Жадный до любви

Мисаки, засмотревшись на давнюю знакомую, отстала от Изаны и затерялась в толпе. Последний слишком поздно осознал то, что подруги рядом не оказалось и она исчезла с его поля зрения. И задача найти хрупкую и беззащитную девушку в этой толпе людей самой разной комплекции и самых разных возрастов казалась невозможной. — Блять, - недовольно выругался Курокава и начал глазами искать Ханадзаву, надеясь увидеть знакомую тёмную макушку с причудливой заколкой в виде цветов. Хитто, заметив неладное в поведении короля, незамедлительно оказался рядом с ним вместе с младшим братом пропавшей. Ивао, недавно только казавшийся таким весёлым и довольным, подхватил плохое настроение Изаны и мгновенно поник. Горячо любимой старшей сестры не оказалось рядом, что было крайне странно. Хотя Ивао и считали маленьким, но он был смышлёнее некоторых своих сверстников и сразу понял, что Мисаки затерялась. Конечно, повода для страха, как казалось на первый взгляд, не было, но все, включая самого маленького, понимали, что в этой толпе могли оказаться не самые приятные личности. Это пугало и одновременно злило Курокаву. Ведь Мисаки — лёгкая добыча для всяких отморозков — отбитых на голову людей, особенно парней. Ханадзава сама не успела заметить, как последовала за невысокой милой девушкой с яркими янтарными глазами, поблескивающими из-за счастья и радости , за секунду сменившиеся удивлением и замешательством. Эмма вопросительно и выжидающе посмотрела на Мисаки и чуть наклонила голову набок, показывая своё неподдельное любопытство и как бы задавая немой вопрос. Брюнетка смутилась и чуть покраснела. Вот так хватать человека сзади за одежду — не очень-то красивый и культурный поступок. Это подтверждал не самый приятный и добрый взгляд высокого парня с причудливой косой и татуировкой дракона на выбритых висках. Он давил своей аурой, взглядом, стойкой и невероятной харизмой, которая била край через него. — Дракен, не смотри так на девушек, - хмуро попросила блондинка, несильно пихнув локтем своего товарища в бок, и с милой улыбкой посмотрела на теребившую из-за смущения и волнения пальцы Мисаки. — Что-то случилось? Ты потерялась? - её голос звучал мягко и приятно, что даже страх и недавнее смущение просто сошли на нет, словно их не было. — Ты, наверное, меня не помнишь, но… Можем мы поговорить немного? - Мисаки с трудом давались слова, ведь как ни посмотри со стороны, всё казалось подозрительным, неестественным и немного опасным. — Да, конечно, о чём бы ты хотела поговорить? - Эмма всё также проявляла свою милую сторону и всем своим видом источала дружелюбие.       «Такая искренняя и чистая…» - тут же пронеслось в голове Ханадзавы, и в её глазах можно было увидеть мелькнувший проблеск. Ханадзава украдкой посмотрела на, как недавно выразилась Эмма, Дракена и неловко улыбнулась. Она не знала, как лучше всего попросить парня оставить их ненадолго, чтобы разговор пошёл легче. Однако Курокава младшая сразу всё поняла и взглядом попросила своего друга отойти ненадолго в сторону. Конечно, мистер косичкин был явно не доволен и против, но ничего не сказал в ответ. Как хрупкая девушка может причинить Эмме вред? Смех да и только.       «Не может же, правда?» - на мгновение засомневался парень, но тут же мотнул головой, чтобы развеять глупую мысль. — Теперь ведь ничего не мешает нам поговорить? - блондинка мягко улыбнулась и осторожно взяла Мисаки за руки, оказавшиеся немного холодными и потными из-за волнения. — Не бойся, я не кусаюсь. Тем более ты ведь говорила, что мы, вроде как, знакомы? - в глазах, похожих на солнце, не было ни единого пренебрежения, страха или недовольства. Эмма выросла невероятно тёплой, доброй и отзывчивой девушкой. Мисаки действительно восхищена и тронута. — Я помню тебя маленькой девочкой, жившей по соседству, - неловко улыбнулась Ханадзава и проследила за меняющимся выражением лица Эммы. — Сильно удивлена? - с губ сорвался риторический вопрос. — Не то слово, - воскликнула девушка с лёгкой улыбкой, и по её лицу было ясно, что она всё ещё ждала главной темы разговора. — Прости, я отнимаю слишком много времени, - запаниковала Мисаки и виновато склонила голову. — Но… не могла бы ты рассказать мне об Изане, если ты, конечно, хоть что-то помнишь? - умоляюще посмотрела на собеседницу и поджала губы в ожидании услышать историю про любимого человека. Сейчас Ханадзава напоминала кота в сапогах из «Шрека», и Эмма было умилилась, вот только разговор о давно ушедшем старшем брате всё усложнял. Курокава младшая уже давно забыла о том, что в её жизни когда-то существовал старший брат, которого звали «Изана». Она так давно не слышала его имя, теперь казавшееся таким чужим и незнакомым, поэтому немного опешила. — Прости, я многого сказать не могу, - виновато мотнула головой блондинка. — После того как Изану забрали в приют, я его ни разу так и не видела.       «Э? Приют? Что?» - замешательству и удивлению Ханадзавы не было предела. О чём Эмма говорит? Почему Изану сдали в приют? Сердце неприятно защемило от мысли о том, насколько одиноко и обидно было Курокаве. — А мама? Твоя мама ничего не знает? - она поджала губы и пыталась успокоиться, да вот только выходило не очень-то хорошо. — Прости, я не знаю, где она. Через некоторое время после ухода Изаны мама оставила меня у Сано, точнее в семье отца, поэтому я ничего не могу тебе сказать, - как бы Эмма не хотела помочь Мисаки, она этого не могла сделать в силу сложившихся обстоятельств. — Ах, ясно… Прости, я, наверное, заставила тебя вспомнить не самое приятное, - виновато улыбнулась Мисаки и благодарно поклонилась. — И спасибо, что рассказала. — Не стоит, - Эмма тут же подняла её и мотнула головой. — Я практически ничем не помогла тебе. — Нет, ты помогла. Спасибо… Я пойду, - Ханадзава будто бы находилась в прострации и не могла ничего сделать. Всё, о чём она думала, так это об Изане и его непростом детстве. Сано проводила брюнетку обеспокоенным и немного жалостливым взглядом. Она правда больше не могла ей ничем помочь. Курокава Изана — старший брат, которого она совершенно не знает. Для неё это имя ничего не значит. Важно лишь то, что когда-то он был для неё семьёй, но сейчас это уже не имеет никакого значения, потому что Изана давно ушел из её жизни, как и бросившая её мать. — О чём говорили? Ты выглядела удивлённой, - Дракен хотел удостовериться, что ничего опасного в разговоре не было, и Эмма находилась в полной безопасности. — Да так, ни о чём таком, чтобы ты и Майки переживали, - улыбнулась она и потянула друга дальше по прилавкам. Ханадзава никогда ещё не чувствовала себя настолько отвратительно. У Изаны было не самое лёгкое и простое детство, и это вылилось в то, что есть сейчас. Конечно, кто ему поможет? Кто скажет, какой путь правильный, а какой нет? Что плохо, а что хорошо? Что можно делать, а что нельзя? Изана вырос в полном одиночестве, преданный своей семьёй, своим другом детства — ею самой. Мисаки ненавидела саму себя за свой эгоизм. Надеясь на то, что у её любимого человека всё хорошо, лишь сильнее разочаровалась в себе. Курокава вырос в ужасных условиях, когда нужно было не жить, а выживать. И единственным, кто был рядом с ним, оказался Какучё. Отношения короля — слуги… — Это ведь началось с приюта? Да? Ха-а, я такая… - девушка стиснула зубы и тяжело вздохнула. — отвратительная… В глазах мутнело из-за подступавших к ним слёз, а голова неприятно гудела от ненужных и глупых мыслей, в которых она накручивала саму себя. От недавнего хорошего настроения не осталось и следа. Мисаки не знала, как теперь будет смотреть Изане в глаза после добытой шокирующей информации. Курокава в это время места себе не находил и прочёсывал каждый уголок, каждый ларёк и каждый кустик в попытке найти пропавшую подругу. Он не знает, что сделает с тем, кто посмеет тронуть то, что принадлежит ему. От одной только мысли, что сейчас какой-то подонок клеится к Мисаки и вытворяет с ней ужасные вещи, хотелось рвать и метать. Будь его воля, Изана бы убил всех на этой чёртовой улице, а может даже — в городе. Ивао, шедший неподалёку под пристальным присмотром Хитто, тоже не отставал и глазами искал старшую сестру, которая сейчас, наверное, напуганная и заплаканная сидит где-нибудь в уголочке, чтобы никто её не нашёл. И он отчасти был прав — уж слишком хорошо знал Мисаки — свою горячо любимую старшую сестру. Сначала тихим всхлипам, доносившимся откуда-то со стороны леса, мальчишка значения не придавал, но, подумав, что это может быть его старшая, решил проверить. Как же он оказался прав и какое же правильное решение принял, когда увидел под небольшим деревом, притянувшую колени к себе и уткнувшуюся в них лицом, плачущую Мисаки. — Братик Изана! - Ивао тут же окликнул парня и, схватив его за руку, потащил за собой. Стоило ему последовать за Ханадзавой младшим до конца улицы, Курокава тут же увидел одиноко сидящую под деревом девушку, которая тихо шмыгала и чуть подрагивала. Злость тут же взяла вверх над разумом парня, и он захотел уничтожить, стереть с лица земли того, кто посмел обидеть его «вещь», «собственность», того, кто целиком и полностью принадлежит ему одному. Ивао опередил Изану на шаг вперёд и уже заключил сестру в свои тёплые и братские объятия. Конечно, его маленькие и короткие ручки позволяли ему обхватить только малую площадь, но этого было вполне достаточно. Брюнетка вздрогнула от внезапного чьего-то прикосновения. Тепло электричеством прошлось по всему её телу, отдаваясь мелкой приятной дрожью. — Ивао, - она обхватила мягкие и тёплые щёки брата своими тонкими и ледяными пальцами. — Ты сильно испугался? - шмыгая носом и всё ещё дрожащим от недавних горьких слёз поинтересовалась Миса и заключила мальчика в объятия. Курокава, явно недовольный тем, что сейчас в объятиях девушки находится не он, а мелкий пацан, начал сверлить ту взглядом, чтобы обратить на себя её внимание. Однако Мисаки была слишком занята тем, что пыталась успокоить подрагивающего брата, и совсем не обращала на парня внимания. — Сестрица, не пропадай больше и не оставляй Ивао одного, - жалобно прохныкал Ханадзава младший. — И братика Изану тоже. Мисаки остолбенела. Она, вытерев нос брата платком и мягко улыбнувшись ему, попросила постоять в стороне. Изана, наконец добившийся внимания и желавший уже высказать своё недовольство, не ожидал, что через секунду будет заключён в крепкие объятия, которые чуть ли не душили его. Что же такого случилось с его милой и ненаглядной птичкой, вёдшей себя столь странно? Неужели её кто-то успел обидеть? От этой мысли внезапно захотелось рвать и метать, а также появилось дикое желание убить человека, посмевшего довести Мисаки до такого состояния. Но он ведь не знал, что этим человеком, как раз-таки, является он сам. Да и откуда ему это нужно было знать, если Ханадзава молчит в тряпочку? — Я всегда буду рядом с тобой, несмотря ни на что, - она сильнее прижалась к телу парня и уткнулась носом ему в плечо.       «Больше я никогда не оставлю тебя одного, Изана».

***

С того самого дня прошла целая неделя. Изана до сих пор не мог понять, что же такого довелось пережить Мисаки, которая всякий раз уклонялась от ответов и с милой улыбкой затягивала его в свои тёплые объятия. Он и предположить не мог, что доживёт до момента, когда им будет манипулировать какая-то девчонка. Однако это даже забавляло, вызывало интерес и веселило. Сейчас, глядя на то, как Мисаки с мягкой улыбкой прижимается к нему, утыкаясь носом в грудь и сминая пальцами ткань его футболки, Изана не мог не подметить то, насколько милой, изворотливой и хитрой она выглядела. Пара проводила время вместе, вальяжно устроившись на одноместном кожаном диване, — девушка удобно лежала прямо на Изане, пока он прокручивал на пальце прядь её тёмных и длинных волос. — Желаешь из бабочки превратиться в кошку? - запуская пальцы в до сих пор влажные девичьи локоны и чуть сжимая их, с довольной ухмылкой спросил Курокава. — Для тебя я буду кем угодно, - спокойным, ровным, полным уверенности и твёрдости голосом ответила брюнетка, продолжая вдыхать приятный мускусный запах, исходивший от мулата. — Мне нравится твой ответ, - сказал заворожённым полной подчинённостью подруги Изана и, притянув её к себе за затылок, вовлёк в страстный и жадный поцелуй. Король не мог отрицать тот факт, что ему чертовски сильно нравилась то, как Мисаки целиком и полностью подчиняется его воле. Её голос, взгляд, интерес, внимание, уверенные и чёткие ответы, мягкие, словно облако, губы, нежная и упругая кожа, большие синие глаза, напоминавшие лепестки василька, этот милый жирочек на животе, чуть мозолистые ладони, звонкий смех, похожий на звон колокольчика, искусанные пальцы и ногти, — всё это принадлежало ему одному и никому больше. Ханадзава до сих пор не может привыкнуть к тому, с какой жадностью Изана сминает и кусает её губы, которые после часто сильно опухали и краснели. Однако она не могла не признать того факта, что ей это нравилось, — каждый раз низ живота заполняли бабочки — странное ноющее и тягучее чувство, которое заставляло сердце биться в бешеном ритме, а взгляд затуманиваться. Каждый раз при поцелуе Мисаки задыхалась, забывая, как правильно дышать, и Изане приходилось прерываться, чтобы она могла прийти в себя и восполнить недостающий кислород. И в такие моменты он любил смотреть на её красные щеки, одурманенный взгляд и частое, рваное дыхание. Изана желал лишь одного: чтобы Мисаки умоляла его о большем, жалостливо просила зайти дальше и изнывала от желания. Кто знает, быть может, этот момент когда-нибудь настанет? Сейчас, глядя на счастливую и довольную подругу, Курокава не хотел расстраивать её своим отъездом. Иного выхода попросту не существовало. Прижав женское тело плотнее к себе и обжигая горячим дыханием девичье ухо, прошептал он и легонько прикусил мочку. — Следующие несколько дней мы не сможем видеться, поэтому сегодня я хочу насытиться тобой вдоволь. — Ой-к! - девушка, явно не ожидавшая такого, вздрогнула и густо покраснела — в памяти всплыл один очень интересный момент с фестиваля фейерверков. Однако то, что сказал Изана, было ложью. Он не мог насытиться девушкой полностью. Ему было недостаточно того, что он получает сейчас, поэтому желал большего — поглотить Ханадзаву Мисаки целиком и полностью, чтобы она не досталась никому другому, кроме него. Интересно, испугалась бы она, узнай, о чём думает Курокава? — Ты куда-то уезжаешь на несколько дней? - чуть надувшись, спросила брюнетка, кладя голову на крепкую грудь друга и начиная выводить причудливые узоры на его белой футболке пальцем. — По работе, - холодно ответил мулат и, запустив руку под девичью рубашку, ущипнул Мисаки в бок. — Ай! - дёрнулась от неожиданной щиплющей боли девушка и удивлённо посмотрела на довольно ухмыляющегося короля. — Смотрю, в последние дни у тебя был хороший аппетит? - его голос звучал слишком радостно и удовлетворённо. — Так ведь это ты! - возмутилась Мисаки и хотела было встать, чтобы уйти, но не смогла. Глава «Поднебесья» одним ловким и быстрым движением поменялся с подругой местами и через секунду уже нависал над ней с не самыми правильными и чистыми мыслями. — Мне нравится, - как-то отстранённо выпалил пепельноволосый и, оставив легкий поцелуй на губах, усадил девушку себе на колени. — Изана? - Мисаки была несколько обеспокоена состоянием парня, о чём говорили её встревоженный взгляд, поджатые губы и брови домиком. Ханадзава упёрлась ладонями о крепкую грудь мулата и внимательно следила за его чересчур спокойным взглядом. Атмосфера с каждой секундой становилась какой-то странной, нагнетающей и тяжёлой, словно должно было что-то произойти. Мисаки оказалась права — Изана вновь затянул её в поцелуй, но уже нежный и медленный, словно он наслаждался каждой секундой. В это же время его пальцы начали потихоньку расстегивать пуговицы рубашки, с каждым разом всё больше открывая взор на фарфоровую кожу, на которой так и хотелось оставить как можно больше меток. Ханадзава знала, к чему всё это может привести и в какой-то степени даже предвкушала конца. Мысль целиком и полностью принадлежать любимому и родному человеку лишь усиливало скрытое глубоко внутри грязное желание. И девушка поддалась этому искушению — она начала охотно отвечать на поцелуй и прикосновения Курокавы, чьи длинные изящные пальцы скользили по спине, вызывая приятную дрожь и мурашки. Последний, явно не ожидавший такого напора с её стороны, с удивлением отстранился и посмотрел на покрасневшее от смущения и возбуждения девичье лицо. — И вправду плохая девочка, - с довольной ухмылкой прошептал он и начал покрывать поцелуями шею Мисаки, опускаясь с каждым разом ниже. Брюнетка ощущала, как внизу завязывался тугой узел и всё внутри неё ныло от странного желания стать с Изаной одним целым. Это, конечно же, сильно её удивляло, ведь она и представить не могла, что будет думать о таких похабных и таких грязных вещах, как совокупление, о которых она читала только в романах и слышала от одноклассников. Возможно, если бы не вторгнувшийся в её жизнь красивый мулат с невероятно завораживающими фиалковыми глазами, Мисаки бы не испортилась.       «Если это Изана, то всё в порядке», - повторяла каждый раз Ханадзава. Казалось, что девушка пыталась внушить себе эту мысль, но в действительности всё было не так. Она видела перед собой только одного человека — Курокаву, от которого в последнее время, точнее всегда, сильно зависела. Его мнение для неё было важнее, чем мнение других и родителей. И это, по-своему, являлось чем-то неправильным. Однако Мисаки на этот факт глубоко плевать. Язык главы «Поднебесья» оказался поразительно горячим и мягким и от того слишком приятным, что усиливало возбуждение брюнетки, которая уже не знала, куда себя деть. Эмоции и чувства били через край, и, казалось, она была готова «взорваться» в любую минуту. Курокаве же нравилось, как отчаянно Мисаки пыталась сдерживаться, чтобы не извиваться, как змея, и не издавать никаких странных, по её мнению, звуков. Ему хотелось лишь сильнее дразнить бедную девушку, изводить своими действиями и потихоньку сводить с ума. Однако сегодня Изана точно не собирался переходить черту, ведь сладкое оставляют на потом. А вот шанса подразнить Мисаки упустить никак не мог — он сжал в ладонях мягкие и упругие девичьи ягодицы и обхватил губами нежную кожу чуть ближе к ключице, чтобы оставить свою метку. Тут-то девушка не выдержала и без сил упала всем телом прямо на него, тяжело и обрывисто дыша. — Если ты такого не выдерживаешь, то что же будет, если я зайду ещё дальше? - посмеялся мулат и, не упуская возможность, несильно укусил шею подруги. На месте укуса остался небольшой багровый синяк, а девушка вспыхнула сильнее из-за слов Курокавы. В голову уже начали лезть непристойные мысли, где она представляла то, что же парень мог бы с ней такого сотворить. Узнай родители, о чём думает их милая и «невинная» дочь, сошли бы с ума от шока и потрясения.

***

Парочка ближе к вечеру выбралась в небольшое милое кафе, чтобы перекусить, остудиться после очень горячих дел и, наконец, развеяться. Мисаки была слишком увлечена одним Изаной, чтобы замечать хоть кого-то вокруг себя, поэтому сидевший чуть поодаль от них Шига был крайне возмущен тем фактом, что его близкая подруга и тайная любовь проводила время с сомнительным и опасным типом. Глава «Поднебесья», которому было важно быть у Ханадзавы на первом месте и получить от неё максимум внимания и любви, заметил Харуки, надоедливую и ненужную букашку, которую так и хотелось раздавить, в тот же миг, как они зашли в это заведение. — Долго ещё будешь издеваться? - недовольно смотря на Курокаву и вертя в руках клубнику, спросила Ханадзава. — Тебе стоит потренировать свою выносливость, - взор Изаны же был устремлён на отдалённый столик, за которым вместе со своим друзьями из клуба сидел Харуки Шига, сверля его своим взглядом. — Куда ты смотришь? - девушка хотела было повернуться, но была отвлечена протянутым кусочком торта. — Да так, смотрел на одну очень надоедливую муху, - с «милой» улыбкой ответил мулат и пальцем показал на свои губы, как бы намекая на то, что желает получить поцелуй. — Люди же смотрят, - возразила брюнетка, хмуря брови и мотая головой. — Они слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на нас, - в протест возмущению подруги сказал мулат и повторил свой жест. Девушка сначала немного замялась, потому что не целовала Изану перед столькими людьми, однако, заметив, что все и правда заняты чем-то и им нет совершенно никакого дела до пары подростков, бесстыдно целующихся в общественном месте, взяла себя в руки — потянулась к губам парня и легонько коснулась их. Харуки, наблюдавший за всем этим, со злости сломал деревянные палочки, чем удивил и встревожил своих друзей, но быстро успокоил их. Конечно, он хотел бы и думал, что больше не увидит такого, но Изана — не Изана, если не покажет, что Мисаки принадлежит лишь ему одному и делить её с кем-то точно не желает. Поэтому следующие полчаса дзюдоисту пришлось очень несладко — Курокава то и дело по-разному касался Ханадзаву и позволял себе слишком многое, чего не мог позволить он себе. Шиге было завидно, что у мулата есть такие привилегии, и ему этого тоже очень хотелось. Он также хотел бы целовать нежные и мягкие губы Мисаки, касаться её тела, быть причиной улыбки, смеха, смущения и других самых разных эмоций и чувств. Однако этого всего Хару сделать не мог, что выводило из себя, заставляло кипеть кровь и набухать вены. — Ты чего такой довольный стал? - брюнетка не могла понять, почему с лица возлюбленного не сходит эта самодовольная и блестящая улыбка, которая так и кричит: «Я — чёртов победитель!». — Рад тому, какая ты у меня всё-таки покладистая и послушная, - ответил он, но это была чистой воды ложь. Изана чувствовал себя прекрасно, смотря на кипящего от злости и ревности безответно влюблённого глупца, который не сможет заполучить желаемое, даже если продаст душу дьяволу. Конечно же, об этом своей прекрасной бабочке он не скажет. — Насколько сильно ты меня любишь? - хотелось сильнее подразнить того, кто посмел базариться на его Мисаки, и окончательно вывести из себя, чтобы он больше и думать не смел о шансе быть с той, кто ему не доступна. — Настолько, что желаю, чтобы ты задохнулся от моей любви, - мило улыбнулась Ханадзава, уверенная в собственном ответе и довольная хорошо подобранными словами. — Прекраснее ответа не слышал, - мулат получил то, что хотел, и остался крайне доволен такими притягательными словами подруги, что его сердце забилось в непривычном ритме и заныло от восхищения и радости. Особенно в радость Изане было видеть то, как покраснел и напрягся Харуки, а зрачки его янтарных глаз сузились из-за переполнявших отрицательных чувств. Друзья, сидевшие рядом с ним, не могли понять такого странного поведения Шиги и боялись, что он мог подцепить какую-то заразу или эмоционально нестабилен в связи с последними событиями в его жизни. И всё же, проследив за столь яростным взглядом блондина, они пришли к выводу, что во всём виновата его слепая ревность к одной миловидной девушке, компанию которой составлял мулат, источавший какую-то зловещую и пугающую ауру. Смотреть на Изану оказалось невыносимо сложно, и ребятам нутро подсказывало, что он — очень опасный тип, с которым лучше не связываться. В этом они были совершенно правы, ведь Курокава — авторитет среди преступных организаций Японии. С таким точно связываться никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит.       «Не радуйся маленькой победе… Я всё равно не отдам Мисаки такому мусору, как ты», - Хару не мог смириться с той мыслью, что его милая и простодушная Ханадзава выбрала какого-то опасного типа, с которым находиться крайне небезопасно. Но что, если именно с Изаной Мисаки чувствует себя защищенной? Шига точно не мог допустить такой мысли. Для него проще думать, что Миса может быть в безопасности только рядом с ним. Довольно-таки эгоистично и глупо с его стороны так считать. Однако же, что взять с влюбленного дурачка?       «Она уже моя, так что даже не пытайся что-то изменить, а иначе… Я прихлопну тебя, как букашку», - Изана, словно прочитав мысли Харуки, ответил ему своей «милой» и «безобидной» угрозой. — «Ведь делиться с Мисаки я точно не собираюсь». Если бы кто-то сказал, что Курокава до ненормального жаден до внимания и любви Ханадзавы, то он чертовски прав. Сам Изана даже не стал бы отрицать, улыбнулся бы в ответ своей фирменной «милой» улыбкой и добавил, что его жадность измерить словами невозможно. Такого слова, которое в точности описало это огромное чувство и желание, попросту не существует — его ещё не придумали. Время потихоньку поджимало. Изана, как бы сильно не желал, не мог замедлить или заморозить его, чтобы подольше побыть со своей прекрасной бабочкой. Уже через несколько часов ему придётся оставить её одну на растерзание хищным волкам. Он, представляя то, как на Мисаки слетаются пчелы, начинал злиться и вскипать. — Пока меня нет, не водись со всяким сбродом и не подхвати от них какую-нибудь заразу. — Если это то, чего ты хочешь, - на лице девушки просияла улыбка. Она до тошноты наивная, добрая дурочка, которая видит мир через розовые очки, принимая проблемы других за свои собственные. Мисаки не видит в поведении Изаны ничего плохого, опасного, подозрительного. Ей стоило бы сторониться парня и его извращенной эгоистичной любви, но она, точно какая-нибудь святая, верит в лучшее, надеясь когда-нибудь очистить грешную душу и наполнить теплом и светом. — Когда вернусь, обязательно сделаю тебя своей целиком и полностью, - его речь была сладкой и ядовитой. Он умело контролировал каждую эмоцию, каждое чувство Мисаки и довольно наблюдал за результатом. Ханадзава, точно околдованная, завороженно наблюдала за прекрасным — в её глазах — Курокавой, который с «милой» улыбкой вёл за собой в неизвестном направлении. Она послушно следовала за ним, улыбаясь как дурочка, пока не пришло время расставаться. — Не забывай, о чем пообещала, - оставляя напоследок жаркий и томный поцелуй, мулат скрылся за следующим поворотом. Мисаки так и не поняла, о каком обещании идёт речь. В мыслях лишь Изана и его сладкие и обжигающие поцелуи. — Сестренка, ты чего на пороге стоишь? Заходи в дом, - из-за входной двери показался Ивао с по-детски невинной и милой улыбкой. — Да, иду. Брюнетка бросила в последний раз взгляд в сторону, где исчез Курокава, и поспешила зайти в дом.