разбитое стекло.

***

— обещай, что никому не расскажешь — его тон звучал как приказ — обещаю — камило ответил не менее уверенно, делая глоток вина, которого, к слову, оставалось не так много — из-за тебя, антонио и моего дара я стал таким. нашей семье все равно на тех, у кого не такой уж и нужный дар. на меня забили огромный болт после того, как я не мог никому помочь. от меня пользы было как от мирабель — а я тут причем? — при том, что когда родился ты, меня постоянно загружали ненужной работой, заставляли с тобой нянчиться. это еще плевать, не особо серьезно, но вот то, что тебя любили заметно сильнее, меня чертовски раздражало. мама меня не понимала, из-за этого мы постоянно ругались. я хотел просто быть любимым хотя бы до получения дара, но ты лишил меня этого. в детстве я не понимал почему так, но когда родился и антонио, до меня дошло, что младших любят сильнее... — карлосу было явно больно это говорить — но... почему ты тогда решил помириться со мной? — потому что не так давно я заметил, что сейчас ты идешь по моей тропе. на тебя ведь тоже всем стало плевать — он улыбнулся как-то по-злому — это не так, карлос... и на тебя не всем все равно — может, тебе стоит одолжить у мирабель очки — старший усмехнулся — нет, я не слепой. мне на тебя не все равно — камило говорил вроде и уверенно, а вроде и совсем наоборот. он понимал, что брат может его высмеять прямо сейчас. это единственное, что давило на него в этот момент — что? — карлос посмотрел на него удивленно — прикалываешься? ты меня просто терпеть не можешь, даже рядом стоять не хочешь — ты сам к себе такое отношение выстроил. если бы мы общались сейчас нормально, дружили бы как в детстве, то ты бы знал, что ты мне очень нравишься как друг — не просто как друг, карлос, ты для меня мог быть… предметом обожания... — ну... — телепат невольно прочитал мысли своего собеседника, смутился от них, но решил, что лучше не нужно подавать виду. молчал он, конечно, долго. ему потребовалось достаточно много времени, чтобы обдумать все сказанное камило. а последний в свою очередь просто молча ждал его ответа. хотя, точнее сказать, ждал очередной насмешки — тогда мы можем попробовать заново выстроить нашу... дружбу... — что, прости? — притворщика крайне сильно удивили слова брата. ему и самому потребовалось некоторое время, чтобы переварить его предложение — честно… я был бы очень рад. я уже устал от твоих насмешек — он усмехнулся так по-доброму, он был очень рад, что они наконец-то обсудили общую проблему. наступила недолгая тишина, но ее все же решился прервать старший — слушай... ты только не ругайся... — что такое? — камило сделал ещё глоток вина — я подсыпал тебе... кое-что... — после услышанного лицедей сразу закашлял — в смысле?! что ты подсыпал?! — ну... сегодня все будет в порядке, просто завтра ты немного прочистишь желудок... — сука... я то думал ты правда хочешь все изменить! — камило резко встал и пошел прочь от него. он был предельно зол и даже в какой-то степени опустошен. карлос правда захотел с ним помириться после откровенного разговора, ведь изначально в его планах было только насолить брату. он не стал за ним идти и просто размышлял над данной ситуацией, над его словами, над своими пакостями и что же ему делать дальше

***

      утро. это утро могло бы быть нормальным, вот только с самой рани бедного камило ужасно рвало. он с нетерпением ждал когда его любимая тетя приготовит хоть что-нибудь, чтобы стало легче. ощущения были просто отвратительные, лицедей думал, что еще немного и его желудок сам выйдет наружу, а вместе с ним и остальные органы пищеварительной системы.       джульета наконец-то принесла долгожданное лекарство — завтрак. камило только вернулся в комнату после очередных переговоров с унитазом и сразу же приступил к еде. уже через минуту все болячки как рукой снесло — ты что вчера съел такого, что тебе плохо стало? — тетя очень волновалась за своего племянника — карлос... отраву какую-то мне подсыпал в вино… якобы помириться со мной хотел, а на деле развел меня как маленькую девочку — на джульету после услышанного нахлынул невиданный страх. вероятно, она боялась, что карлос что-то подобное может и с остальными членами семьи сделать. особенно она испугалась за мирабель — я сейчас же пойду и сама с ним поговорю... а ты отдыхай, родной — женщина покинула комнату, а камило вновь погрузился в свои мысли, что его не радовало. он уже просто устал думать о своем брате, но не получалось, голова совсем его не слушалась. давящую тишину в комнате разрушила открывающаяся дверь, которая и вернула хамелеона в реальность. карлос... — что тебе нужно? — голос младшего был максимально недовольным — твое прощение — зачем оно тебе? почему ты вообще решил так резко сблизиться со мной? — изначально я не хотел, но после того разговора на крыше я немного переосмыслил свое поведение — если бы камило умел читать его мысли, он бы с таким удовольствием это сейчас сделал... понять, какие мотивы преследуют его брата, хотелось больше всего на свете — нет... нет, ты никогда не поменяешься — лицедей просто не мог верить ему после такого обмана. не мог и не хотел. такого отвращения он еще ни к кому из членов семьи не испытывал — я подсыпал дисульфирам перед нашим разговором. если бы я знал, что ты мне скажешь в тот вечер, я бы сразу отменил свое действие — что подсыпал? дисуль... где ты вообще это нашел? — это неважно. он не причинит тебе большего вреда. тем более джульета уже все вылечила — ты все равно хотел меня обмануть! ты хотел меня отравить! — я не отрицаю, но я уже сказал, что жалею об этом... и... извини меня — карлосу было сложно извиниться сейчас, но ему пришлось. извинения звучали очень натянуто, но камило прекрасно помнил, что его брат извиняется максимально редко, а точнее в последние несколько лет вообще не извинялся. лицедей долго размышлял над этим, не знал стоит ли вообще его прощать, но взгляд карлоса… был таким искренним — ладно, я дам тебе последний, мать его, шанс — он тяжело выдохнул. хм... извинения... так странно от него их слышать... только вот они все равно ничего не изменили...