***

— Блять.! — Что случилось то уже? — Ты видел что в магазинах происходит? Это какой-то пи… — начал свой увлекательнейший рассказ Чуя, закрывая входную дверь. — Ну и что же там происходит? Небось продукты в магазинах стоят, верно? — флегматично ответил Дазай, стоя в этот момент на балконе и докуривая одну «Столичную». — В том и дело, что не стоят! Вот ты сейчас куришь эту сигарету… А знаешь ли ты, что она — последняя? Может на этой неделе, а может и в этом месяце? — громко и, очевидно нервничая, сказал рыжий. — Ах, ну не будет этих — будут другие. Зачем ты так орёшь? Опять отвлёк меня от столь интересного занятия — смотреть на голубей, что сидят на крыше соседнего дома. Ты знал, что Мефодия нашего-то котяра сцапал? Я вчера видел. Может, туда пойти?.. Я даже время запомнил. — Когда это вчера? Я и не помню уже. Стоп, ты уже своих летающих крыс по именам называешь? Что же ты такой ёбнутый в последнее время? На сигареты — плевать, на голубей помойных — нет. Ты не выходил из дома уже, блять, неделю! Дазай, чёртову неделю! Это не нормально! — начал ещё сильнее кричать Чуя. — Да вроде не плевать. Вон, смотри – стою, курю. Голубоглазый подошёл к арке, что ведёт из кухни на балкон, и уже хотел выйти, как Дазай крикнул: — Стой. Чуя опешил. Он не на шутку испугался и остановился. Дазай продолжил: — Смотри, Мефодий воскрес. Тот кот Святослава сожрал. — вновь флегматично произнёс Дазай, кидая бычок с балкона. — Да это уже ни в какие ёбаные ворота не лезет, идиот! Я с тобой разговариваю или со стеной?! — Если ты смотришь на стену — то думаю, что со стеной. — с лёгкой улыбкой сказал Дазай, повернувшись лицом к Чуе и облокотившись на оконную раму. Чуя не мог уже это терпеть. Гнев просто переполнял его и он был готов скинуть этого чёртового идиота с этого чёртового балкона. Он стремительно подошёл к Дазаю и, схватив того за майку, наклонил, давая бледным в бинтах руках непроизвольно повиснуть перед окнами квартир на нижних этажах. В ответ на это шатен лишь слабо улыбнулся, ещё больше зля рыжего. — Да как же ты меня заебал! Я к тебе по нормальному, а ты выёбываешься! Что тебе не так? Сука, я просто скину тебя сейчас с этого балкона. Будешь летать, как эти проклятые голуби! Они же тебе дороже меня, верно?! — срывая голос кричал Чуя, по щекам которого непроизвольно начали стекать слёзы. На это шатен ничего не ответил. Лишь лёгкая улыбка на его лице превратилась в немой смех. Он закрыл глаза, ещё больше переваливаясь за оконную раму. — Да хватит! Я больше не могу! Чуя потянул Дазая обратно и толкнул так, что последний опрокинулся на стену, сползая подобно тряпичной кукле, а сам присел около окна и, всхлипывая, закрыл лицо руками. Кареглазому мучителю стало не по себе. Он ещё никогда не видел своего Чую плачущим. — Да ну, чего же ты. Я шутил. Эй, слышишь? Я пошутил! — начал оправдываться Дазай. Чуя никак не ответил на это. Казалось будто тот уснул, лишь тихие всхлипы выдавали его. Тот сидел, уткнувшись носом в колени и совсем не желая даже смотреть в глаза шатену. Дазай ничего лучше не придумал, чем наклониться и нежно поцеловать своего любимого в затылок. Чуя поднял голову, и посмотрел в глаза своему Дазаю. — Ну вот, уже весёлый. Отлично, а тепе..— реплику шатена прервал голубь, что сел на оконную раму. — Ах, твой Мехуёдий, или как там его, прилетел. — со смешком в голосе, проронил Чуя. — Мефодий, вообще-то, но тебе можно. — повернувшись, сказал Дазай.