Зелёный и карий - странное сочетание

Тонкие пальчики быстро набирают сообщение, но вновь стирают его. Уже пятый раз. Девушка отбрасывает телефон на кровать и падает на подушку позади себя. Молчание убивает её, но гордость не позволяет написать простое «Прости меня», потому она просто не делает ничего. Она знает, что нужно было остановиться и не давить на больное, но альтер-эго твердит о правильности ее поступка. Но в ней живёт ещё и влюбленная нежная девушка, которая жаждет объятий и поцелуев, счастья и заботы, внимания и поддержки от конкретной особы, что так же не пишет ни слова. Обе косятся на телефон, думая о собственной невиновности, но ни одна из них не понимает, что в любой ссоре пары виноваты обе стороны. Они не жертвы обстоятельств и глупых недопониманий. Аня смотрит в потолок и беззвучно плачет. Нервы сдают медленно, но результат уже отлично виден. Ей хочется быть просто Аней. Не всемирно известной фигуристкой. Не идеальной подопечной для тренеров. Не удивительной ученицей, которая успевает сдавать все задания преподавателям в школе. Ей очень хочется быть просто Аней. Простой девчонкой, на которую не смотрят миллионы людей по всему миру, которую не ставят в пример остальным. Такие моменты бывают у всех спортсменов. Рано или поздно это повторяется, но мучает всех. Аня не исключение, но сейчас этот период проходить особенно сложно, потому что рядом нет этой русой макушки, которая так искренне улыбается и старается поддержать. Щербакова много думала о том, как умудрилась влюбиться в лучшую подругу. Настоящая, целеустремлённая, сильная духом, с околдовывающей улыбкой и светлыми зелёными глазами, в которых кажется можно разглядеть её душу, такую же чистую. Из раздумий фигуристку вырывает младшая сестра. Яна пару секунд стоит в дверном проёме, а потом молча садится рядом с плачущей девушкой. Аня пытается стереть слезы со щек, но Щербакова-младшая останавливает её, ложась рядом и обнимая. — Расскажешь? — Я… Наговорила лишнего… Знала, что могу сделать больно, но… Но не остановилась… — хныкая, ответила старшая и уткнулась — Все совершают ошибки. В этом нет ничего страшного. Просто извинись. Кем бы ни был этот человек, он поймёт. Я уверена в этом. — Яна решила не уточнять, с кем поссорилась сестра, зная, что рано или поздно, она все равно скажет. — Мне тоже сделали очень неприятно. — Специально? — Я не знаю… Не думаю… Наверное, нет… Но меня это задело… — Это могла быть случайность? — Не знаю… Но… Я знаю, что очень сильно накосячила, но это было защитной реакцией… И я не хочу извиняться… — Ань, ответь самой себе на один вопрос. Ты хочешь быть права или счастлива? — И откуда ты такие умные фразы знаешь? — Книжки надо читать и делать правильные выводы. — смеясь, ответила младшая. Фигуристка молчала, лишь бросила короткий взгляд в сторону телефона. — Обращайся, сестрёнка. — Яна улыбнулась и вышла из комнаты. Щербакова-старшая всерьёз задумалась, будет ли она счастлива, если так и не предпримет ни одной попытки разобраться в ситуации, в которую они с Сашей попали. Всё-таки действительно глупо вести себя так, словно ты жертва.

Вы 22:41 Нам нужно поговорить. Можем встретиться завтра?

Сашка❤️ 22:46 Нет. Я готовлюсь к этапу кубка. Не могу пропустить тренировку.

Вы 22:46 У тебя же выходной должен быть.

Сашка❤️ 22:50 Да, но Евгений Викторович разрешил провести дополнительную тренировку. — Черт! — Аня ударила по подушке, лежащей рядом, кулаком. — Ладно, я все равно добьюсь встречи.

***

— Так, всё! Прекрати! Да Женя! Пусти… — Косторная чуть ли не срывалась на крик, пытаясь оттолкнуть от себя Евгению. Прощальный поцелуй затягивается всё больше и больше. Алёне совершенно не хочется чтобы руки рыжей оставили в покое её талию, но время на часах неумолимо приближается к одиннадцати вечера, а она обещала быть дома в девять. — Булатова, пусти меня сейчас же! — фигуристка повышает тон и бьёт по ладони Жени. — Если ты продолжишь, я не дойду до квартиры. — уже тише добавила Алёна. — Ладно-ладно, не трогаю. — Евгения демонстративно засовывает руки в карманы. — Я бы осталась с тобой, если бы была возможность. — Спасибо за день, самая лучшая девушка в мире. Косторная, улыбаясь, целует тренера в уголок губ и убегает к подъезду. Лифт как всегда тихо поскрипывает, но блондинка не обращает на это внимания. В животе словно бабочки летают, на лице довольная улыбка, а глаза светятся счастьем. Она старается закрыть дверь бесшумно, но получается плохо. Как только Алёна щелкает замком её разворачивают за плечо. — У тебя совсем совести нет? — шепчет мать фигуристки. — Прости. Мы с Женей заболтались, а я даже на часы не смотрела. — девушка опускает глаза в пол, надеясь, что её не ожидает долгая нравоучительная беседа. — Одиннадцать часов ночи. Мы договоривались, что в девять ты уже была дома, как штык. Я тут изволновалась вся! — Мы на машине. — Алёна медленно проходит к двери в свою комнату. — Так это тебя твой Женя подвёз? — Да. — Это конечно хорошо, но следующую неделю ты сидишь дома и усердно готовишься к экзаменам. — Мам, они в мае. Сейчас конец сентября. — возражает фигуристка, взмахивая руками. — Ничего не знаю. И сделай упор на биологию, тебе нужны хорошие баллы. — Мам… — Алена собирается в который раз повторить Татьяне, что понимает биологию и ей хватит знаний, чтобы сдать экзамен, но женщина перебивает её. — Я все сказала. А теперь марш в постель. — мать девушки даёт последние «наставления» и уходит в спальню, а в голове крутится несколько вопросов и все связаны с одной неизвестной личностью — с Женей.

***

Булатова широко улыбается, глядя на дорогу. Мозг прокручивает воспоминания пятичасовой давности, заставляя девушку просто светиться от счастья. Такой эйфории она давно не ощущала. И такого спокойствия уже давно не было. Косторная внимательно слушала абсолютно всё, что говорила рыжая, громко шутила и мягко целовала. А ещё очаровывала своими зелёными глазами. Женя наконец узнала, что значит выражение: «тонуть в чьих-то глазах». Булатова долго смотрела как красиво выглядят маленькие темно-зелёные вкрапления, а когда Алёна спросила почему она так пристально смотрит, Евгения ответила просто и ёмко: «Любуюсь». И она правда любовалась этими нереальными глазами, зависала, слушая звонкий смех, и готова была превратиться в бесформенную субстанцию, когда Косторная упиралась своими ладонями в колени тренера и обдавала её губы горячим дыханием. А отпускать фигуристку совсем не было желания. Хотелось прижать к себе и снова целовать долго и нежно, чувствовать как её пальцы теряются в коротких волосах на затылке, а потом переходят к более длинным прядям на макушке и легонько царапают кожу головы. В животе щекотало так словно там действительно бабочки поселились. Хотелось вплавиться в стройное тело фигуристки, чтобы точно никто не смог разорвать их связь.