эндрю. Ники все еще улыбается, когда бежит по коридору общежития, и Эндрю тычет в него пальцем. — Прекрати все это, или я передумаю. — Да, сэр, — смеется Ники. — Давай выберем место, которое отправит Кевина в могилу. Ники выбирает плохо освещенный итальянский ресторан. Он бесстыдно флиртует с официантом, искажает произношение ряда блюд в меню и опрокидывает стакан воды — и все это в течение первых десяти минут. Эндрю упрямо игнорирует, насколько все это знакомо. — Итак, — говорит Ники, вытирая стакан горой салфеток. — Как поживаешь? Эндрю бросает на него равнодушный взгляд, и Ники смеется. — Я должен попытаться, верно? — Тебе не нужно ничего делать. — Вдохновляет, — задумчиво кивает Ники. — Я мог бы применить эту логику к своему промежуточному экзамену по маркетингу, но он надирает мне задницу. — Насколько сложным может быть маркетинг? — усмехается Эндрю. Ники загорается от того, что его спрашивают, от того, что Эндрю действительно вовлечен, и он немедленно пускается в объяснения. Эндрю правит той частью себя, которая хочет заткнуть его, и вместо этого молча сидит, разрывая на части свою пиццу, пока Ники тараторит о поведении потребителей и рекламе. — Итак, — произносит Ники после своей тирады с полным ртом ризотто. — Ты и Нил. Эндрю почти уважает его бесстрашие, целясь прямо в горло. Он медленно барабанит пальцами по столу, и взгляд Ники скользит по его рукам и обратно к лицу. — Ты хочешь лишиться пальца? — Не особенно? — Ники морщится. — Послушайте, я люблю вас, ребята, серьезно! По отдельности и вместе. Я просто хочу проверить. Эндрю показывает на свои пальцы. — Осторожнее, Ники. Ники поднимает две руки в знак капитуляции, но демонстративно продолжает. — Я знаю, что вы, ребята, не вешаете ярлык на все… то, что у вас происходит, и мне жаль, что иногда я называю его твоим парнем. Я забываю, но я знаю, что для тебя все по-другому. Эндрю только моргает. Ники нервно потягивает свой напиток. Он сглатывает и вытирает руки о джинсы. — Я знаю, как трудно впускать людей. Но с Нилом… Ты и он — вы работаете на какой-то странной инопланетной частоте, которую остальные из нас не понимают. Эндрю тупо смотрит на него. — В этой тираде есть смысл или ты просто пытаешь меня своим голосом? Ники слегка улыбается, несмотря на то, что Эндрю не шутит. — Я хочу сказать, что… Я рад за тебя, — говорит Ники, и голос его звучит до странного искренне. — За то, что впустил его и позволил себе что-нибудь приятное. Эндрю хочет задушить его. Не только из-за его величественной самонадеянности, но и из-за того, что он так точно попал в цель. Возможно, Ники уделяет ему больше внимания, чем считает Эндрю. Тем не менее, Эндрю никогда бы не признался в этом, поэтому вместо этого он бросает на него пустой взгляд. — Сделай мне одолжение: давай больше никогда не будем разговаривать подобным образом. По крайней мере, у Ники хватает ума выглядеть смущенным, когда он пожимает плечами, послушно меняя тему на что-то более безопасное, продолжая запихивать ризотто в рот при каждой паузе. У Эндрю руки чешутся выкурить сигарету, но он не двигается, заставляя себя сбросить напряжение в теле. Он методично разбирает остатки пиццы и делает вид, что слова Ники не звучат в его ушах тревожным звоном. Я знаю, что трудно впускать людей. Я рад за тебя. Эндрю задается вопросом, когда он стал таким чертовски прозрачным.       

***

Он все еще думает об этом, когда они возвращаются в общежитие. Ники, радостно помахав рукой, мчится на дневные занятия, а Эндрю плывет к крыше. Воздух щиплет нос, но это еще не самое худшее. Эндрю закуривает сигарету и затягивается, глядя, как клубится дым. Принять это, принять желание — это трудно. Это трудно, потому что это Нил, а Нил всегда поступает правильно по отношению к Эндрю. Поскольку все это, вероятно, затянулось надолго, это было неизбежно. Эндрю саморазрушителен в самом худшем смысле, все, к чему он прикасается, превращается в пепел, и это был только вопрос времени, когда Нил вступит с ним в драку. Но теперь это не то, с чем Эндрю должен бороться, чтобы держаться подальше. Впервые в жизни он не видит опасности в желании, точно так же, как нет опасности в Ниле. В этом есть что-то в равной степени волнующее и невероятное — что даже с минным полем границ Эндрю и упрямой решимостью Нил выбирает именно его. Он докуривает сигарету и достает другую как раз в тот момент, когда дверь с грохотом открывается. Эндрю ждет знакомого веса рядом с собой, ждет тепла, исходящего от Нила, гула энергии, которую он, кажется, всегда излучает, запаха мыла, прилипающего к его коже. Эндрю предлагает ему сигарету, но Нил качает головой, не сводя глаз с лица Эндрю. — Пялишься, — говорит Эндрю. — Всегда, — легко соглашается Нил. — Эллисон купила мне укороченный топ. — Неужели, — скучающе отвечает Эндрю, как будто мысль о Ниле в укороченном топе не приводит его мозг в мгновенный овердрайв. Черт бы побрал Рейнольдс и ее вмешательство. — Ага, — подтверждает Нил, все еще глядя на Эндрю с той же раздражающей мягкостью. — Ники сказал, что вы, ребята, поговорили по душам за обедом. Эндрю усмехается. — Ники истекал эмоциями, пока мы ели итальянскую еду. Нил усмехается. — Как захватывающе. Он устроил спектакль по какому-то важному поводу? Эндрю тушит сигарету о бетон и смотрит, как она падает на тротуар. — Любопытный. — Конечно, — соглашается Нил, упираясь ногами в карниз, его губы кривятся в улыбке. Эндрю не может не смотреть. Лицемер, может быть, но в притяжении взгляда Нила всегда было что-то магнетическое. Он, наверное, понятия не имеет, как хорошо выглядит сейчас — кудри взъерошены от ласковой руки Рейнольдс, сиреневый свитер с круглым вырезом и закатанными до локтей рукавами, открывающими нарукавные повязки, этот мягкий взгляд на его лице, в его глазах, тянущихся к потрескавшимся губам, полностью охватывающий и обезоруживающий, и просто — это все, чего хочет Эндрю, на самом деле. — Да или нет? — бормочет Эндрю. Взгляд Нила рассеянно задерживается на губах Эндрю, и ему требуется мгновение, чтобы осознать вопрос. — Хм? — он напевает, взгляд скользит по лицу Эндрю. — Что? Эндрю раздраженно закатывает глаза, как будто он не провел последнюю минуту, сочиняя мысленные стихи обо всем облике Нила. — Да или нет? — повторяет он. — С тобой всегда «да», — говорит Нил мягким голосом, закрыв глаза и слегка наклоняясь. — За исключением тех случаев, когда это «нет», — напоминает ему Эндрю. Он берет руки Нила и кладет себе на плечи. — Только здесь. — Хорошо, — шепчет Нил. Эндрю кладет одну руку на изгиб шеи Нила, а другую — на его челюсть. Пальцы Нила вцепляются в ткань футболки Эндрю, подбородок задирается вверх. Эндрю втягивает нижнюю губу Нила зубами, прежде чем их губы соприкасаются. Нил удовлетворенно вздыхает, и Эндрю проглатывает этот звук, углубляя поцелуй, притягивая его невозможно ближе, гоняясь за теплом его рта, прижимая пальцы к бешено бьющемуся пульсу. Нил отстраняется, чтобы поцеловать Эндрю в челюсть, а затем царапает зубами его горло. Эндрю пытается подавить дрожь и знает, что ему это не удается, когда губы Нила растягиваются в улыбке на его коже, целуя и покусывая, напевая, и Нил определенно доволен всем этим. — Заткнись, — выдавливает Эндрю, его руки сжимаются на Ниле, смущенно. Нил отстранился, губы приоткрылись, а кожа покраснела. — Ничего не говорил, — поддразнивает он, слова скользят вместе, как мед, и дыхание прерывается, когда Эндрю притягивает его ближе и снова прижимает их губы друг к другу. Они целуются до тех пор, пока губы Эндрю не начинают покалывать, а Нил не начинает тяжело дышать ему в рот, пока жар их тел не начнет контрастировать с прохладным воздухом. Эндрю прижимается поцелуем к линии волос Нила, и тот удовлетворенно вздыхает. И тут до Эндрю доходит — на крыше, где небо вокруг них медленно тускнеет, вкус табака и Нила задерживается у него на языке, где рядом с ним раскрасневшийся, счастливый и задыхающийся Нил, — до Эндрю доходит, что он хочет этого навсегда. Откровение не должно быть такой пощечиной, но… Так оно и есть. Он только что смирился с тем фактом, что ему вообще разрешен Нил, и все же его разум мчится вперед, желая большего. Будущее всегда было для Эндрю абстрактным понятием, как и вечность. Эндрю всегда знал, что жизнь — это постоянная битва за выживание, за то, чтобы пережить ее в следующую минуту, не говоря уже о том, чтобы подумать о следующих нескольких годах. Его всегда возмущал огонек детской надежды, который никогда не угасал в его груди, и сейчас его, казалось бы, труднее игнорировать — невозможно погасить, пламя только поднимается выше. Кроме… теперь оно не обязательно должно быть потушено. Будущее осязаемо. У него есть нити, основы, семена, которые можно было бы посеять — которые могли бы, если бы он захотел, расцвести во что-то большее. Отстраненно он задается вопросом, не ударился ли он головой, ведь, должно быть, Эндрю слегка разочарован, раз использует метафоры по отношению к тому, что будет дальше. Тем не менее, это мысль, и, что удивительно, не та, которую он хочет немедленно прогнать. Он смотрит на Нила, который наблюдает за Эндрю со своим обычным тихим удивлением, и протягивает руку, чтобы провести по шраму на щеке. У Нила резко перехватывает дыхание от мягкого прикосновения, и он сворачивается калачиком в руке Эндрю, а потом прижимается поцелуем к повязке на внутренней стороне запястья. Он снова поднимает голову, великолепный и живой, и улыбается. — Хорошо? Эндрю наблюдает за ним какое-то мгновение, впитывая его: глаза ловят небольшую морщинку на лбу Нила, ямочку на его щеке. Мальчик, сотканный из лжи, который встречает Эндрю со всей откровенностью. Он с трудом сглатывает подступающие к горлу эмоции и кивает. — Всё хорошо, — бормочет Эндрю и впервые в жизни верит в это.