Перья и чёрная кровь

      С рассветом, аквамарином залившим обжитый лесом котлован – лимонные лучи в него проливались только около двенадцати часов, сквозя через ажурные кроны, очнулись и разразились трелью не только местные вьюрковые. Запел, а, точнее, раздражающе завизжал и завибрировал внутренний карман кожанки, выдёргивая её владельца из задумчивого, созерцательного дзена.       «Экзекуционно-воспитательные» меры Небес не прошли без последствий. Как бы заторможено моргавший юноша не боролся с подкрадывавшейся усталостью, истощение победило: он вновь провалился в смутную дрёму, так и замерев в прежнем положении. Чимину же достался кокон из тишины вокруг лога, бесшумное сопение под боком и ни капли не разгладившееся, со скорбной морщинкой между бровями лицо любуйся-пока-не-спалили.       Он был совсем не против побыть в непривычной, значимой роли, охраняя чуткий сон, и вполне успешно справлялся с этой задачей, пока кто-то из двух долбанных «ранних пташек» не заблагорассудил объявиться.       Пальцы попытались заглушить сигнал как можно быстрее, вытаскивая смартфон и отвечая на вызов, но ресницы на осунувшейся мордашке задрожали, и синхронно с громко-энтузиазмным «Охайо!» в динамике полумесяцы узрели затуманенные, в сонной пелене ониксы.       - Все оправдания кроме «меня в жопу по-настоящему клюнул петух, и поэтому я настолько назойливый в беспардонную рань» будут караться передачей абсолютно не щадящих пиздюлей. Персонально, не почтой, - мрачно процедил демон, непроизвольно соболезнуя помятому я-проснулся.       - Ты же не спишь, так что какая разница, когда слышать мой завораживающе-низкий баритон?       Я - нет, а вот…       - Чего надо?       - Что у тебя со связью? Ты со мной по пачке чипсов разговариваешь? Потому что даже воображаемый телефон, сложенный из ладони, работал бы лучше.       - У меня пикник в горах. И если у тебя нет ничего стоящего мне сообщить - «вы будете посланы абонентом через пять, четыре…»       - Есть! - мгновенно перешёл в серьёзный режим Тэхён. - Динь-Динь всё ещё с тобой?       - Я не дам тебе к нему и близко подойти, не то что парой слов переброситься, - ультимативно прорычал Пак. Чёрная смородина, хоть и всё ещё утомлённая, любопытно сфокусировалась на нём.       - Нет-нет, ты бы отослал свою фею, как в прошлый раз, потому что, как и в прошлый раз, беседа безотлагательная, новости не очень вдохновляющие…       - А нормальные новости ты в свой ассортимент когда-нибудь подвезёшь?       - Ну уж извините, это не я бегаю от всего Тартара и укрываю то, что желанно Королю больше всего.       - Того, кто желанен.       - Что?       - Того.       В трубке ненадолго поселилось красноречивое, недовольное ты-шутишь-что-ли молчание, но после Ким вновь уступчиво пробормотал:       - Ну так что? Медлить - не в твоих интересах.       - Ладно. Место с меня. Жди.       - Окей, понято-принято. Какой важный мистер-премьер-министер! Что-то я подзабыл, когда нанимался твоим личным секретарём.       - Не я тебе позвонил, - справедливо отзеркалил претензию блондин и нажал на «отбой». Карамель обратилась к Чону, севшему и сосредоточенно на него вылупившемуся: - Солнышко встало? Что тебе снилось, солнышко?       Тот, всё ещё немного неловкий с этим новым, безвраждебным и тёплым отношением к себе, оробел, но насущное выразил:       - Твой друг не сможет попасть в эту область, но он сказал поспешить, так что нужно куда-то переместиться.       Даже собственное «твой друг» так и не обнаружило очевидную несостыковку. До сих пор.       - Мой друг обожает всё драматизировать, превращая в театр. Я ему потворствовать не собираюсь: уж полчаса со своими «брекин ньюсами» потерпит, не переломится. Что сейчас важнее, так это: как ты себя чувствуешь?       На бледной, будто совсем не отдыхавшей, а ещё больше вымотавшейся физиономии расцвело недоумение:       - Хорошо.       - Со шкалами у тебя затруднительно, но с наречиями-то не должно. Не преувеличиваешь?       - Нет. Всё правда в порядке… - сощуренный мёд, казалось, сканировал до самого дна со всем внутренним не-подглядывай-пожалуйста, - Ну почти.       - И это почти заключается в… ?       - В том, что у меня словно ангельские резервы израсходовались и пополняются очень неохотно.       - Ты как будто суд дементоров посетил, а не вашу хренову контору, - с мощнейшей неприязнью к этой самой конторе проворчал подопечный. - Ещё один повод сжечь её и всех тамошних миньонов дотла.       - Нам надо поторопиться, - прочнее смутился Гук с маленькой, застенчивой улыбкой - приятно, когда за тебя жаждут поквитаться - и подорвался на ноги практически без шаткости.       - Смотри, из штанов не выпрыгни, торопыжка, - поднялся следом Чимин, отряхивая скинни-брюки от прилипших былинок. - Локацию я уже выбрал. Ты сразу за мной? - перед ним как-то слишком лениво, ретиво и «со скрипом» разверзлась мазутная клякса. Точно и не планировала вовсе.       Насторожившийся, напряжённый брюнет сразу не ответил, в растерянности копаясь в себе и что-то явно не отыскивая, а когда чужой правый оксфорд уже шагнул в неприветливо забулькавшую скважину, экстренно вскрикнул:       - Стой!       Элегантный ботинок вернулся обратно, приземлившись рядом с левым:       - Что?       - Я, кажется, лететь не смогу.       Чаинки в радужках переживательно всколыхнулись:       - Как? Почему? Настолько батарейка разрядилась?       Несчастное выражение замешало в свой спектр вину:       - Видимо, да…       - Но крылья всё ещё при тебе, просто в них недостаточно «волшебной пыльцы»? - скорее для собственного успокоения протараторил высокий голос. Но и утешить тоже постарался: - Ничего страшного, если она потом восстановится в изначальном объёме! Она же восстановится?       - Да.       - Ну тогда у нас один вариант: я тебя «прокачу».       На сомнительную затею и без того расстроенные агаты окончательно погрустнели:       - Я не пойду в твой портал. Мы же это уже обсуждали.       - Потому что боишься и тебе противна скверна, я помню. Но ты туда окунёшься не один. И я буду рядом: держать крепко, что бы не случилось. Как тебе такая сделка? Ты мне доверяешь?       Это риторический вопрос?       Прекрасно знаешь ведь, что «да».       Даже больше, чем хотелось бы.       - Хорошо, - лакричный взор храбро вспыхнул. - Только давай побыстрее.       Пак одобрительно кивнул, ободряюще улыбнувшись, и протянул руку. Вкладывать свою пятерню в тут же обхватившую её другую было как-то по-особому близко. И, вроде бы, когда уже испробованы более тактильные, интимные «на ощупь» - откровенные касания, объятия и поцелуи, слияние двух ладошек - такой пустяк… Но кожу всё равно пронзили электрические искорки, порождённые магнитным полем, а в их треске засквозило первое обетное «не отпущу» и первое кроткое, согласное «так не отпускай».       Как только за обоими «пассажирами» сомкнулась живая, чертёжная тушь, её микроскопические аспидные частицы заклубились и словно сердито заурчали. Их отторжение принялось царапать каждый участок тела тонкими, острыми коготками с единственным стремлением - на крупицы раскроить чужеродный, штопором ввинтившийся элемент.       Мгла не лезла в ноздри, ушные щели или рот, но Чон ощутил, как неумолимо поглощается ею, как она норовит засосать в дремучие недра и там переварить, расщепить на атомы, чтобы проще было обратить в непритязательное, безликое ничто. Только замок из пальцев, стиснутый ещё железнее, незыблемым залогом и якорем обещал, что голодный сумрак ничего не получит.       Никогда прежде хранитель не был настолько обессиленным перед материальной, нагнетающейся со всех сторон опасностью. Здесь, с потускневшим божьим светом в груди, не способный защититься и впервые сам нуждающийся в защите, он на всю глубину, наконец, понял, почему Чимин так яростно бесился от любых намёков на собственную слабость. И остервенелое уничижение к ней испытывал.       Непрерывно контактируя с этой промозглой, подавляющей естество субстанцией, не имея даже шанса вымыть её из своих вен, он не мог позволить себе прогнуться. Не мог позволить пробить брешь в своей броне. И в ком угодно видел «противника», не выключая оборонительный механизм ни на миг. Заочно выставляя штыки и копья, чтобы никто не ударил.       Быть слабым с кем-то - значит стопроцентно ему доверять. И юноша надеялся, что когда-нибудь подопечный разрешит себе слабость рядом с ним.       Но пока блондин где-то в кромешном «возле» наоборот концентрировал внутри весь воинственный, ещё с горем пополам наскребающийся в закромах, сверхъестественный потенциал. Потому что раньше путешествия «дьявольским методом» не занимали дольше нескольких секунд. Нырнул в жидкую сажу, оформил в мыслях чёткое намерение, и тёмное измерение изрыгнуло тебя там, где пожелал. А теперь оно отказывалось. Ёжилось, иголилось, огрызалось и сопротивлялось. Не подчинялось.       Почему скверна обязана удовлетворять твои прихоти? Уже огромным одолжением было то, что она вообще откликнулась на твой призыв. Кто ты такой, чтобы диктовать тут свои условия? Демон? Как-то не похож. Маловато в тебе власти над своенравной, хищной стихией.       Они не продвигались, застряв в одной, утопической точке. А пространство вокруг переругивалось полчищем родом-из-кошмаров шепотков, сгущаясь и резонируя над макушками. Но если для Пака этот жужжащий, кусающийся и жаждущий поработить рой был обыденным неудобством, то для его спутника - вряд ли. Золотая струнка, жалобно подрагивающая, почти совсем погасла, однако он явственно считывал чужие ужас, смятение и панику.       Поэтому и сжимал ладонь плотнее. Поэтому злее, агрессивнее и авторитарнее шипел на непокорную Тьму, дабы та доставила, куда требуется. Специально кипятил в капиллярах рубиновый гемоглобин, плавил в доменной, сердечной печи ванадий и молибден, чтобы убедить несговорчивую гадину: булатности тебе недостаточно?! Вот же она, жри, сколько угодно! Может, твоей доли в крови и стало меньше, но гнева не убавилось ни на грам. Так что завали привередливое, придирчивое ебало и перенеси, куда следует!       Судя по всему, упорство Чимина перебороло взбунтовавшиеся чернила - они нерадиво, но поддались. С максимальным пренебрежением вышвырнули посреди узкого закоулка, обрамлённого кирпичной кладкой раритетных зданий, где-то в Калифорнии.       Чужую руку он так и не высвободил, поэтому успел поймать запнувшегося о воздух и чуть не проскрёбшего подбородком асфальт ангела. Тот, еле смаргивающий эфемерную нефть и закашлявшийся, будто умудрился ею наглотаться, дезориентировано озирался по сторонам, цепляясь за так любезно подставившиеся в качестве опоры плечи.       - И как поездочка? - за подтруниванием в интонации пряталась встревоженность.       - Не очень. Тебе постоянно приходится преодолевать такое?       - Ну-у, нет. Наверное, моё «транспортное средство» так на твою святую сущность среагировало… - Да-да, конечно, а то, что я чуть не утратил над ней контроль, потому что перестал соответствовать необходимым нечисти характеристикам, совершенно не при чём.       - Там этой сущности жалкие крохи… - с досадой буркнул себе под нос Гук.       - Настолько всё плохо?!       - Нет, то есть… Я просто не привык к таким своим беспомощности и бесполезности.       - Ты не бесполезен. И это ведь не навсегда.       - А как мне за тебя сражаться? - продолжил сетовать брюнет, даже не заметив искренней фразы. - Какой от меня толк, если я сейчас и с одним низшим не справлюсь?       - Но с разглядыванием всяких винтажных шутковин-то справишься? Больше от тебя ничего не требуется на грядущие несколько часов. И сражаться тоже ни с кем не надо. Тэхёну, если уж очень приспичит, я и сам с удовольствием втащу, - лукаво подмигнули лунные дольки, и их обладатель потянул компаньона за безропотную «лапку» на купающийся в полуденном кадмии и редких пешеходах тротуар.       - Что? Куда мы…       - Не «мы». Пока что. Ты - отправляешься вот в этот барахольный магазин «Тысяча мелочей» и дожидаешься там меня, - белобрысая голова кивнула на стёкла, за которыми башенками возвышались фарфоровые статуэтки, пестрили пачки марок с календариками, и крутилась стойка с ретро-очками. - А я - иду за новой информацией к мастеру по трансфигурации мух в слонов. Настало время офигительных историй.       Догадавшись, для чего понадобилось такое разделение, смышлёные обсидианы посмотрели с укором:       - Я бы не стал подслушивать вашу беседу.       - Я знаю.       - И нам нельзя отдаляться друг от друга!       - Я буду за одним из тех столиков на летней веранде, - снова указал на скромное кафе через дорогу Пак. - Только в окно не высовывайся и не маши: Тэ лучше не искушать - бульдозером ведь попрёт знакомиться.       - Ладно, - юноша уныло поплёлся к лесенке, проскакивая три её ступеньки и дёргая за ручку.       - Хороший мальчик, - хмыкнул про себя блондин и, нашарив в куртке смартфон, резво напечатал месседж с координатами.

♱ ᛭ ♱ ᛭ ♱

      Непримечательному, семейная-чета-пенсионеров-на-ланче ресторанчику с плетёными креслами и петуниями в вазонах, Ким натурально изумился. Скептично приподнял одну бровь, окидывая вниманием пасторальный интерьер, но, всё же, с кислой миной плюхнулся на сидение с услужливо подстеленной фетровой подушечкой:       - А в следующий раз это будут шарады за общим столом в холле какого-нибудь пансионата для престарелых? Я полагал, ты с райской пташкой поведёшься - человечности наберёшься. Но никак не превратишься в деда-пердеда Джо Бакета из «Вилли Вонки и шоколадной фабрики»!       - Закажешь что-нибудь? - откровенно иронизируя, полюбопытствовал друг.       - Нет, спасибо. Мне ещё рано кислородные коктейли и настойки «здоровый желудок» пить.       - Ну, ромашковый чай для стабилизации нервной системы явно не помешал бы…       - Это ты себе лучше у официанта попроси, - нахмурился красноволосый, помрачнев. - Помнишь, я говорил, что предложение Гендиректора не имеет сроков? Так вот, не отмеренные, они всё равно все вышли. И эта наша встреча - последняя возможность решить твою проблему с наименьшим ущербом.       Возражение не мешкало и пару мгновений:       - Не утруждайся: демонстрация свитка для пущей убедительности ни к чему. Мой ответ остался прежним.       Вообще-то, если на чистоту, он ещё больше, масштабнее и прочнее остался прежним. Скорее, с предшествующего подобного диалога основательнее, ясенными корнями в уверенность врос.       Тэхён, кажется, и не удивился совсем:       - Мой тоже.       - В каком смысле?       - Я рад, что ты не впутался, - ехидный, зашкаливающий сарказмом тон нарочито подчеркнул глагол.       - Ой, вот только давай не перематывать тот пустой спор по новой!       - Почему нет? Мне, без шуток, очень интересно, по какой причине мой товарищ из той же плоти, с теми же бесами в башке, что и у меня, добровольно выписывает себе путёвку на эшафот или абонемент в пыточную к Сатане, чтобы только не отрекаться от заплечного серафимчика. И я вижу, что фатально ошибся в прошлый раз: это не просто «привязался». Не упрямство, вредность или собственничество. Ты уже тогда не мог ему навредить. Потому и не выкупил себе относительную «свободу» за его счёт.       - С чего ты взял? - словно загнанный в тупик и припёртый к его бетонной, мерзко отсыревшей стене, ощетинился Чимин.       - Да со всего. С ярого отрицания самого факта. С этого твоего категоричного «нет» и отказа взвесить «за» и «против», будто выбор сразу очевиден. С непоколебимой готовности.       - Готовности? - полумесяцы пресекли нервирующую дуэль с проницательным, тигровым взором. Им совершенно не нравилось, куда перетекала их дурацкая дискуссия. За рёбрами что-то предостерегающе заныло, пророча бурю, накликанную лезущими туда, куда не следует, речами.       - Готовности заплатить своим благополучием за чужое. Неужели тебе действительно необходимо это объяснять? У желания поставить кого-то выше себя и возвести в приоритет, есть вполне конкретная причина. У предварительно обдуманной, а не в состоянии аффекта жертвы она есть. Тем более для таких, как мы.       Да представляешь, дружище, я в курсе! В таком охренительно осознанном курсе, что обосраться! Но это не меняет абсолютно ничего. Ну, оглашу я её, и что? Это не грёбаные прятки, где застукал - и халтурный шпион удаляется с поля. Она уже не исчезнет. И всем на неё, кроме двоих, непосредственно вляпавшихся, плевать. Люцифер не прекратит свою травлю, сконфуженно крякнув: «Ой, сорямба, пацаны, я же понятия не имел, что у вас тут вот так вот». А ушлёпки сверху ещё и орать про «богохульство» и «грех» начнут, кидаясь пресвятыми фаерболами.       - Ничего объяснять мне не требуется. Самому всё прекрасно известно.       - Тогда почему ты боишься это произнести?       Тяжёлая, потемневшая бронза, всё-таки, обратилась к ореховому прищуру:       - Я не боюсь это произнести, Тэ.       И прикрываться нейтральным «я не знаю, к чему оно всё» тоже глупо уже. Если на старте, на зарождении, на проклёвывании отчаянного росточка, его можно было мотивировать чем-то попользуюсь-и-брошу или это-мне-нужно-потому-что-выгодно, или излюбленным спортивный-интерес-и-ничто-иное, то сейчас… Даже внутренний, запертый в огненном апокалипсисе, маленький, потерянный он сам, у которого слишком много других забот - не обуглиться в личной Геенне, например - даже он не даст себе соврать, старательно заблуждаясь.       - Но что ты собираешься делать? Ищейки уже посланы - я застал свирепые, метающие молнии распоряжения. И они придут за тобой. Быстрее, чем кажется.       - Бежать. Попутно рассыпая кровавые «валентинки» для Владыки, выдранные из его никчёмных марионеток.       Ким с упрёком цокнул:       - Не чересчур ли дерзко? Очень идиотский и наивный план!       Идиотский и наивный? Это мой стиль, судя по всему.       - У меня точно есть один голос, который его поддержит. А больше и не надо.       - Я бы на твоём месте любыми способами оборвал узы, которые подвергают опасности обоих. Иначе они погубят не только тебя, но и твою «прелесть».       Логичная, уже посещавшая идея из чужих уст прозвучала ещё дерьмовее и обречённее, чем в собственном разуме. Демон только-только вслух и честнейше, в первую очередь, для себя определил, что не хочет лишаться прозрачной, сияющей нити. Как же он может отныне самостоятельно её разрезать? Даже в теории? Даже оценив риски?       - Но ты не на моём месте, - отчеканили стальные нотки. - Игра стоит свеч, и не важно, как скоро они растают, прогорев.       - Теперь у меня напрочь пропали любые сомнения: не зря «счастливчиков» вроде тебя, угодивших в каку и вместо того, чтобы незамедлительно её о лужайку вытереть, обмазавшихся целиком и полностью, считают безумцами. Ибо потерялся для вменяемой реальности ты безвозвратно.       Пак на такой неутешительный, пессимистичный вердикт лишь покачал своей молочной шевелюрой.       Может, всё совсем наоборот? Не потерялся, а нашёлся, наконец. Именно тем, кем и должен был найтись.

♱ ᛭ ♱ ᛭ ♱

      Вот всегда с подлым напарником так: нарисуется, тонну беспощадной рефлексии опрокинет и со спокойной душой свалит восвояси. А Чимину это всё разгребать, метаясь под прохудившейся, захлёбывающейся дождевым бедствием кровлей с какими-то несуразными ковшиками и вёдрами. Силясь сберечь хлипкий шалаш, в котором затаился от чересчур серьёзных, всеобъемлющих чувств.       Подобная очная ставка наедине с ними, при суровом анализе, если и когда-нибудь намечалась, то в очень туманном будущем за линией горизонта, которую, как известно, невозможно достичь, ведь она отдаляется от наблюдателя по мере его приближения. Блондин бы непременно их принял, но позже, когда вокруг хоть сколько-нибудь поутихло, и угроза упустить то-что-пока-нельзя-называть перестала бы сулить зияющую, неизлечимую дыру в груди.       Однако Киму обязательно было заставить погрузиться в это именно сейчас. И «порадовать» не только сведениями об объявленной охоте, но и поковыряться у друга в личном. Нерешённом.       Как ему теперь невозмутимость на лицо напяливать? Если над головой дамокловым мечом повисла не одна погоня, а ещё и щекотливое, не-думай-о-белой-обезьяне, не-признал-не-настоящее слово. Которое, увы, уже признал.       Уже настоящее. Не отвертеться.       Ста семидесяти восьми сантиметровый ребёнок после хлопка двери, звона гостевого колокольчика и поисков между тремя захламлёнными рядами обнаружился у тех самых керамических мини-скульптурок, рассортированных по подставкам пирамидками. Просьбу он выполнял прилежно: перед стеклом не отсвечивал, устроив засаду сбоку, за снопом разномастных, шёлковых платков.       Озадаченные зрачки изучали толстозадые фигурки младенцев с нимбами, гусиным пухом прилепили-везде-куда-не-жалко и ладонями, подпирающими искусственно румяные, упитанные щёки:       - Неужели мы на самом деле в людском воображении такие? - Чон ощутил присутствие подопечного сразу, не оборачиваясь.       - Конечно. Я тебя прямо так и вижу, - насупленный облик спровоцировал задорный смешок. - Да ладно, ты, аки кучерявый карапуз, в миллион крат очаровательнее до жути утрированных чудовищ в простынках.       - Всё равно это издевательство какое-то!       - О, ты ещё на своё описание в Ветхом завете не натыкался. Или на иллюстрации в Апокрифе Еноха. Там вообще буйство фантазии и минимум адекватности. Если кратко и подытожить, то всё ваше племя в тех книженциях - летающие глаза с перьями, либо же летающие колёса с глазами и перьями.       На красочные подробности ангел промолчал, осуждающе гипнотизируя десятки «жалких пародий», но через полминуты от них отвлёкся:       - Как прошло?       - Как и подозревалось: главенствующий Чёрт замаялся ждать, отправив за нами свою свиту.       Брюнет заволновался:       - Нам надо обратно к руинам храма! Там они нас не достанут. Из меня страж до сих пор паршивый…       - Никуда нам не надо. Уж коллег-то я уделаю, - гипотетически. При колоссальном везении. Надеюсь. - И программа мероприятий ещё даже до середины не добралась.       - Программа мероприятий?       - У меня персональное эхо? – весело сверкнул янтарь. – Да. И мы на этапе «Раздобыть тебе другую одежду». Ибо эта уже похожа на то, что ты в шаге от распевания каких-нибудь баллад в метро за символическое «кто на сколько не поскупится», – ибо эта, прожжённая Преисподней и промороженная ублюдочными Небесами – горький флешбек. Я на неё смотреть не могу. - Ну и мы же в бегах – рациональнее «замаскироваться».       - Но… Мне нравится моя…       Округлённый, опешивший взгляд – запрещённый приём. Но эффективный. Пак уступил:       - Тогда хотя бы эту многострадальную худи следует обновить.       Именно она мне и нравится…       - Ладно.       - Отлично! Там, в глубине зала должен быть отдел с вещами, - с энтузиазмом воскликнул недомодельер и проворно направился по заданному вектору, а юноша пошаркал за ним.       Пухлые губы удовлетворённо изогнулись.       Этот лебедёнок ведь и так устал – последние события слишком по-садистски обрушивались на смольную макушку. И без того потрёпан – ему не нужны очередные проблемы и экстренные, лихорадочные попытки их предотвратить. Чимин хочет, чтобы у него был один нормальный день. Или, хотя бы, несколько часов.