Стены плыли, а я смотрел на тебя

Неприятно. Запахи окутали голову, создавая буйство, но оно было совершено ужасным. В самой пиковой точке. Воздух стоял, казалось, ещё секунда и его можно будет проткнуть пальцем. Пузатая бутылка раскачивалась, будто ходя, отмеряя каждый шаг, по столу. Пару раз вздохнув и перешагнув она всё же плюхнулась на пол, выплёскивая всё своё содержимое наружу. Жалко деньги, с каждой каплей их было всё меньше, они утекали на ковёр, где и до того было много «денег». Некоторые считают, что животные и вещи — олицетворение нас самих. Будь то очки, ходящие, как по краю, носу. Или исцарапанный жизнью и людьми телефон, который держит такая же израненная рука. Пузатая бутылка же была похожа на своего хозяина. Он тоже бился, и не раз, не раз выплескивал всё своё содержимое наружу. И шатался он зачастую также. Вот поэтому они и друзья. Так часто он не видится даже с Куромаку. Хотя, он виделся не с ней, с её копией. И ещё одной, и тысячью других. И кто пузат был, кто тонок, кто дорог — все теряли статус друга в тот же вечер, а иногда и день. Круговорот друзей в природе? Звучит дико, но для Вару не иначе как истина. Треск вывел парня из транса. Чуть вскинув сломанную голову он взглянул на картину происходящего. Бутылка водки разбита, вся вон по полу растеклась. Всё равно. Оперевшись на руки, фокусируясь на диванном пятне, Вару вспоминал, где его друг, уже номер 2. Получив озарение о нахождении друга, тот попробовал встать. Получилось не очень, откровенно говоря. Тело трясло, а в глазах темнело. Плохо? Естественно. Хочется ли это прекратить? Что-то изменить? Нет, зачем? Жизнь Вару даже не жизнь уже, всё больше существование. Жизнь это ведь когда что-то делаешь, развиваешься, да даже общаешься. А парень не делал ничего. И он не помнил ничего. Как связался с друзьями и их копиями, как потерял всех… И как встретился с Маку? Куромаку — сложное имя, да и официальное какое-то, много чести. Маку — какое-то родное, как мак. Говорят, красивый цветок. Он видел маки, года два назад. И они напоминали ему о Куро. Хотя, они и не похожие. Красные, яркие и живые цветы в сравнении с дёрганным и замученным парнем. Он думал так пока не увидел улыбку этого человека. Она была столь яркой, что хотелось закрыть глаза. Он видел её на фотографии, когда был у Куромаку дома. Он однажды пустил его, просто так, посмотреть сериал. Денег на него у Вару не было. А Куро стало интересно посмотреть на Вару. И было интересно. Вару не помнит ни сюжет, ничего из того вечера. В голове же горит красный мак. А однажды, Куро подарил ему мак. Один жалкий цветочек, как может показаться со стороны. Знал ли он о этой ассоциации у зелёного или нет, плевать. Он подарил ему мак. Ему. Просто человеку, что никак с ним не связан. Лишь алкаш, что просит «ну чуть-чуть, потом верну». А он подарил ему мак. Падение. Висящий в рамке, аккуратно засохший, мак вздохнул. Угол зрения резко сменился. Всё вдруг вытянулось, а запах чего-то противного усилился. Подруга лежала тут неподалёку, смотря на это и насмехаясь. Бесит. Веки стали такие тяжёлые. Их поднять, как сходить в зал. А Вару всё равно. Потому, они падают и закрывают глаза. Плевать на всё и вся. Ветер чуть сдувает пряди. Трава щекочет лицо, желая, то ли поцарапать, то ли погладить. Отчего нет этого запаха подруг, его просто нет. Нет и твёрдого ковра, что весь уже измялся. Была лишь мягкая трава. И веки уже не тяжёлые и их хочется поднять. Не всё равно, есть интерес, он ведь не увидит там потолок, там что-то явно другое… Небо. Яркое, какое показывают в мультфильмах, цветное. Облака тихонько плывут по нему. Красиво. Вару лежит посреди поля и смотрит. Он не знает, куда лучше всего смотреть. На траву? Небо? Себя? Взгляд бегает, пытаясь сохранить эти минуты в памяти. Голова, однако, не задаёт вопросов о местонахождении. За годы «скитаний» ни голова, ни тело не задаёт вопросов. Привык и он и его разум. Да и запоминать, если честно, нечего. Собственная квартирка, магазин с самыми низкими ценами, квартира Куро. Всё, больше мест в голове нет. Даже от них голова бывало болит и путается. В голове лентой пролетает мысль о подъёме. И он встаёт. На удивление резко, опираясь локтями о щекотящую траву. Голова поворачивается из стороны в сторону, осматривается. На лице резко появляется улыбка. Хочется смеяться. И Вару смеётся. Закрыв рукой глаза он смеётся. Потому что понимает — это глюк. Нет синего неба, нет мягкой травы. Ничего. Нет и маков? Тут Вару задумывается и смотрит по сторонам. Нет мака. Его просто нет. Его нет на этой чертовой траве! Нигде. Зелёный вскакивает и бежит. Трава взлетает до самых глаз, а в лицо дует ветер. Быстрее. Этого не должно быть. Всё равно на синее небо, траву! Здесь нет мака! Он бежит и его "счастливый" мир рушится. Небо расходится на лоскуты, оголяя грязный, покрытый пятнами, потолок. Трава вянет, постепенно превращаясь в грязный и вонючий ковёр. Иллюзия исчезает, но где мак!? Вару продолжает бежать, теперь уже по квартире. Она, будто специально, становится ветвистой, длинной, будто лабиринт. И нигде нет мака! Стены начинают плыть. Всё равно. Мак! В конце комнаты, что уже была похожа на некое море, весит засохший цветок. Вару останавливается и падает на колени, вытянув руки к рамке. Он плачет. Вару никогда не плакал. Даже когда умерли родители, любимый кот, когда умер и он. Никогда. А теперь он плачет над цветком. В его жизни не было ничего лучше этого маленького, засохшего, цветка. Потому он хранил его как зеницу ока. И сегодня он чуть не потерял её. Но всё обошлось. По крайней мере сейчас ему не нужно было ничего кроме этого цветка.