Болтунья

***

      Напряжение было почти у всех в этот день. Мэлл ходила взад-вперёд, не зная, куда себя деть.       — Эта болтунья просто… не знаю! Она ворует всё, что можно! Нашу личную жизнь!       — Да… во вчерашней колонке газеты она написала про то, как неудачно получился мой эксперимент. Обозвала к тому же неудачником-химиком! Ты понимаешь, какого это мне слышать?       — Я прекрасно тебя понимаю, Гроунап… у каждого есть проколы и у тебя не исключение. В дневной колонке с новостями говорилось, что Флаувер отлынивает от работы и напросто лгунья, которой не стоит доверять. Она даже сказала, что она попросту самозванка.       Послышался грохот. На пол упал поднос, который Флаувер несла во рту. Она шла со второго этажа пекарни с кексиками, которые хотела предложить друзьям. На лице белой пегаски читалось изумление, затем страх, смешанный с обидой и горечью.       — Я… она… н-не права, я же… — на её глазах навернулись слёзы. Она осмотрела всех через дымку от слёз, после чего, шмыгая носом, упала на пол, содрогаясь. — Она не права… я не хотела этого. Вы же знаете, что я изменилась!..       — Милая, ты ни в чём не виновата. — послышался голос Мэлл. — Болтунья просто говорит какие-то глупости.       — И мы знаем, что ты не такая.       Флаувер посмотрела на Зипперлайна, который, с такой же невозмутимостью, смотрел на неё. Но брови были сдвинуты так, что чувствовалось его сочувствие. Пегаска кивнула, засев дальше в темень. Зипперлайн встал с места и пошёл успокаивать кобылку.       Внутрь влетела Клауди, вся взъерошенная.       — Вы не поверите, что я только что слышала, как летела к вам!       Все посмотрели на неё.       — Я сама даже не поверила. Но уже все пони знают, за что меня выгнали из чудо-молний! Хотя я никому этого вообще не говорила, кроме вас. Теперь все, попросту все, знают, что я ужас, как помешана на чудо-молниях и из-за гиперактивности никогда не стану лучшей чудо-молнией. Теперь я посмешище для всех и меня никуда не примут на первый раз. Во второй раз в летунов уж точно.       Клауди Скай бессильно упала на пол пекарни.       Все были в ужасе от такого. Неужели Болтунья может разузнать всё об их обыденной жизни?       Зипперлайн подтянул к себе магией чашку чая, предложив её Флаувер. Та кивнула, но так и не приняла посуду с копыта большого друга. Она лишь прижалась к нему, тихо шмыгая в ткань чёрной кофты. Ему оставалось лишь только отложить чашку в сторону, крепко обнять сильными копытами, укрыть собой пегаску. Та прижалась к нему, снова расстроившись из-за слов Болтуньи.       — Ну-ну… Флаувер, солнце… — слышался его тихий голос. Так… успокаивал… Флаувер глубоко и прерывисто дышала, стараясь не волноваться по этом поводу. Она знала, что он ей верит. Верит, как и другие. Её слёз практически не было видно. С трудом пегаска сдерживала горькую печаль. Она посмотрела большими глазами на фермера, который ласково ей улыбнулся. — Вот так. Ты молодец. Мы тебя никогда не оставим, даже если ты нам когда-то солжёшь во благо.       — Н-нет, Зипп. Это… будет неправильно, лгать во благо. Ты сам меня научил.       — Тихо. — остановил он её. — Я знаю, с моей стороны это звучит неправильно. Но пойми, я сам лгал во благо и понимаю, какого это. Да, трудно сдерживаться… но ты же меня знаешь. Ради друзей я на всё готов. Даже на такое. Поняла?       Его голос звучал ровно, тихо. В нём было что-то такое… успокаивающее… от такого тона хотелось верить каждому его слову. Небольшая улыбка Зипперлайна породила такую же небольшую улыбку на лице Флаувер. Она прижалась к нему, вытирая оставшиеся слёзы копытом.       — Спасибо. — сказала она тихо.       — Мы справимся с Болтуньей, чего бы нам это не стоило.       Казалось, он сам не хотел верить в свои слова, но, кажется, приходилось себя хоть чем-то успокаивать, чтобы ещё больше не разнервничаться.       Клауди кое-как на крыльях добралась до диванчика у стены и затем легла в него устало. Кажется, что ей было совсем плохо. Гроунап и Мэлл тихо сидели за столом, не произнося и слова. Они не знали, что ответить друг другу, хоть слова было много. Лишь звуки тикающих часов разбавляли наступившую тишину. Крэки Куки вышел с только что испечённым печеньем, поставил поднос перед друзьями.       — Вот ваше индийское печенье. Наслаждайтесь. — И сразу же Гроунап взял два печенья, жадно надкусив каждое, а Мэлл взяла лишь одно, держа его в зелёной магии. Жёлтая магия единорога напротив неё, кажется, имела какие-то звёздочки, на которые она засмотрелась. Пекарь посмотрел на них и сел рядом. — Простите, что я влезаю, но… я подслушивал ваши разговоры. Глубоко сожалею, что подслушал, но я не мог это не пропустить. Болтунья терроризирует всех в этом городе. Ну, большинство. Я не знаю, сколько это будет продолжаться, но если это не остановить, то болтунья дойдёт практически до всех пони. В том числе и наших королей.       И вновь в двери вбежал очередной пони из компании Флаувер. Тибиди Скай кинул пару газет на стол рядом с остывающим печеньем.       — Что это? Снова болтунья?       — Да! — Тибиди смотрел на всех присутствующих, поймал на себе взгляд Зипперлайна. — Они добираются до всех уголков Эквестрии. Я не смогу это никак остановить, даже если скуплю абсолютно всё!       Распатланная, ярко-зелёная грива выглядела ещё более взъерошенной, чем раньше. Он подошёл и засунул себе в рот практически всё печенье, что лежало на столе, после чего проглотил и запил стаканом прохладной воды.       — А что тебе сделала Болтунья? — поинтересовалась Клауди Скай лениво.       — Мне? Мне ничего! Но её новости просто шокируют. — в его глазах горел ужас. — Я не думал, что она такое расскажет про моих друзей. Особенно про то, что Флаувер влюблена в Зипперлайна.       Практически все смотрели на ярко-голубого земного пони. Наступила тишина, которая снова давила на всех, только уже не так, как раньше, а намного быстрее. Зипперлайн смотрел вниз, Флаувер еле как выглянула из тени. На её щеках появился небольшой румянец, после чего она улетела в одну из комнат пекарни, с шумом закрыв за собой дверь.       Зипперлайн посмотрел ей вслед. Он немного нахмурился и подошёл к газете, взяв ее в копыта.       — Где это написано? — он пролистывал каждую страницу, пока Тибиди не остановил его, указав на какой-то небольшой заголовок. Прочитав его, Зипперлайн смутился, прижав уши к голове. — А… оу… — Голубоглазый не знал, что на это ответить. — Мне надо срочно поговорить с Флаувер.       Он хотел пойти к ней, но его остановили.       — Прошу, не надо. Она в таком состоянии, что побоится сказать хоть слово тебе. Подожди лучше до другого раза… более подходящего.       Кажется, Гроунап не отошёл от шока. Он смотрел на Зипперлайна, еле как проглотив печенье. Зипперлайн выдохнул, тихо сказав:       — Хорошо.              

***

      В уборной, сидя на плитке, Флаувер, прижимая ушки к голове, смотрела в пол.       — Как она узнала, что мне нравится именно он… — проговорила кобылка, фыркая. Она тыкала носочком копыта по плитке. На её щеках всё так же был лёгкий румянец. И всё же по её щекам потекли небольшие капельки слёз. Она, не выдержав, открыла окно уборной и улетела с пекарни, оставляя друзей внутри. — Лучше уж никому не показываться на глаза, раз уж Болтунья всё знает про нас! Флаувер скрылась в своём домике.       К ней подошёл Турмалин, погладил по гриве, убрав пару волосков с мордочки, после чего сел рядом.       — И снова позор за себя и за тебя, Турмалин… почему болтунья такая коварная? — пегас заглянула в персиковые глаза самоцвета-жеребёнка, сидящего рядом с ней. Тот выдохнул.       — Может, пока стоит не выходить на улицу и не показываться? А вдруг ещё бед будет…       — Нет. Нет, Нет и нет. Со мной уже всё случилось. Эта пони, скрывающаяся под именем болтуньи, написала про меня, что я лгунья и что я… люблю Зипперлайна… — Голос Флаувер задрожал, на глазах появились небольшие слёзы, она прикусила губу. Маленький единорог вытер ей глаза платком. — Он теперь знает, что я люблю его! — повысила она голос, снова упав на пол. Почувствовав на своей голове маленькие копыта жеребёнка, Флаувер подняла голову на него, крепко обняла, после чего начала плакать в его плечо.              

Спустя время.

      В один из дней в дом Флаувер Винд постучались. Салатовая магия открыла дверь. На пороге стоял Зипперлайн.       — Флаувер? Ты дома? — спросил он, проходя внутрь. Ответа не последовало. — Турмалин?       Вскоре он прошёл в зал и увидел, как пегаска лежит на диване никакая, выпивая уже которую чашку чая. На глазах были небольшие мешки, но не тёмные. Усталый вид кобылки говорил о том, что она все эти дни не могла нормально спать и мучилась.       — Флаувер. — на этот раз от голоса Зипперлайна кобылка уронила из копыт чашку, что та разбилась вдребезги, а на полу красовалось мокрое пятнышко. — Ох… прости, я не хотел напугать тебя.       — З… Зипперлайн! — проговорила джевелин, кутаясь в одеяло. Она слегка дрожала, глаза снова покрылись тонким слоем накативших слёз. Зипп подсел на другой край дивана, посмотрел на неё.       — Ты из-за болтуньи, да? — последовало утвердительное «угу». Он вздохнул. — Мы делаем всё возможное, чтобы уберечь нашу жизнь от этой всезнайки. Уверен, что через пару дней всё прекратится и мы сожжём все газеты, в которых была раскрыта чья-то тайна. Но…       Комочек перестал дрожать. Флаувер аккуратно вылезла из-под одеяла лишь головой, посмотрела на любимого пони и отсела как можно ближе к подлокотнику.       — Давай… я тебя слушаю. — она промолчала какое-то время. Единорог не хотел её прерывать. — Ты насчёт той записи… в газете… про мои чувства… да? — Она посмотрела на него, желая услышать утвердительный ответ. И она его получила. — Я так и знала… не стоило мне говорить о том, что я люблю тебя… это было неправильно. Теперь ты, прочитав это, знаешь, что я к тебе чувствую и, наверное, не сможешь меня простить… если я в чём-то провинилась, то можешь говорить сразу. Ты же у нас честный пони.       Зипперлайн несколько сменился в лице.       — Стой, с чего ты взяла, что я не прощу тебя?       Та пожала плечами.       — Не знаю…       Зипперлайн подсел ближе к Флаувер, посмотрел на неё сверху вниз.       — Знаешь… когда я узнал об этой новости в газете, я не ожидал, что ты ко мне что-то чувствуешь. Да, я был ошарашен… но давай говорить на чистоту. Мы с тобой две разные расы. Ты пегас, я единорог. Ты джевелин, а я обычный пони…       — Нет, ты вообще меня не так понимаешь! — на её глазах вновь появились слёзы. Она опёрлась передними копытами на плечи единорога. Её губы задрожали, Флаувер села на место. — Я просто… знаю, что мы с тобой разные, ты это видишь. Я камень, а ты реальная личность… я всё скрывала, так как не знала, как ты отреагируешь на это. Прости, Зипп. Я просто идиотка, что не сказала об этом раньше…       Она скрыла голову под пледом, прежде чем почувствовала приятные объятия со стороны жеребца. Она посмотрела на него, аккуратно прильнула к нему, чувствуя, как тот успокаивающе водит копытом по её спине.       — Прости меня за прямоту, но ты говоришь просто чушь. — он посмотрел в карие глаза пегаса, пытаясь найти ответ. — Ты не идиотка. Ты просто делала так, как считала нужным. Но ты лгала себе. — Флаувер удивилась. Ещё некоторое время они сидели молча, пока она сама не села перед ним, склонив голову.       — Прости, Зипп… надо было сказать раньше. Я люблю тебя. Надеюсь, я услышу от тебя то, что хочу услышать. Если нет… то я пойму. Прости, что я пыталась быть перед тобой нормальной…       — Не проси прощения у меня. Ты прости саму себя. — проговорил он. — Папа так всегда говорил, и это я говорю тебе.       Он приложил копыто к груди Флаувер, заставляя ту несильно покраснеть.       — Ты же хочешь жить спокойно? — она охотно кивнула. — Тогда попроси прощения у самой себя. Тебе станет легче, вот увидишь.       Сдержав обещание, Флаувер начала тихо просить у самой себя прощения. Сначала голос дрожал и был тихим, казалось, что она вот-вот расплачется. Но со временем, с каждым разом, голос становился всё уверенней и уверенней. И вскоре она громко произнесла:       — Я прощаю себя!       На душе стало намного легче…       Флаувер выдохнула, падая головой на сильное плечо фермера. В ответ она услышала тихий голос Зиппа:       — Я подумаю над твоим предложением.       После этого на её лице просияла улыбка, она прижалась сильнее к Зипперлайну, обнимая его крепче. Она теперь поняла, что у неё есть надежды на отношения с ним. А всё, оказывается, было так просто…       — Эй, Флаувер. — послышался голос Турмалина, который стоял в дверях. Его рог светился приятным салатовым цветом. — А ты ничего не забыла?       — Что я могла забыть? — кобылка вскочила, ударившись о челюсть Зиппа. — Ой! Прости… я не хотела!       — Да ничего. Бывает.       Зипперлайн потёр челюсть. Турмалин же подошёл к своей подруге и шепнул ей что-то на ушко, от чего та удивилась и, кажется, ужаснулась.       — Как я могла забыть!       — Не знаю. Ты столько была в забытье, что даже забыла про праздник. А ты ей даже не напомнил. — улыбаясь, жеребёнок красного окраса с такими же, но светлее, волосами, поглядел на Зипперлайна. Тот прикусил губу, отводя взгляд в сторону. После же Турмалин подложил кое-что под спину Флаувер и та посмотрела за себя. Небольшой цветок, который очень напоминал цветок из историй про Мистмейн. «Какой красивый…», — подумала пегаска, прежде чем она взяла его в рот.       — Давай! — проговорил Турмалин, пихнув кобылку на Зипперлайна. Она упала на него, охнув, после чего поглядела на него.       — Что это? — спросил Зипперлайн, слегка румянясь. Флаувер замялась, протянув ему цветок.       — Это… это тебе. Сегодня праздник всех жеребят и жеребцов, так что… о нём не так много пони знают. Скорее, не празднуют, а я изучала культуру пони… и вот.       Единорог принял подарок, поцеловав пегаску в щёку. Она зарумянилась, упав на спину, укрывшись одеялом. Зипперлайн посмеялся, Турмалин же улыбнулся. Их на время отпустили мысли о болтунье.