Не разбирая дороги

Она шла не разбирая дороги, не думая о возможных последствиях. Дождь лил не переставая, будто сам Бог переживает ее страдания, получает удар ножом прямо в горло, выжигает на внутренней стороне век такие желанные три слова «я тебя люблю», а вместо этого обретает зияющую дыру и даже не понятно где, то ли в районе сердца, а может чуть ниже живота. Но ясно одно, что с таким ранением не выживет даже самая живучая дворняга. А она жила, с трудом переставляя ноги и не сумев поднять головы, но стремясь наконец покончить с этим, дойти до какого-нибудь спокойного места и уже не вспомнить ничего. Девушка остановилась и оглянулась назад. «Не вернусь»,− как красный цвет для быка. И Гермиона бежит на него, чтобы впитать в себя эти два слова, как необходимый концентрат для адекватного существования. Немного придя в себя она наклонилась, слегка пошатнувшись, и стянула с себя сначала левую туфлю, переместила вес на другую ногу, чтобы не упасть, аккуратно сняла и правую. «Как же хорошо» Поставив рядом обувь и присев на бордюр, уже не переживая о мокром платье, не думая о лужах и стекающей грязи под ноги, она обхватила колени руками, уткнувшись лбом в них. Воспоминания этого вечера пронеслись у нее в голове со скоростью света. Что-то резко сжимается в области сердца и медленно подступает к глотке. Гермиона попыталась дышать глубже и хоть немного приглушить появившийся из ниоткуда зуд в груди, но болезненный стон вырвался наружу, выкидывая из головы все мысли связанные с этим днем, освобождая место для новых воспоминаний. Более старых, но таких же отравляющих, чтобы добраться в самое нутро. Капли дождя уже не казались такими холодными, они начинали обжигать кожу точно также, как и прикосновения его рук, которые она ощущала еще каких-то полчаса назад. Зарывшись пальцами в волосы и немного оттянув их у корней, чтобы прийти в себя, девушка стала задыхаться от нахлынувших ощущений. Ей казалось, что он снова здесь, стоит сзади и приковывает ее взглядом, прожигает в оголенной спине дыру, лишь бы сделать побольнее, привязать пыткой, ведь она ничего не поймет из-за своей преданности ему, будет так же просить антидот от этой удушающей болезни, но проблема в том, что ее собственный покровитель подмешивает ей лекарство от здоровья, которое жертва с радостью принимает, надеясь, что сегодня боль утихнет. Гермиона старается сильнее ущипнуть себя под коленкой, как учила мама, чтобы вернуться в эту отрезвляющую реальность. Результатом стал непрекращающийся поток слез, идущий, по таким давно ставшим болезненного вида, щекам. Этот дьявол забрал у нее все, даже легкий румянец. Про блеск в глазах можно и не заикаться. Он исчез как только снежная лавина под названием «Драко Малфой» обрушилась на нее, сбивая с ног и заполняя каждую клеточку тела холодом и контролем над свободой той, что считала это стихийное бедствие укрытием от проблем, не понимая, что заведомо подписала себе смертный приговор.

***

К столику незаметно подошел официант, чтобы поставить заказанный Грейнджер десерт. Это была итальянская сладость с необычным названием «Джелато». Ей помог с выбором Драко, который, впрочем, себе ничего не взял, а решил допить оставшийся огневиски. Обычно он им не злоупотребляет, но сегодня что-то его явно тревожит, ведь необязательно так часто смотреть на часы и отдергивать свой рукав. Решив не забивать свою голову лишними переживаниями, Гермиона принялась за сладкое, когда ее отвлекло легкое покашливание. Подняв голову и слегка сведя брови в недоумении, она посмотрела на Драко. Он явно был чем-то недоволен. − Что-то не так? – аккуратно задала вопрос Грейнджер и отложила вилку в сторону. Мужчина уставился на нее испытующим взглядом и спросил, − Ты никогда не думала, что играешь неправильную роль в своей жизни? Это был неожиданный вопрос для девушки, заставивший ее немного растеряться. − К чему ты клонишь? Драко посмотрел Гермионе прямо в глаза, как будто пытался передать ей все свои мысли ментально, немного отпив огневиски из бокала. − Может ответишь? Я правда не понимаю. − Все просто. У наших отношений нет будущего, − ровным и отстраненным голосом вынес свой вердикт мужчина, тем самым начал обратный отсчет до полного разрушения. − Ты сейчас так пошутил? – прыснув от нелепости происходящего, спросила Грейнджер. Но взгляд Малфоя говорил об обратном. Улыбка быстро стерлась с лица девушки, она завертела головой в поисках признаков розыгрыша, но все было также спокойно. Люди за соседними столиками тихо делились мыслями друг с другом, официанты обслуживали клиентов, а в Гермионе начинал нарастать снежный ком. Девушка заправила прядь выпавших волос за ухо и с вызовом посмотрела на Драко, − И как давно ты сделал такой вывод? − С самого начала наших отношений, − ответил он, неопределенно пожав плечами. Приоткрыв рот в немом шоке, Гермиона посмотрела в такрелку. − А для чего тогда это все? − Чтобы пополнить свой театр еще одним актером, Грейнджер, − оскалившись, сказал мужчина, − но, который со временем стал не так интересен зрителю и требует срочной дисквалификации. Снежный ком начал нарастать с каждым словом Драко все больше и в следующую секунду вырвался тихим всхлипом наружу. − Ты больной ублюдок.

***

Гермиона открыла глаза и посмотрел по сторонам. Она не заметила, как отключилась. Видимо эмоциональное истощение дает о себе знать. На улице уже прекратил лить дождь, был только прохладный ветер, из-за которого голые руки и открытая спина девушки сразу покрылись мурашками. Посмотрев на небо, Грейнджер увидела алый закат, точно такой же, как и ее душа. Она усмехнулась этому нелепому сравнению. К сожалению, но последние три года ее жизни можно назвать сплошной «нелепостью». Обхватив себя за плечи и немного растерев кожу, чтобы окончательно очнуться, Гермиона поднялась на ноги и медленно побрела вдоль дороги. Куда она идет и чего ей ожидать − не знает никто. Главное, что она не вернется никогда. Не в этот цирк, который главный клоун провозгласил театром.