All the way

Сейчас, когда Ева стоит у ещё теплого камина в гостиной на 1 этаже их дома, в строгом костюме, с собранными тонкой черной резинкой в хвост волосами – их прошлое кажется почти невозможным. Пожалуй, лишь тонкие и уже мало заметные очертания шрамов на телах у обеих позволяют вспомнить то, что было. То, какими они были. Впрочем, как и весь этот период, пока Вилланель вынашивала их дочь, параллельно создавая собственный дизайнерский проект для их нынешнего дома, а Ева внезапно открыла для себя путь в журналистике. По ночам они подолгу разговаривали, укутываясь в теплую нежность и истому... - что часто случалось вскоре после того, как Ева просыпалась среди ночи и шла в ванну, чтобы держать над унитазом волосы Вилланель (прелести первого триместра открылись им обеим в полной мере); или после того, как они с Вилланель, отлично чувствующей себя во второй половине беременности, впивались друг в друга, жадно беря и самозабвенно отдаваясь каждую из ночей, до которых, казалось, сужался весь их мир... Все это кажется сейчас совершенно нереальным, словно сотканным из туманной дымки, готовой при малейшем прикосновении рассыпаться. Однако теперь у них есть живое доказательство того, что все это было – сладко спящая в приставной колыбельке в белоснежной спальне наверху их десятимесячная дочь. Самый прекрасный и самый любимый в мире младенец! Поток мыслей Евы прерывает теплая рука, из-за спины обнимающая ее под грудью, рука, на безымянном пальце которой можно нащупать надетое Евой обручальное кольцо с гравировкой «All the way». Вторая рука проводит по собранным в хвост евиным волосам. И горячий в предвкушении, тягуче-нежный шепот усмехается ей в ухо: «Wear it down»...