Дороже жизни...

Поезд прибыл на станцию вовремя и он был несказанно рад этому факту. В голове отчаянной птицей билась единственная мысль "Домой... к ней!". Усталость уже не просто ощущалась, а неподъемным грузом лежала на плечах и давила так, что руки опускались, хотелось лечь на любую плоскую поверхность и проспать минимум сутки. А еще лучше двое и чтобы никто не беспокоил, и чтобы она была рядом, чтобы можно было обнять, прижаться, уткнувшись куда-то в район ее ключиц, и чувствовать её пальцы нежно перебирающие пряди волос. Картинка вышла такой яркой и соблазнительной, что он на какой-то миг зажмурился от удовольствия, отвлекся и оступившись при выходе из вагона, лишь в последний момент ухватился за поручень. Мысленно обругав себя за невнимательность, он поправив сумку на плече и поспешил покинуть перрон. Одинокое такси уже ожидало его на парковке, водитель стоял рядом и курил, дым от сигареты поднимался в чернильное небо. Погода была уже совсем осенней и холод ночи пробирался под лёгкое пальто, заставляя ежиться и ускорять шаг. Он даже не ожидал, что за время его отсутствия погода настолько изменится. Ночная прохлада разогнала сонливость и заставила взбодриться. Завидев ожидаемого пассажира, водитель неспеша потушил сигарету, забрался на свое место и завёл машину, прогревая успевший остыть салон. Забросив сумку на заднее сиденье, сев сам и поприветствовав водителя, он уточнил адрес и откинулся на спинку, расслабляясь и предвкушая скорое прибытие домой. Машина мягко отъехала, шурша шинами и набирая скорость. Водитель явно очень хорошо знал свое дело ведя машину ровно и аккуратно. По мере того как салон машины наполнялся теплом, мнимая бодрость таяла, уступая место навязчивой сонливости. Бороться со сном и усталостью уже не было никаких сил, веки наполнялись свинцовой тяжестью и глаза закрывались сами собой. Ещё какое-то время он пытался бороться со сном, листая ленту новостей в телефоне и пытаясь вчитываться в какие-то тексты, но все было безуспешно. Убрав телефон в карман он даже не заметил как отключился. И вновь ему снилась она. Они куда-то ехали, на её лице сияла улыбка, а глаза светились радостным предвкушением. Фоном играла ненавязчивая, еле слышимая музыка. Ему было хорошо и спокойно. Она что-то сказала, повернувшись к нему, но он не разобрал что именно, звук как будто выключили, хотя музыку он по прежнему слышал отчетливо, на одно лишь мгновение он отвлекся от дорожного полотна, повернувшись к ней. Но именно в этот миг вместо счастья на её лице он увидел ужас, а ещё через мгновение ощутил приближение чего-то жуткого и неизбежного. Даже сквозь сон он почувствовал как машина резко меняет траекторию и уходит круто вбок. Инстинктивно он попытался выкрутить руль, не понимая еще почему не чувствует ничего в руках, пытаясь унять нарастающую панику. Сердце сжалось и все тело как будто окатило ледяной водой. "Только не так! Только не сейчас! Только не она!" - метались мысли в его голове. Он никак не мог понять почему ничего не получается и тело ощущается чужим и далёким. Время застыло. Наконец он смог сбросить оковы липкого сна и оказаться в реальности. Пытаясь одновременно прийти в себя, понять где находится и что же все-таки произошло, он заозирался вокруг. Уже не в первый раз за последние сутки он терял связь с реальностью. В конечном итоге до его ушей дошла громкая и забористая ругань водителя, которому удалось вернуть контроль над автомобилем и выровниться, в последний момент уйдя от почти лобового столкновения с дорогим внедорожником, не врезавшись при этом в дорожное ограждение. В зеркало заднего вида было видно как мажористая машина почти по диагонали пересекает полупустую дорогу, возвращаясь на нужную полосу, и набирая скорость исчезает вдали. Его повторно обдало холодным потом и он судорожно вцепился в ремень безопасности, мысленно благодаря свою привычку пристегиваться всегда и везде. Он не был уверен, если бы он сам находился за рулём, смог бы или нет справится с такой ситуацией. Сердце неудержимо колотилось, подступая, казалось, к самому горлу. Только страх почему-то был не за себя, а за неё. За то, что вот так вот все могло закончится в один миг, что не смог многого сказать, не успел сделать, оставляя совсем одну, без защиты. Это пугало больше, чем только что произошедшее. До него не сразу дошёл вопрос уже прекратившего ругаться и обеспокоенно косящегося на него через зеркало заднего вида водителя. - С Вами все в порядке? - не унимался немолодой уже мужчина, повторив вопрос в очередной раз. - Этот чертов..., - было видно, что он едва сдерживает, рвущиеся наружу эмоции. - Да, - он попытался придать голосу уверенности и подавить не унимающуюся никак панику. Адреналин взбодрил и рассеял сон. Только домой теперь хотелось нестерпимо. Хотелось убедиться, что с ней всё в полном порядке, увидеть её живой и здоровой. Тьма, что в его сне отняла её, заполнила душу, запустила острые коготки беспокойства глубоко внутрь. Иррациональный страх сжимал его сердце, заставляя биться в безудержном, рванном ритме. Всю оставшуюся дорогу он сидел как на иголках. Едва в отдалении замелькали знакомые высотки, он хоть немного смог унять колотящееся сердце. Ночь уже полностью вступила в свои права и окна домов были непроницаемо темны. Он еле дождался когда водитель вырулит на парковку возле подъезда. Оставив щедрые чаевые и выслушав извинения за совершенно чужую вину, он, подхватив сумку с вещами, направился прямиком к дому. Подавив малодушное желание не дожидаясь лифта, как назло спускавшегося с одного из верхних этажей, взбежать прямиком по лестнице, впервые пожалев, что живёт так высоко, он попытался хоть немного успокоиться. Но то ли усталость, то ли ещё бурлящий в крови адреналин, а может и всё вместе, ни как не давали взять себя в руки и унять все нарастающую тревогу. Пока лифт, раздражающе медленно, поднимался до нужного этажа, он успел накрутить себя. Измученный стрессом и недосыпом мозг услужливо подбрасывал самые мрачные картинки. Некстати вспомнилось как она поранила руку и даже не заметила этого, хотя порез был достаточно глубоким и выглядит просто ужасно. Только подойдя к квартире и уже вставив ключ в замочную скважину он заставил себя не паниковать и думать о хорошем. Стараясь не шуметь, он зашел в прихожую, сбрасывая опостылевшую сумку, раздеваясь и даже не удосужившись зажечь свет. Именно поэтому включенное неожиданно освещение, заставило зажмурится и пошатнуться, тяжело оперевшись на стенку. Он выпрямился, моргая и пытаясь сорентироваться, когда его окончательно прижало к стене хрупкое на первый взгляд тело. Инстинктивно сомкнув объятия он прижал её к себе. В первый момент её дыхание показалось ему обжигающе горячим, когда она, уткнувшись в основании его шеи выдохнула: "Наконец-то... ты дома...", пока он не понял, что за всеми переживаниями не заметил как совсем продрог. Она вжималась в него все сильнее, как будто хотела вплавится в его тело, став с ним единым целым. Близость её тела и тепло постепенно согревали его. Он обнимал и чувствовал как сердце успокаивается, подстраиваясь под ритм её сердца, дыхание выравнивается, и уже не нужно было дышать рвано и поверхностно, как выброшенная на берег рыба. В измученном сознании яркими вспышками, рассеивая поселившуюся там, казалось навечно тьму, вспыхивали и искрились самые замечательные мысли: "ждала... тёплая... родная... живая... настоящая... моя!". Адреналиновый шок сходил на нет и усталость возвращаясь давила, лишая последних и так немногочисленных сил. Ему даже казалось, что если бы за его спиной не было стены, а она не обнимала так крепко, он бы рухнул, как марионетка, у которой обрезали нитки. Тело ощущалось абсолютно чужим и совершенно непослушным. Он уже не мог понять хочет или нет оказаться в постели. Где-то на задворках сознания мелькали смутные мысли, что нужно хотя бы раздеться и сходить в ванну. Но единственное чего на самом деле хотелось, так это просто никуда не двигаться, застыть вот так навечно в кольце её рук, обнимая и впитывая её тепло. Его голова сама клонилась к её голове, покоящейся на его плече. Сейчас ему было спокойно и хорошо, тревоги и неурядицы отступали. То, что казалось чуть ли не катастрофой, рядом с ней теряло свою остроту и переставало что либо значить. Он уже не раз ловил себя на мысли, что она стала его спасением, той соломинкой, за которую так было приятно держаться. Ему хотелось чтобы она всегда вот так встречала его, уставшего, вымотанного до предела, обнимала и дарила невероятное ощущение настоящего домашнего счастья. Когда она пошевелилась и начала робко, лёгкими поцелуями прокладывать дорожку по его шее, он невольно задержал дыхание, запрокидывая голову, открывая ей лучший доступ, наслаждаясь. Как же было приятно после всех перепетий, выпавших в эти дни, вернуться домой и попасть в такие желанные объятия. Все ласки, которые он дарил ей ещё совсем недавно, до этой вынужденной разлуки, теперь возвращались сполна. Ему так хотелось ответить, перехватить инициативу, но упадок сил был невероятный и он просто впитывал её внезапную и такую нужную сейчас нежность. "Ты устал... тебе нужно отдохнуть...", - едва слышно, возле самого уха, только на краткий миг прерывая ласку. Он хотел ответить, но даже на это нужны были силы, которые таяли с каждым даже небольшим усилием, его хватило только на лёгкий, согласный кивок. Она отстранилась, размыкая объятия, помогая ему снять верхнюю одежду. И за это он ей был безмерно благодарен. Судя по внутренним ощущениям сам бы он уже не справился с этим. "Пойдём....", - она взяла его за руку и мягко потянула, уводя в глубь квартиры. С глубоким вздохом, стиснув зубы он вынужден был отлипнуть от уже ставшей родной и такой удобной стены. Голова шла кругом и он чувствовал, что его ощутимо шатает. О том как это выглядело со стороны, он старался даже не думать. Но по тому как нервно она сжимала его руку он понял, что его состояние не на шутку пугает её, хотя она и старалась не подавать виду. С этим нужно было что-то делать, её беспокойство разрывало его душу на части. Он остановился, тормозя её и собрав жалкие остатки сил, притянул к себе, обнимая, целуя глубоко и нежно. Она ответила будто бы только этого и ждала, только этого и желала, и этот поцелуй с каждым мгновением придавал ему сил. "Со мной все хорошо, родная... я просто устал... я так спешил к тебе...", - шепотом, почти не прерывая поцелуй, прямо в губы. "Я волновалась... ты... мне...", - её голос срывался и дрожал, она вся теперь едва заметно дрожала в его руках, отстранившись от его губ и утыкаясь куда-то в район ключицы. "Ну, что ты, милая?... Я же живой..., - успокаивал он, оглаживая её спину, прижимая к себе, - Давай я в ванну, а ты ложись... я скоро... очень скоро... Хорошо?!" Она подняла на него свои невозможно прекрасные глаза, улыбаясь краешками губ, он невольно залюбовался. Сейчас она была восхитительна, стараясь сдерживать слезы, он видел как в уголках глаз скапливается готовая пролиться влага, она держалась, зная как невыносимо ему видеть её расстроенной. Он не мог удержаться и поцеловал этот всего лишь призрак её обычной лучистой и такой манящей улыбки. "Может не нужно... может сразу в постель... Ты же на ногах еле стоишь...", - проговорила она, едва он отстранился, дрожащим и срывающимся голосом, нервно сжимая и комкая его футболку. "Родная, что случилось? Чего ты так испугалась? Я же здесь, с тобой...", - он держал её в своих объятиях, гладил и сейчас уже его начинало пугать её странное, нервное состояние. "Ты... мне..., - начала она, но осеклась, замолкая и вновь стискивая ткань на его груди, - Мне страшно за тебя...", - наконец произнесла она тихо, пытаясь взять себя в руки, разжимая, стиснутые до побелевших костяшек руки, расправляя измятую на его груди ткань, вглядываясь в его лицо. Он смотрел в её глаза и видел в них свой недавний страх, страх потерять, не успев ничего сказать, ничего сделать чтобы предотвратить что-то ужасное. К горлу подкатил ком, с которым он не в силах был справится. Ему оставалось только крепче прижать её к себе, шепча: "Всё хорошо, родная... теперь все точно хорошо...", - собственный голос казался ему чужим, ломким и далёким, и он не знал точно кого уговаривает больше - себя или её. Постепенно ее напряженные плечи и абсолютно каменная спина, под его руками раслаблялись, да и он сам начинал приходить в себя. Спать хотелось нестерпимо и усталость давила на плечи, но её состояние было важнее. Почему-то это его даже не удивляло и он готов был стоять так час, два, до самого утра, всю жизнь, лишь бы с ней всё было хорошо, лишь бы её тревога ушла и больше не возвращалась. "Пойдём...", - она вновь потянула его в сторону спальни, он даже не мог вспомнить когда разомкнул объятия, реальность воспринималась размыто и как-то отстраненно. Он неуверенно сделал пару шагов вперёд, вслед за ней. Несмотря на неимоверное переутомление хотелось в душ, смыть с себя весь этот липкий, мешающий нормально дышать ужас, почувствовать освещающую, дающую силу влагу. "Подожди..., - он вновь остановил её, потянул к себе, - Я все-таки хочу освежиться... дай мне хотя бы десять минут". Она вскинула на него встревоженный взгляд, закусывая нижнюю губу, ничего уже не говоря, но взглядом умоляя отказаться от глупой затеи. И в который раз с их самой первой встречи он смотрел и думал насколько она поразительно-прекрасна и соблазнительно-невинна. "Я быстро и не буду закрывать дверь... хорошо, родная... согласна? Я устал, но не настолько чтобы падать в обморок... бывало и хуже...", - он старался говорить мягко и убедительно, смотря ей в глаза. В конце концов она согласно кивнула, хотя он видел, что тревога за него так и не ушла из её взгляда. Уже стоя в ванной, он смотрел на свое отражение и понимал её переживания. Сейчас он сам себе казался бледным и изможденным призраком. Вглядываясь в зеркало, всматриваясь в заострившиеся черты своего лица, глубоко залегшие тени под глазами он не мог понять как вообще ещё держится на ногах и как ей тяжело видеть его таким. С сожалением он отмел идею о душе, сейчас он уже и сам не был уверен, что действительно не потеряет сознание. Умывшись холодной водой он почувствовал себя намного лучше, перестала кружиться голова, ушла противная тошнота и в висках не стучало. Скинув футболку он потянулся за свежей. Уже переодевшись и с наслаждение вдохнув запах свежевыстиранной ткани он наконец ощутил как начинает отступать гастрольная нервозность и уходит напряжение последних часов. Теперь чтобы действительно по-настоящему отдохнуть и почувствовать себя дома ему нужны были постель и её объятия. Она, действительно, ждала его возле самой двери в ванную комнату, зябко поводя плечами и нервно кусая губы. "Видишь, со мной ничего не случилось..., - проговорил он, привлекая её в свои объятия, - Теперь спать... похоже я готов проспать целые сутки... рядом с тобой. Ты же будешь рядом?". Он немного отстранился вглядываясь в её лицо. "Всегда...", - ответила она, похоже даже не задумываясь, и улыбаясь так как он любил, немного робко, но так искренне. "Тогда пойдём...", - он не мог не улыбнуться в ответ, увлекая её в сторону спальни. Растянувшись в полный рост в своей родной постели, на свежих простынях, он не смог удержаться от стона наслаждения. Тело наполнялось легкостью, оказавшись наконец в привычных условиях, постепенно расслабляясь. Перекатив голову по подушке, сквозь полуприкрытые глаза, он увидел, что она почему-то замерла, как-будто о чем-то задумавшись, глядя на него. Но она так была нужна ему рядом. До покалывания в кончиках пальцах он хотел ощутить её близость. Он протянул к ней руку, умоляя, шепча, почти не размыкая губ: "Иди ко мне, родная..." - и она, то ли услышав, то ли угадав его желание, медленно, будто бы в нерешительности приблизилась к нему. Невесомо прикасаясь к его лицу лишь кончиками пальцев, оглаживая скулу, она смотрела на него, как в первый раз, будто опять не верила, что он так близко. Ещё несколько мгновений тому назад ему казалось, что он уснет едва коснувшись головой подушки, но, похоже, организм перешёл на ту стадию, когда спать хочется ужасно, но заснуть невозможно. И хотя веки ощущались налитыми свинцом и все виделось как в тумане, он наблюдал за ней из под ресниц, наслаждаясь, впитывая её прикосновения. Она прикасалась к его лицу, разглаживая невидимые морщины, и он чувствовал, как под её пальцами расслабляются вечно нахмуренные брови, уходит напряжение. Когда она запустила руку в его волосы, касаясь кожи головы, пропуская пряди сквозь пальцы, он не мог больше сопротивляться, переворачиваясь набок, к ней лицом. Обнимая её за талию, привлекая ближе, он с закрытыми глазами почти на ощупь нашёл её губы, целуя медленно, тягуче. Она тут же перехватила инициативу, как будто только и ждала, когда он проявит себя, даст знать, что ему нравится то, что она делает. Он улыбнулся в этом невероятном поцелуе, подбадривая, позволяя ей целовать себя, так как ей хочется и жалея лишь о том, что усталость не давала зайти дальше. Давая ей полную свободу действий, полностью отдаваясь в её руки, он перевернулся на спину, легко укладывая её на себя, обнимая крепче, прижимая к себе. Когда она прервала поцелуй, мягко прикасаясь губами к мочке уха и прошептала "Пора спать, любовь моя... спокойной ночи", он чуть не застонал от разочарования, хотя остатками уплывающего сознания понимал, что она права и сейчас это самое лучшее, что можно сделать. Он засыпал, чувствуя её дыхание возле шеи, слыша стук её сердца, и тяжесть её тела ощущалась так правильно. Он проснулся лишь раз и то не полностью, как всегда это бывало. Слепо, не размыкая глаз нашёл её руку, сжал, прижимая к своей груди. Удовлетворенно вздохнул, почувствовав как она придвигается ближе, полностью прижимаясь к его спине и утыкаясь лбом в основание шеи. И снова провалился в глубокий и в кои то веки безмятежный сон. Когда он окончательно выспался, но всё ещё отчаянно хватаясь за остатки такого сладкого сна, приоткрыл глаза, солнце уже вовсю безжалостно пробивалось даже сквозь закрытые плотными шторами окна. Вся спальня была наполнена мягким, рассеянным светом, смягчающим всё, но достаточным чтобы рассмотреть каждую деталь. Она лежала совсем рядом, такая хрупкая и нереально красивая. Помедлив немного он с замиранием сердца протянул руку чтобы убрать прядку волос, пересекающую лицо и колышущуюся от едва уловимого дыхания. Она пошевелилась и он уже не смог удержаться продолжив движение, легко касаясь её скулы. Её дыхание изменилось, медленно, но верно она просыпалась, хотя сон ещё не окончательно отпустил из своего царства. Он впервые с каким-то непонятным, упоительным восторгом наблюдал за чьим-то пробуждением. Хотя она стала для него особенной, значащей намного больше, чем все его бывшие вместе взятые. И вместо того чтобы пугать, эта мысль наполняла какой-то мягкой теплотой и предвкушением чего-то невероятно прекрасного. Ещё какое-то время он просто любовался, глядя на её расслабленные черты, борясь с искушением разбудить поцелуем и вспоминая как уже стоял перед таким выбором. Но тогда всё было иначе, а сейчас... он до сих пор ощущал её вчерашние поцелуи и это явно был не сон. Помедлив ещё мгновение он решился и мягко прижался своими губами к её, лишь обозначая поцелуй, но она почувствовала даже это лёгкое касание. Её губы приоткрылись на встречу и он не смог сопротивляться углубляя поцелуй, пододвигаясь ближе, обнимая. Из лёгкого и невесомого поцелуй становился глубоким, чувственным, разжигая давно тлеющее пламя желания. И все-таки это не было то всепожерающее влечение, которое сметая всё на своём пути сжигает сердца и души, это было стремление согреть в своих объятиях, защитить ото всего, что было и будет. Под натиском нахлынувших чувств он не заметил как она, окончательно пробудившись, обвила его руками, привлекая ближе, увлекая за собой. Он смог прерваться только тогда, когда уже воздуха перестало хватать обоим, а возбуждение горячей волной прокатилось по всему телу. Не в силах разомкнуть объятия, прекратить ласкать её тело, когда она, такая податливая, разморенная недавним сном сама льнула к нему, жадно отвечая, он начал прокладывать влажную дорожку поцелуев вдоль её скулы, шеи, целуя острые ключицы, основание плеча, соблазнительно выглядывающего в вороте футболки. Он был не в состоянии остановится даже на мгновение, хотя и помнил о своём обещании не торопить события. Неторопливая, ленивая ласка дала ему время успокоиться и вернуть, казалось, совсем потерянный, контроль. Как никогда он хотел быть уверенным, что её желание такое же безграничное и страстное как и его. "Доброе утро, любовь моя...", - прошептал он, попутно целуя чувствительное место за ухом и продолжая неторопливо выцеловывать её шею, там где все сильнее бился пульс. "Самое... доброе...", - со сна её голос звучал невероятно томно и очень соблазнительно. Его аж тряхнуло от этих вроде бы простых слов и захотелось увидеть как она сейчас выглядит. Невероятным усилием воли он оторвался от увлекательного изучения карты её тела и взглянул на нее, отстраняясь, нависая над ней. И не пожалел о том, что сделал это. На её лице цвел лёгкий румянец возбуждения, глаза все ещё были закрыты, но ресницы слегка подрагивали, порывистое дыхание вырывалось сквозь полуоткрытые, припухшие после недавнего поцелуя, губы. Было видно, что она еле сдерживает готовый вырваться стон. Он не удержался и, проведя рукой вдоль её спины, забравшись под футболку, касаясь разгорячённой кожи, притянул её ближе, давая почувствовать своё желание. Его рука на её обнаженной пояснице оказалась последней каплей. Стон, сорвавшийся с её губ, прозвучал для него самой прекрасной музыкой. Ловя отголоски её наслаждения, едва сдерживаясь, он все-таки нашёл в себе силы шепнуть: "Чего ты хочешь?". "Всего... с тобой...", - откликнулась она. Её голос дрожал, слова давались с трудом, а руки сминая ткань его футболки касались кожи, заставляя уже его захлёбываться собственными стонами. Мысли путались, воздух становился плотным и горячим, время как будто остановилось. Весь мир сузился до пределов спальни, кровати, её тела, такого желанного, гибкого, отвечающего на любое его движение. Он совершенно пропустил момент когда избавил и себя, и её от мешающих, раздражающих, ставшую невероятно чувствительной кожу, вещей. Но миг, когда их тела соприкоснулись яркой вспышкой отпечатался в его сознании. Возникшее в этот миг ощущение было схоже с попавшим на кожу расплавленным воском от горящей свечи, тоже обжигающее, в первое мгновение, но такое ласковое и желанное тепло. Хотелось повторить и продлить этот миг. Она так жадно отвечала на его ласки, что в какой-то момент он абсолютно потерялся в ощущениях уже не различия своё и её желание. Тугая пружина страсти сладкой мукой выкручивала тела. Уже нестерпимо хотелось разрядки. Движения становились всё более рваными, беспорядочными. Наконец он накрыл её тело своим, входя в неё, отвлекая глубоким, медленным поцелуем. Её тело напряглось, и в его сознании мгновенно заметалась отрезвляющая мысль, что что-то не так. Он уже готов был остановится, но она сама подалась навстречу, впуская его в себя, сплавляя их тела в единый дышащий страстью организм. Дальнейшее он помнил смутно, после радостного осознания истинности её желания, он полностью отпустил себя. Дав волю телу, отбросив наконец все сомнения и страхи, он безнаказанно наслаждался её чувственной страстью. То, что сейчас происходило стоило всех ожиданий и нереализованных возможностей. Оргазм, внезапно затопивший всё тело, оказался таким ярким, что на какое-то мгновение оглушил, лишая сил, сознания. Придя в себя, всё ещё пребывая в каком-то вакууме, тяжело дыша и наслаждаясь отголосками полученного удовольствия, он с упоением вдыхал, ставшим густым и насыщенным её неповторимый аромат. Сжимая её в своих объятиях, чувствуя как идеально изгибы её тела вплавляются в его, он не мог успокоить заходящееся бешеным ритмом сердце. Единственное, что он смог сделать, закрыв глаза уткнуться лбом в основание её шеи, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя. Лёгкие, успокаивающие поглаживания по его руке, стали первыми ощущениям, возвращающими его из глубины пережитого оргазма. Она гладила его медленно и задумчиво, как новорожденного котёнка, едва касаясь покрывающих его руку волосков. Он замер, затаив дыхание, боясь нарушить этот момент щемящей душу нежности. Сытое удовлетворение ещё ворочалось внутри, горяча кровь, но внезапная мысль, что она могла не получить такого же удовольствия, пронзила его затуманенное сознание. Мысленно обругав себя последними словами он не нашёл ничего лучшего чем слегка усилив объятия прошептать: "Прости... у меня так давно никого не было... я...", - голос был как будто чужим и плохо слушался, да и слова... По тому как она замерла в его руках, он понял, что делает только хуже. От недавней посторгазменной неги и сонливости не осталось и следа. Прочистив горло и попытавшись вернуть собственный голос он начал заново, перемежая слова легкими поцелуями и оглаживая её грудь, живот, медленно перемещаясь всё ниже и ниже. "Прости, родная... дурак... исправлюсь. У меня никогда не было... тебя! Ты не представляешь как мне... хорошо с тобой... хочу чтобы и тебе... всегда было хорошо... со мной...", - по мере того как он произносил слова, попутно лаская её, он чувствовал, как напряжение покидает её тело. Постепенно повисшая между ними неловкость ослабевает и возвращается сладостное томление. Правда теперь его цель была ещё слаще и... приятнее. "Мне... я..., - начала она, но словам так и не дано было сорваться с её губ, вместо них прозвучал пока первый, и он надеялся не последний, ещё слабый стон. Он невольно улыбнулся. Ласкать её, касаясь самого нежного, потаённого, оказалось совершенно прекрасно. А когда её рука накрыла его, направляя, задавая нужный ей ритм и темп, он понял, что ушедшее возбуждение возвращается, становясь каким-то томным, на грани боли и наслаждения. Она была уже близко, когда он не удержался и прижался ещё теснее, не оставляя между их телами и толики пространства. И этого оказалось достаточно чтобы её тело сотряслось от сладостной судороги. Когда она обмякла в его объятиях, распалённая, тяжело дышащая, он как-будто сам ещё раз пережил собственный оргазм. Теперь он был уверен, что между ними нечто большее, чем просто удовлетворение возникшего однажды и ставшего таким непреодолимым желания. Он закрыл глаза, вслушиваясь в её дыхание, ощущая биение сердца. Она извернулась в его объятиях, удовлетворенно вздыхая, устраиваясь в кольце его рук. Несколько минут они просто молча лежали, наслаждаясь теплом друг друга. Он уже стал проваливаться в сон, когда услышал её голос: "Мне хорошо с тобой... всегда хорошо... с тобой не может быть плохо...". Сразу же за этим он почувствовал её прикосновения к своему лбу, ресницам, как она привычным уже движением запускает пальцы в его волосы, приятно массируя, оттягивая отросшие пряди. Было невыносимо приятно вот так вот чувствовать проявления её любви.