Мы больше, чем друзья.

Я прислушивался к каждому его вздоху, он аккуратно уберёт прядь, выпавшую из небрежного пучка, что мешается ему, а потом он устало вздохнёт и облокотится головой о стену, если уровень окажется не пройден, однако если выиграет, довольно закроет глаза, выключит приставку и отлжит в карман толстовки. Я слежу за ним внимательно, уже пятый раз перечитывая предложение очередного параграфа химии, я смотрю на него, а он чувствует мой взгляд и открывает глаза, мы смотрим друг на друга, я улыбаюсь, а его выражение лица не меняется. Мы всего лишь друзья. В очередной раз я захожу за ним, он спит, он как обычно, это Кенма, это Козуме, я бы больше удивился если бы он наоборот, не спал. Я аккуратно трясу его, он не хрусталь, но такое чувство, что от любого резкого касания в один миг потрескается и рассыпется мелкими стёклышками. — Кенма, вставай, нам на пробежку надо, — я сижу на корточках, чтобы быть на равне с лицом Кенмы. Парень недовольно мычит, что-то тихо пробормотав, тот принимает сидячее положение, аккуратно, своими небольшими ручками потирает глаза, потом открывает их, рассматривая меня с ног до головы. — Я не хочу... — недовольно шепчет Кенма. — Кенма, ну пожалуйста, с меня яблочный пирог, — усмехаюсь, когда замечаю прищуренный взгляд Кенмы, этот взгляд означает лишь одно–он раздумывает предложение, вот и ожидаемый кивок. Козуме лениво поднимается с кровати, та слегка скрипит, я наоборот, присаживаюсь, нужно ждать пока парень сделает все водные процедуры, переоденется, соберётся, и уже после мы пойдём на пробежку. Дальше у них тренировка, там же будет вторая пробежка, естественно школа, куда без неё? Долго это всё, но я жду. Мы ведь друзья. Закончился учебный год, я удачно сдал экзамены, пора уходить из школы, это был последний день моего пребывания здесь как ученика старших классов Некомы. Я смотрю на Кенму, он молчит, в руках даже нет приставки, он просто молча смотрит куда-то вниз. — Зарядка закончилась? — Нет, — Кенма не решается посмотреть. — А чего не играешь? Обычно тебя не оторвать, — я начинаю волноваться. — Не хочу, — он сказал это тихо, еле услышал. — Куроо. Он поднял свой взгляд, я внимательно всматриваюсь в его глаза, что-то не так, это видно. — Да? — ему грустно? — Что будет потом? — Кенме страшно? Ему не по себе? Что-то происходит, он пытается от чего-то убежать, это что-то–будущее? — Ну, — я закрываю глаза и улыбаюсь — потом я поступлю в куда-нибудь, буду рано утром опять приходить к тебе для пробежки, провожать на тренировки, как всегда, после пар буду забирать тебя со школы, мы будем ходить домой вместе, прямо как сейчас, как всегда, я буду сидеть у тебя в комнате и учиться, а ты будешь сидеть и играть, прямо как всегда, — я открываю глаза и замечаю взгляд Кенмы, он изменился, тот даже слабо улыбнулся, он доволен, он явно доволен, ведь когда я говорю "как всегда", значит так и будет. — Ладно, — Козуме достаёт игровую приставку, его щёки слегка порозовели или мне кажется? Я улыбнулся и следил за дорогой, в очередной раз смотря, нет ли нигде машин. Мы ведь лишь друзья, да? Я стою в школьном дворе, жду Кенму, он как обычно, лениво выходит из школы, дальше отрывает глаза от консоли и ищет, ищет меня. Находит и идёт ко мне, консоль в сумку, саму сумку поправил и идёт, его взгляд даже меняется, выглядит немного довольным, его устраивает такая обстановка, дальше в магазин, после на электричку и пешком домой. Я провожу его, пойду потом к себе, переоденусь и вернусь к нему. — Было сегодня у вас что-то интересное? — я смотрю на него, ответ всегда будет один и тот же. — Я спал, — он пожмёт плечами. Он перестал играть в консоль когда мы идём домой, когда я делаю у него уроки, он иногда поглядывает на меня, а когда мы едем в маршрутке, он кладёт голову мне на плечо, кидает короткий взгляд и играет. — Став третьегодкой, школа не стала веселее? — я тоже знал ответ, нет, она не стала. — Неа, наоборот. — Без меня наверное совсем там скучно? — очередная глупая шутка. — Ага, — тихий ответ парня, который я сам не ожидал. — Ох, — я удивлённо посмотрел на него. Он меняется, его поведение меняется, привычки меняются, всё как всегда, но не он. Мы до сих пор друзья, верно? Темнеет, я еду в маршрутке, рядом Кенма, голова устало падает мне на плечо, Кенма играет, я смотрю то в окно, то на Козуме, то в его консоль. Выиграл. Парень зевает, консоль в сумку, глаза слипаются, пусть поспит, устал наверное. — Куроо, — он тихо произносит моё имя. — М? — я смотрю на него. — Мне холодно, — Кенме всегда холодно, особенно зимой или ранней весной, такой уж его организм, я это помню и знаю. — Ну ты же без шарфа, конечно замёрзнешь, — я аккуратно снимаю шарф, его голова на моём плече, это надо помнить. — повернись ко мне. Он лениво поворачивается лицом в мою сторону, сонно потирая глаза. — Тааак, — я завязываю шарф, делаю это так, чтобы не было холодно, но ещё и не слишком затягиваю. — теплее? — Угу, — он обратно кладёт голову на плечо. — а ты? — Мне не холодно, — я улыбаюсь, рядом с ним всегда тепло, сердце бьётся, кровь в жилах закипает, даже не замечаешь, холодно или нет. Я его друг, а он объект моей симпатии. Он заболел, я сегодня пропустил пары, Кенме плохо, температура и все дела. Узнал буквально вчера, его мама сказала. Я захожу в его комнату, а он лежит и слегка дрожит, ему холодно. — Кенма, давай выпьем лекарства? У тебя температура 39, — я волнуюсь. — Мне холодно, — Кенма пытается укутаться сильнее, но это не спасает. Я хочу пойти и принести ещё одно одеяло, но чья-то рука слабо хватает меня. — Не уходи, — Кенма смотрит на меня, он плачет? Может кажется? Темно, плохо вижу его глаза, хотя какая разница, я не уйду, особенно если он плачет. — Конечно, — я улыбаюсь ему. В детстве, когда мы болели, мы лежали вместе, так болеть было веселее, а когда ему было холодно, я крепко обнимал его, он всегда говорил, что я тёплый. — Хочешь согрею? Тот кивает, я аккуратно поднимаю край одеяла, лезу под него, дальше прижимаю его к себе, он дрожит, я накрываю нас одеялом и обнимаю его, подбородок на макушку, и мы засыпаем, после тот перестаёт дрожать, но я всё равно крепче прижимаю, я не хочу его терять. Не знаю друзья ли мы, но я люблю его. Я читаю, он играет, всё как обычно, вот опять, он кидает короткий взгляд, после снова смотрит на консоль в руках. Я вздыхаю, не могу понять, я нравлюсь ему или нет? Я тихо закрываю книгу и кладу её на стол, встаю со стула и подхожу к Кенме, тот смотрит на меня. — Козуме, я тебе нравлюсь? — что я творю? Не знаю, сам запутался. Тот удивлённо смотрит на меня, он в ступоре или обдумывает что ответить? — Ну? — сажусь на кровать, — моё терпение сейчас на исходе, — аккуратно приближаюсь к нему, убирая из рук эту дебильную приставку, куда-нибудь её на другой край кровати. — Ну... — он отодвигается к стене, меня это не остановит, я пододвигаюсь ближе, прижимаю к стенке и жду, ищу ответ в глазах, но тот краснея, не решается посмотреть, его руки на моей груди, он пытается меня оттолкнуть? Он такой слабенький, выглядит беззащитным, закрыв глаза, весь раскрасневшийся, отвернулся. — Лааадно! — аккуратно рукой поворачиваю его лицо к себе и целую, глаза резко открываются, я жадно сминаю его губы, потрескавшиеся, но всё равно такие мягкие, он пытается отвечать, так неумело, неопытно, но мне нравится, мне это безумно нравится, я углубляю поцелуй, воздух заканчивается, но мне мало, мне очень мало, мне критически не хватает Кенмы, а не воздуха. Мои руки лезут дальше, исследуют худое тело, залезают под толстовку, обхватывают талию, пальцы, не торопясь, пересчитывают позвонки. Его ноги, такие красивые и, к сожалению, но даже так я их люблю, худые и тонкие, аккуратно обхватывают меня, прижимая к себе крепче. В комнате так жарко или это он настолько горяч? Целую его губы с животной похотью, моментами чувствую его выдохи прямо в поцелуй, иногда сам не могу сдержаться без усмешки, когда этот кот старается доминировать, правда так быстро отбрасывает эту идею, когда мои руки умело сжимают его задницу. Мы отрываемся друг от друга, он смотрит на меня, тонкая нить между нашими губами пропадает менее чем за секунду, глаза Козуме горят таким огнем, я влюбился снова. — Да, — он тихо шепчет ответ. — нравишься... Мы больше, чем друзья.