Smitten

Тот день, третий день нашего знакомства и первый день нашего с Альфредом общения, запомнится мне на всю жизнь. Наверное потому, что никогда прежде мне не было так прекрасно от общения с человеком, но и неуютно одновременно. Я полна загадок, пупс, и не раз тебе говорила, что ты влюбился в трудного человека. В тот день, как сейчас помню, это был четверг, 30 сентября, мы общались чуть ли не весь день. С утра на лекции, после, когда увиделись с Ноланом. Затем Альфред предложил пообедать, и мы пообедали. Когда время приближалось к двум и мне нужно было заходить на семинар, мы присоединились к остальным одногруппникам. Альфред всё-таки зашёл вместе с нами. После семинара я планировала пойти домой своим излюбленным способом – пешком, воткнув в уши наушники. Ключевое тут то, что я это планировала, но случилось совсем другое. — Домой? — Да, — я кивнула. Все наши ушли, на парковке университета остались стоять только мы с ним. У меня была возможность уйти с девочками, но я этого не сделала. Если ответить на вопрос «Почему?», а читая это, ты задал именно его, скажу: не знаю. Правда, не знаю, почему не ушла. Но мне почему-то хотелось попрощаться с тобой нормально, ведь, по сути, этот день мы почти полностью провели только вдвоем. А помахать ручкой и сказать беглое «пока» после такого запоминающегося дня… Это немного странно, что ли? Не знаю. — Где ты живёшь? — я назвала ему адрес. — Тут недалеко, пойду пешком. Минут пятнадцать идти. — Минут пятнадцать? — он приподнял брови и усмехнулся. — Тридцать не хочешь? — Какие «тридцать»?! — чуть позже почти неслышно буркнула: — Ну, это если очень медленно. Плюс, погода классная. Я не знаю, помнишь ты или нет, но именно после этих слов вдруг подул ветер. Не знаю, как погода испортилась так быстро, ведь целый день был очень солнечным, не знаю, как карты настолько удачно совпали, чтобы, только я сказала это, и тут же подул ветер. Не знаю, как так получилось, наверное, это судьба, в которую, как оказалось, мы оба верим. — Классная? — он снова усмехнулся. — Давай я тебя подвезу? — Нет-нет, — я замахала руками. — Не нужно, спасибо. Я правда лучше пройдусь. — Шери, куда ты в такую погоду? — он почти закатил глаза. — Мне всё равно по пути, я работаю недалеко от твоего дома. — Правда? — я искренне удивилась. — Да, — он направился в сторону машины. Я, всё ещё сомневаясь, ведь никогда в жизни не садилась в машину к малознакомому, да и в целом, к любому парню, направилась за ним. — Может, я всё-таки на такси? — я использовала последнюю возможность, но Альфред не согласился, и мы поехали вместе. Альфред, ты этого не знаешь, но беспорядок в твоей машине чуть не довёл меня до инфаркта. Моя бабушка всю жизнь говорила мне, что, чтобы понять, чистоплотный парень или нет, нужно смотреть на две вещи: на его обувь и на его машину. К обуви претензий не было, туфли блестели от чистоты абсолютно всегда, и да, я смотрела даже на это. Но что касается машины… Снаружи она была чистой, действительно, ни к чему не придерёшься. Но внутри творился настоящий хаос. Самые нужные и ненужные вещи были беспорядком раскиданы на заднем сидении. В отсеках около подлокотника, куда обычно кладутся стаканы с чем-нибудь горячим, был парфюм, очень много фантиков от конфет, ты же сладкоежка, каких-то бумажек и, что меня немного смущало позже, но я не спрашивала об этом, резинка для волос. Обыкновенная чёрная пружинка, которая ужасно выдёргивает волосы, но что она делала в твоей машине? Чья это была резинка? Всегда это интересовало, но я понимала, что на тот момент спрашивать у меня права не было. Действительно, кем я тебе была? Я, конечно, спросила об этом позже, но Альфред не помнил. Забегая вперёд, скажу, что для него это нормально. Столько знакомых вокруг, как всех упомнить?! Язва, знаю. В машине завязался спор. Прокручивая разговор с одногруппниками, мы вспоминали, когда договорились с ними встретиться: в субботу или в воскресенье. Я утверждала, что в воскресенье, Альфред, что в субботу. Разумеется, я выиграла спор, как и все последующие, хотя Альфред никогда в этом не признается. Но то, на что мы поспорили, меня снова смутило. Позже я объясню, что всё происходило слишком быстро. Может, нормально для кого-то, но точно не для меня. — Давай, если мы собираемся в субботу и ты проигрываешь мне спор, то я приглашаю тебя на ужин? — Нет, — я загадочно улыбнулась, чтобы скрыть, как мне это не понравилось. — Если всё-таки решили идти в субботу и я проигрываю спор, то я приглашаю тебя на обед. Если я выигрываю, то обед за твой счёт. — Нет, — он тоже загадочно улыбнулся. — В любом случае, обед будет за мой счёт. — Ладно, — не хотела соглашаться, но понимала, что тем самым могу обидеть его мужское эго. Позволить девочке платить – немыслимо просто! Хотя я, если честно, всегда относилась к этому нормально. В итоге спор выиграла я, позвонив Мэди и удостоверившись, что встречаемся мы всё-таки в воскресенье. Я не могла не позлорадствовать, такой уж я человек, но делала я это, разумеется, не со зла. Это нормально испытывать какой-то триумф даже от такой маленькой, незначительной победы. Когда мы прощались, он вышел из машины. Мысленно я поставила галочку, ведь некоторые действия человека, манера речи, жесты и даже мимика могут многое о нём сказать. Этот незначительный жест, возможно, для него это в пределах нормы, думаю, так оно и есть, но всё же я это оценила. А то, что он сделал после, вызвало огромную волну умиления, отчего я чуть не заулыбалась, как дурочка, от нарастающей милоты всей ситуации. Альфред дал мне медвежат «Барни». Очень их люблю, а там было аж три разных вкуса. Конечно, мне было неловко брать их, но за весь день я поняла, а в будущем только убедилась, Альфред умеет настаивать и обычно в этом успешен. Как подтверждение – итог: я взяла медвежат. Эти незначительные жесты, мелкие, но такие важные для меня, сыграли огромную роль в его личности перед моими глазами. Забота, внимание и ласка были моей слабостью, потому что я никогда в жизни не то чтобы не позволяла себе, просто никогда не проявляла их в адрес других людей. Неважно, с кем я общалась. Обычно я держалась прямолинейной, не думающей о том, обижу я своими словами или нет, возможно даже бестактной, но это и была я. Я безумно тебе благодарна за то, что ты открыл мне на это глаза. Нельзя быть с людьми такой, какой я была. Да, это я, и я показывала себя такой, какая я есть, но это неправильно. И, прокручивая в голове своё общение в целом, я понимаю, что очень много раз мне следовало промолчать. А в общении с тобой, пупс, очень-очень много. За это я уже извинилась, но мне ничего не стоит извиниться вновь, если тебе хотя бы на долю процента будет приятно. Извини меня за те слова в тот день, ты знаешь о каком дне я говорю. Я не знаю, заметил ты или нет, но ты так сильно меня поменял. Заставил задуматься о том, о чём я бы, наверное, не задумалась никогда. Попросил делать то, на что мне было бы тяжело решиться, даже несмотря на то, что это было так легко. Да, желать спокойной ночи с излюбленным белым сердцем было легко, просто я не привыкла это делать и не хотела к этому привыкать. Я рада, что в конце концов, ты увидел заботу с моей стороны, ты просто представить не можешь, как я этому рада. Потому что я действительно старалась изо всех сил это показать, но просто не знала, как. Вот не умела ни о ком заботиться, не заботилась никогда, а когда пыталась, ты не видел. Ты говорил: лучше поздно, чем никогда. Я согласна. Спасибо тебе за это. Всегда, всю свою жизнь я знала, что невезучая. И это не тот самый случай, когда к такому выводу я пришла из-за нелепых мелких случаев в жизни, которые бывали абсолютно у каждого. Нет, это факт, я ужасно невезучая. В тот день я только убедилась в этом, но, прежде чем описать мои чувства в тот момент, пара слов о моих родителях. Они замечательные люди. Они мировые родители, и говорю я это не потому, что я их дочь, и не потому, что безумно их люблю. Просто мне есть, с кем сравнивать. У меня довольно много подруг и друзей, родителей которых я знаю, и некоторых из них даже не по рассказам, а лично. Исходя из этого, понимаю, что мне жаловаться – чистый грех. У меня прекрасные родители, которые всю свою жизнь вкладывались в нас не только материально, о деньгах я говорить не хочу вообще, семья – это не про деньги. Родители вкладывались в нас духовно, морально и эмоционально. Воспитание, которое они мне дали, устои и мораль, которые объяснили, их мировоззрение, которое не могло не передаться и мне тоже. Единственное, что не передалось, это взгляды на наши культуру и традиции, но об этом потом. За всё это я благодарна, ведь, не будь их, я не была ба такой, какая я есть. Но в любой ситуации есть «но». Мне всегда очень многое позволяли, я была ребёнком, ценящим и обожающим свою свободу. Но одна единственная тема, которая вызывала у родителей панику, гнев, растерянность, упрямство и тотальную категоричность – мальчики. Нет, мне позволяли общаться с ними, признаюсь честно, с парнями мне комфортнее, чем с девочками, но мне никогда не позволяли рассматривать их в каком-то ином от дружбы ключе. А я этого и не делала никогда. Мне элементарно было не нужно, ведь головой я понимала, что рано. И рано не потому, что они говорят. Нет, это я не готова. Я ребёнок. Обожаю это прозвище. И именно в тот день, когда Альфред подвёз меня, папа, любимый понимающий папочка решил приехать пораньше и почему-то вынести мусор. Он увидел единственный раз, когда я села к малознакомому парню в машину. Возможно, если бы не увидел, было бы намного лучше, хотя не знаю. По крайней мере ты, Альфред, в тот день его увидел. Он не поругал меня, он никогда меня не ругает. Поцеловал, обнял и мы вместе пошли домой, но ещё, конечно, предупредил меня. Ездить в одной машине с мальчиками было нельзя. Возможно кому-то это покажется странным, параноидальным или даже глупым, но в стране с моим менталитетом это очень даже нормально. Но дело далеко не в этом, папа всю жизнь был паникёром, когда дело касалось моей безопасности. Он очень долго не разрешал ездить на такси, нанимая мне личного водителя, не отпускал куда-то одну. Сейчас, конечно, в разы смягчился, но искоренить его беспокойство я не могу. Да и не хочу, это приятно. Многие девочки, к сожалению, могут только мечтать о такой заботе со стороны отца. Что касается менталитета… о нём я могу говорить весь вечер, и весь вечер от меня будет исходить только негатив. В этом мы с Альфредом совсем не похожи. Если он любит наши традиции, наши устои, которые распространяются столетиями, то я их ненавижу. Старые, примитивные, такие глупые, но веками проверенные вещи, которые никогда в жизни не искоренятся из нашего образа жизни. То, что моё современное мышление никогда не сможет понять даже несмотря на то, что я с рождения воспитывалась в стране именно с таким жёстким и строгим менталитетом. Опять-таки, очень долго могу об этом говорить, жаловаться, если быть точнее. В общем и целом, папа отреагировал нормально, но это же надо было ему вернуться домой настолько рано, так ещё и захотеть вынести мусор?! Такое ощущение, будто он знал, что его дочурку сейчас вот-вот подвезет какой-то незнакомый парень. И смеяться от этого хочется, и плакать, если честно. Весь вечер мы снова переписывались. Мне было так хорошо, так комфортно с ним общаться, будто я правда знала его очень много лет. Здесь не могла не сыграть моя доверчивость и открытость вместе с его харизмой и умением красиво себя преподнести. Но во время переписки я снова замечала пару фраз, которые меня немного смущали. Да и весь сегодняшний день, в целом, тоже смущал. Я объясняла это не раз, объясню ещё раз. Всё развивалось так быстро, Альфред так быстро приближался ко мне, разумеется, не в прямом смысле, но мы правда сближались. Такой напор меня, откровенно говоря, пугал. Ведь, будучи человеком, проверяющим всё временем, получать длинные красивые сообщение, которые описывали мои глаза, было как минимум ново и необычно. Я не позволяла такого другим, пресекала сразу, и этот случай не был исключением. Мозгами и сердцем, тогда они ещё работали в тандеме, я понимала, что ничего подобного мне не нужно. Никакой эмоциональной близости с человеком, никакой привязанности и, уж тем более, никаких чувств. Ещё не знала, как сильно я ошибаюсь, и даже представить не могла, что это всё будет через каких-то пару месяцев. — Альфред, я бы сразу хотела обозначить рамки, — писала я в нашем чате. — Чтобы не было никаких недопониманий. — Какие рамки? — Дружеские. Не обижайся, но ничего другого мне не надо, и общаться я с тобой смогу только так. — Хорошо, я тебя понял, — мне показалось, что не могло быть всё так просто. И да, интуиция не подвела. — Но со временем это же может поменяться? — Честно? Не думаю, — подумав, я всё же написала дальше: — Попробуй меня понять, пожалуйста. То, что было сегодня, немного не для меня. Всё очень быстро, и это, откровенно говоря, смущает. Поэтому я бы хотела сразу обозначить рамки. Мы долго общались в тот день и на этот счёт в том числе, но решили мы одно. Точнее, я настояла именно на том, что говорила раннее. Отношения или хотя бы крохотная искорка симпатии, чувства и всё тому подобное мне были категорически не нужны. По опыту подруг я знала, как это отвлекает, как это убивает порой. Будто чувствовала, что так и будет. Было разумно с моей стороны расставить приоритеты, и амурные дела в них не входили ни каплю. Плюс ко всему, морочить голову Альфреду не хотелось. Априори не люблю обман, просто не переношу его, поэтому давать ложную надежду я не планировала. Очень жаль, что тебя это не остановило, и ты мне такую надежду дал.