Недосягаемость

      Томми возвращается с сессии каким-то сердитым.       Уилбур понимает, что у того есть полное право злиться после достаточно трудного дня. В последний раз они виделись утром, до того, как подросток отправился на занятия. Томми уже тогда выглядел раздраженным. После школы ему пришлось сразу ехать с отцом на сессию к психологу, где он, видимо, окончательно разочаровался в этом дне.       Иннит кинул свою школьную сумку на пол прямо у двери и упал на кровать, простонав от долгожданной встречи с мягкой поверхностью. Уилбура бы позабавило это, если не тот факт, что Томми был до смерти уставшим.       Среда. Очередная и типичная.       Прошло уже больше месяца с начала их общения. Оба уже успели привыкнуть друг к другу, а Уилбур ещё и выучил расписание Томми. Его распорядок дня не пестрил разнообразием и был стабильным, тем не менее, некоторые дни выходили намного тяжелее других. Чаще всего это как раз были среды, когда сессия начиналась сразу после окончания уроков.       Уилбур отложил гитару назад в угол. Томми, для него, попросил у родителей разрешения отнести её в комнату. Это давало некоторые плюсы, к примеру, призрак мог играть почти в любое время, когда светловолосый был в комнате, а тот был не против. Ему нравилось слушать как пальцы (холодные, он помнит) перебирают нейлоновые струны, а с губ едва слышно льются мелодичные слова. Призрак подкатил на стуле к кровати, собираясь удостовериться, что парень на ней не задохнулся.       — Как всё прошло, Томми? — вежливо интересуется Уилбур и Иннит, с ещё одним недовольным стоном, переворачивается на бок, а затем и вовсе садится.       — Я так заебался, ты не представляешь.       — Ненавидишь среды?       Томми кивает.       — Очень сильно ненавижу среды. Кэтрин требует от меня слишком многого.       — Да? Чего например? — спрашивает призрак. Ему действительно интересно, потому что Томми не часто рассказывает как проходят его занятия с психологом. — Если хочешь.       — Она думает, что я намеренно врал в тесте, который она давала мне. Сказала, что это вполне в моём духе, представляешь?       — Разве не так?       Томми хмурится. — Я не вру, а скрываю факты, — оправдывается Том, поджимая губы. То, как взволнованно Уилбур сейчас говорит, настораживает.       — Просто, знаешь, это не моё дело, конечно, но разве у психолога надо так поступать?       — Возможно, — говорит Томми и пожимает плечами. — Просто Кэтрин не совсем походит на человека, которому я бы хотел рассказать всё.       — В чём проблема сменить её тогда? Твои родители, думаю, были бы за. Они славные.       — Мгх, — мнётся Томми. От волнения он заламывает пальцы, пока не нащупывает маленький заусенец и тут же начинает дёргать его, пытаясь оторвать. — Просто, знаешь, ну, не в этом дело.       — А в чём?       Уилбур смотрит на то, как Томми отрывает кусочек кожи и как на его пальчике выступают бусинки крови. Иннит морщится и тут же вытирает их о футболку. Он молчит так долго, что кажется будто тема уже закрыта.       — У меня что-то типо помешанности на прикосновения и… — Том прерывается, украдкой смотря на Уилбура. –… и у меня в голове образ идеального человека, которому я смогу довериться. Если он правильно коснётся. Кэтрин знает, но она не сделала так, как нужно.       Оба чувствуют, как воздух становится более плотным и осязаемым. Это слишком интимная вещь. Томми старался не распространяться о собственной причуде, но каждого нового знакомого он всё равно просил дотронуться до плеча. Уилбур стал первым человеком, кому он объяснил зачем это нужно. И первым, кого Томми не просил коснуться.       И первым, кто всё равно сделал это правильно.       Страшнее всего сейчас — услышать, что Уилбур считает это глупым. Томми снова опускает взгляд на свои пальцы, начиная отдирать заусенцы.       — Не так уж и странно, — призрак пожимает плечами, надеясь сбросить напряжение. — Я, к примеру, вообще не переношу прикосновений.       Томми вскидывает голову, озадаченно смотря на то, как Уилбур вплетает в кудрявые волосы пятёрню.       Это какой-то особый момент, когда они делятся личными вещами. Только вот, Иннит вообще не рад тому, что услышал.       — Что?       — Не знаю, — он снова передёргивает плечами. — Не то, чтобы меня тошнит от них или что ещё, просто не люблю их и стараюсь избегать. Это проще, когда ты призрак.       — О, ясно, — растерянно комментирует Томми, пока Уилбур нервно смеётся. — Жаль, конечно, я и тебе хотел предложить попробовать. Мало ли.       — Не думаю, что я смог бы, — говорит Уилбур, не подозревая, что у него уже получилось. — Но, думаю, ты найдёшь ещё своего идеального человека.       Уилбур ободряюще улыбается, а у Томми в животе скручивается непонятный узел.       В последнее время его желание ещё раз получить правильное прикосновение было слишком велико. Получив один раз, совсем немного, ему захотелось ещё и больше, а теперь Томми узнаёт, что Уилбур так-то не любит прикосновения. Проанализировав его поведение до разговора, это было очевидно. Иннит просто не задумывался почему его друг постоянно сохраняет дистанцию.       — Вообще-то, я бы хотел, чтобы ты всё же попробовал.       Уилбур теряет тёплую улыбку, играющую на его губах, и становится более мрачным. Снова та тоска в глазах.       — Не думаю, что у меня получится, — повторяет Сут. ‐ Это всё равно не имеет смысла.       — Но ты не сказал нет.       — Это подразумевает нет.       Томми становится более настойчивым, руководствуясь получить желаемое. Уилбур же обнял его когда-то, значит отвращение к прикосновению не столь критично, чтобы не иметь шансов.       — Может, я могу что-то сделать, чтобы изменить твоё решение?       Сут задумывается. Он понимает, что Томми слишком горит идеей, чтобы отступать.       — Я подумаю, если ты узнаешь как я умер.       — Звучит просто.       — Но! — поспешно добавляет Уилбур. — Ты не можешь: спрашивать у общих знакомых обо мне, искать в архиве, гуглить моё имя. Как тебе?       — Что? Да это нереально, Уил!       — Тогда можешь просто смириться с-       — Стой, нет! Дай мне подумать, как я тогда могу сделать это. Получается, только вытаскивать из тебя информацию?       — Похоже на то, — кивает Вилбур и снова легко улыбается, считая, что у Томми это не получится.       — Так, ладно… Ты сказал не гуглить? Значит, твоя смерть освещалась в сми?       — Честно, не особо знаю, но вероятно. Вообще, это было к тому, чтобы ты не искал мои соц сети. Кстати, ты исчерпал свой запас подсказок.       Томми фыркает, закатывая глаза.       — Тебе повезло, что я не сделал этого раньше. И вообще, это нечестно, что даже ты отказываешься мне помогать.       Уилбур улыбается на то, как Томми забавно и мило возмущается, но решает никак не комментировать его слова.       Этот спор — забавен и глуп. Уилбур не хочет, чтобы Томми знал, что с ним случилось на самом деле, а Иннит просто хочет ещё раз почувствовать пальцы на своём плече, плавно скользящие и чуть морозящие так, что по спине начинают бежать мурашки.

***

      С первого этажа доносится запах печёного картофеля и овощей.       Аромат настолько силён и густ, что даже у скучающего призрака текут слюнки, но Уилбур понимает, что это не имеет значения. Он, конечно, может попытаться, но результата не будет никакого.       Томми, пропадающему сейчас в школе, повезло с родителями. Особенно с матерью, которая сейчас кружила на кухне и готовила ужин. Выходной посреди недели. Утром к ней заходила подруга, но Уилбур, из соображений совести, не стал нарушать их личное пространство и присутствовать при разговоре за столом с чаем и каким-то тортиком, который принесла гостья.       Сейчас женщина была одна в доме и Уилбур старался шуметь как можно меньше, чтобы не испугать её. Сут сидел на голом полу, предварительно оттащив в сторону ковёр, который постелил Томми. Перед тем, как приподнять половицу, призрак прислушался. Тайник всегда открывался со скрипом.       Всё было спокойно.       Уилбур надеялся, что так и будет продолжаться и Миссис Иннит не решит проверить комнату сына. У женщины бы точно возникли вопросы, ответы на которые она не смогла бы найти. Грозило это в лучшем случае предъявлением Томми, что тот безалаберно относится к порядку в комнате.       Половица отходит со скрипом.       Призрак берёт в руки стопку фотографий. Наверху лежала та самая, где он, улыбающийся, стоит на балконе, опершись о перила. Сейчас Уилбур тоже улыбается, смотря на плотную бумагу, только не так ярко, как на случайно запечатлённом моменте.       В настоящее время Уилбур чувствовал себя лишь тенью от былой личности, которой был. Иногда Сута уносило в философские размышления, но его можно было понять. Посмертие нужно было как-то коротать и он часто размышлял обо всём, в частности о самом бытие и смысле.       К сожалению, никто не объяснил ему почему.       Почему он перестал быть видимым и всегда осязаемым. Почему умерев физически, воплощение его души, или чем он являлся, не покинуло этот мир.       В момент смерти Уилбур думал, что сейчас всё прекратиться; что сейчас всё потемнеет, как телевизор, шнур которого вырвали из розетки. Так и было несколько секунд, а потом он открыл глаза, «включился» вновь и понял, что умер.       Не было никакого рая или ада, ну или это было что-то персональное для него. Уилбур не знал. Его короткие исследования привели к тому, что не все становятся призраками после смерти, но, выяснить почему это происходит, он не смог.       Уилбур отложил фотографии, некоторые из которых пожелтели в уголках и загнулись.       На дне тайника лежала пачка сигарет, полупустая (Уилбур помнил, как в последний раз вытаскивал из неё губительную палочку), самая обычная зажигалка с колёсиком и игрушка. Она-то и была ему нужна.       Игрушка представляла из себя овечку из тёмно-синего фетра, с нарисованной мордой. Шов, соединяющий два куска ткани, был кривой, по нему было видно, что создателем был ребёнок.       Уилбур уже несколько дней думал о Томми. Нет, он думал о нём, как о единственном человеке, который видит тебя, постоянно, но сейчас это было по другому. Сут снова пытался понять почему.       Почему ему так хочется, чтобы у этого ребёнка, не доверяющего свои проблемы никому и предпочитающего нести тяжёлый груз на своих неокрепших плечах в одиночку, всё было хорошо? И почему Уилбуру так хотелось поучаствовать в налаживании его жизни?       Сут никогда вроде и не был альтруистом. Ему всю жизнь хватало собственных проблем. Но Томми…       Увидев его в первый раз, то, как он плачет, напуганный присутствием постороннего человека в комнате, что-то защемило. То, как он пятился от него, упираясь в стену, а в итоге начал бить себя по голове, это было… было так похоже на самого Уилбура. Каждый жест, движение, взлёт руки. Всё такое знакомое. Уилбур тогда не задумывался об этом, полностью увлечённый мыслью, что кто-то живой видит и слышит его, как будто он и сам не мёртв. Уже через какое-то время, притеревшись, он начал видеть сходства. Возможно, это и было причиной и ответом на половину почему, но Уилбур всё равно знал, чувствовал, что всё на самом-то деле куда глубже и сложнее.       Единственным человеком, до появления Томми, которому Уилбур хотел помочь, была его младшая сестра.       Все размышления о Томми, его проблемах, о мотивации Уилбура, привели к воспоминаниям об этом маленьком лучике солнышка, который смеялся громко, обножая ряд кривых зубов, отсутствующих впереди. И плакал лучик тоже громко, заглушая звон разбивающейся посуды.       Девочка и сшила ему синюю овечку, на одном из своих уроков.       Это было одно из самых важных воспоминаний Уилбура, которое он бережно хранил, но доставал только в особых случаях, как сейчас. Эта традиция походит на принцип ношения любимой рубашки: вроде нравится, но надеваешь только на особый случай, чтобы не износилась.       Своей сестре Уилбур всегда желал только лучшего, беспокоясь за её благосостояние. После собственной смерти, он старался не думать, что её больше никто не защитит.       Что его мать сказала маленькой девочке, когда её любимого старшего брата не стало?       Уилбур машет головой, стараясь отогнать непрошеные мысли и слёзы.       Призрак складывает всё назад в том же порядке, напоследок проводит пальцем зверюшке по голове, словно гладит, и вновь накрывает половицей, как крышкой склепа. Уилбур, стараясь не шуметь, натягивает ковёр назад.       Сут выходит из комнаты, не удосужившись открыть дверь. Ему всегда помогали долгие прогулки по многолюдным местам, в которых можно потеряться окончательно.       Спускаясь на первый этаж, он замер, заметив странную картину.       Мама Томми собиралась выносить мусор, что ясно по мусорному пакету, стоявшему у входной двери, которая была раскрыта. Сама женщина, на корточках, гладит кота.       Точнее кошку. Его кошку.       Ники тёрлась о ладони женщины, громко мурча.       Уилбур так давно её не видел. Он думал, что его семья забрала белую кошечку с собой, когда переезжала. Его сердце сжалось, при виде домашней любимицы, но он нашёл в себе силы проскочить к выходу.       Проходя мимо женщины воркующей с Ники, кошка на миг подняла на него свои ярко-голубые глаза и мяукнула.       Уилбур знал, что животные, особенно кошки, могут его видеть. Он надеялся, что когда вернётся, Ники будет здесь и он сможет снова приласкать её.

***

      Томми открывает дверь, скидывает ботинки и кидает рюкзак на пол, снимая ветровку и вешая её. Подросток уже хочет пройти к лестнице, чтобы подняться в свою комнату, погружённый в свои мысли о том, что Уилбур не встречает его, как делает это обычно. Призрак, если не идёт с ним в школу, то молчаливо ожидает его в узком коридоре, а потом уходит наверх, как бы давая понять, что он тут. Видимо, тот опять ушёл по своим призрачным делам.       Уже у лестницы, его ловит мама.       — Том, ты опять оставил рюкзак? Сколько можно?       Он оборачивается. И правда, рюкзак лежал у двери. Чёрт, Томми слишком задумался о Уилбуре.       Он закатил глаза, вернулся назад, схватил рюкзак и уже хотел пройти в свою комнату, но остановился, услышав мяуканье с кухни. Томми заглядывает и видит белое животное, довольно вылизывающее свои лапки, после того, как плотно поела.       — Мам?       — Я взрослая женщина и могу завести себе кошку, если захочу.       — Да?       — Ох, ну ты бы видел, как она мяукала под дверью и как по хозяйски зашла в дом!       — Ага, тоесть кошка у нас вожак в доме? Ты уже сказала папе?       — Он будет не против. У него нет выбора.       Миссис Иннит давит как можно более невинную лыбу, на что Томми по привычке цокает:       — Женщина, вы такая сентементальная.       Она смеётся и Томми уходит. Ему хочется поскорее скинуть ношу со своих плеч и завалиться в кровать. Да, полежать пару минут, блаженно наслаждаясь горизонтальным положением и мягкостью матраса, а потом скоротать время, дожидаясь возвращения Уилбура. У него есть одна идея на счёт их договора.       Призрак, к счастью Томми, не так уж долго сегодня пропадал чёрт пойми где.       Уилбур, как обычно, зашёл не воспользовавшись дверью, и несколько раз постучал по стене, оповещая о присутствии. После нескольких сильных испугов, когда возвращение Сута было неожиданным, они обусловились делать так, чтобы предупреждать. Работало через раз, но это лучше, чем ничего.       — Как школа? — спрашивает призрак параллельно тому, как подросток закрывает учебник, который он читал от скуки, пока ждал своего друга.       — Как обычно скучно и невкусно. Как твои призрачные дела?       — Как обычно ничего интересного для вас, простых смертных, — Уилбур улыбается. — Ты, когда возращался домой, не видел кошку? Она должна была ошиваться тут поблизости.       — Кошку? Белую?       — Ага, видел?       — Да, мама притащила одну. Но она не чисто белая, у неё вроде чёрные уши и лапы.       — Да, это Ники!       — Ники?       — О, у меня когда-то была кошка, Ники. Я думал, что мои забрали её при переезде, но походу нет, — улыбка перерастает в печальную.       Томми хмурится, не понимая, как можно бросить животное одного.       — Может, она убежала?       — Возможно, — Уилбур пожимает плечами.       — Мама сказала, она зашла как к себе домой.       — Очень на неё похоже. Моя девочка. Буду рад, если твоя мама решит оставить её.       — О, она уже. Папа навряд ли будет против. Всё уже решено. Кстати, Шиза моя, — Томми отводит взгляд, не зная как задать вопрос. — Может, ты сводишь меня на свою могилу, если для тебя это ок? Типа, я просто думаю, что возможно это может как-то помочь мне? Да.       На самом деле, помимо их договора, Томми просто мучал интерес. Хотелось посмотреть в каком состоянии вообще находится его место захоронения, что сразу дало бы понять, как часто её навещают. Было интересно, какая фотография на надгробной плите, если она есть. Выбрали ли его родители самую удачную фотографию или взяли последнюю, что нашли? Нет, конечно, Томми думал, что любая фотография Уилбура была бы идеальной, просто… Стоп, он не о том думает. Это точно должно дать ему какие-то подсказки.       Уилбур думает пару секунд, решая стоит ли соглашаться. В конце концов, он пожимает плечами:       — Можно будет организовать. Не знаю, что тебе это даст, но ладно.       Дверь неожиданно скрипит. Оба резко поворачиваются и видят, как из небольшого образовавшегося проёма в комнату по-хозяйски входит белая кошка. За ней дверь шире открывает Миссис Иннит, следящая за кошкой.       Ох чёрт.       — Привет? — говорит Томми, резко крутанувшись к столу на кресле, делая вид, что он сидел всё это время за уроками. Чёрт, чёрт, чёрт. Его мама всё это время была близко к комнате и, скорее всего слышала, как он разговаривал с Уилбуром. Вот только, она не может услышать призрака. Да и их последняя тема, которую они затронули… чёрт.       Кошка, Ники как назвал её Уилл, замурчала.       — Всё в порядке, Том?       Она сейчас, наверняка, хмурится, смотря на спину сыну, и обеспокоено поджимает губы.       — Да, конечно, мам. Я учу правила, а что?       — Точно? После того, как ты не сказал мне о галлюцинациях, ты обещал больше не умалчивать о таком.       — Да точно, мам. Всё нормально, я просто учу правило. «Геометрическая прогрессия это…-»       — Ладно, Томми, я верю, — несмотря на слова женщины, в её голосе всё ещё оставалось подозрение. Она начала закрывать дверь, но остановилась, вспомнив зачем вообще пришла. — Кошка решила, что хочет провести время здесь.       — Скажи ей про имя.       Томми не ожидал услышать Уилла. Обычно, он молчит, когда подросток разговаривает с кем-то, проявляя уважение. Или, в очень редких случаях, он вставляет саркастичные комментарии, но чаще, конечно, старается приберечь всё до того момента, когда они останутся наедине. Шутить, или просто говорить что-то намного лучше, когда твой собеседник хотя бы может ответить.       — Кстати, ма, ты уже дала ей имя? — как бы просто так интересуется Томми.       — Нет. Есть идеи?              Подросток несколько секунд смотрит на животное, трущиеся о ноги Уилбура, который специально отошёл к спинке кровати, чтобы это выглядело так, будто на самом деле она трётся об неё. Призрак улыбался, поглаживая кошку.       — Мне кажется, она выглядит как Ники.