Твой голос во тьме

23 августа 20ХХ года       Сегодня первый раз, как мы поссорились. Из-за пустяка, конечно, но поганое чувство не покидает меня. А всё потому, что я не могу перестать записывать всё в дневник. Ведь постоянные пометки в ежедневнике помогают мне не потерять реальность. И он прекрасно знает, что сказал мне врач, когда я посещала его последний раз. Я могу начать терять память. А мне не хотелось бы забыть моменты своей жизни, особенно если каждый миг важен, как предыдущий. 24 августа.       Сехун уехал в Китай на промоушен нового альбома. Мы так и не помирились. Он молча оставил записку утром, думая, что я сплю, на своей подушке. Я тоже промолчала. Такое ощущение, что обретя зрение, я теряю не только память, но и способность говорить. Ему совершенно невозможно перечить. Да я и не пыталась, до вчерашнего дня. Надеюсь, у нас не будет недомолвок и, когда он вернётся, мы решим наши проблемы. ~ 30 августа.       Ох как я зла! Мало того, что он не звонил, так ещё и смс-ки простой не удосужился написать. И хоть я сильная, но и у меня уже нервы на пределе. Что б его, О Сехун! Сегодня, дабы не сильно забивать себе голову, пыталась заняться скульптурой, как обычно я делала, пока была незрячей. Но в итоге из куска глины получился лишь бюст того же Сехуна, и я со злости накрыла его полотенцем, дабы не видеть вовсе. Подонок. Засранец… Я так скучаю.       Я проснулась слишком рано, оттого, что кто-то копошился в двери. Первые несколько минут пробуждения в полнейшей темноте я не видела ничего, как тогда, когда и вовсе была незрячей. В конечном итоге меня охватила паника и, в попытках найти выключатель настольной лампы, я начала кричать. И когда комнату озарил свет, который в моих глазах отзывался лишь тусклым отблеском, я начала плакать. - Аран! Аран! Что случилось? – руки Сехуна обхватили моё лицо, но кроме голоса и неясных его очертаний я не видела ничего. - Я не вижу! Я ничего не вижу! – меня всю трясло, и слёзы ручьями текли из глаз. - Успокойся, Аран. Перестань плакать, слышишь? – я кивнула в ответ, а после Сехун пропал и его холодные руки больше не касались моих обжигающих щёк. Я зажмурилась, пытаясь успокоить внутри себя нарастающую истерику.       Такое происходило нечасто. Обычно, если я просыпалась посреди ночи, то попробовать видеть первые пять минут практически невозможно. Но, обычно в темноте, это не обретало явного страха – другое дело, когда вокруг светло, а ты по-прежнему не видишь. Это действительно пугало.       Когда дыхание пришло в норму и, я отчётливо слышала, как Сехун вызывал скорую, открыла глаза. Перед моим взором был плед, скрывающий теперь только мои ноги, угол кровати, стена, Сехун… - Всё в порядке, - выдохнула я, посмотрев на него. – Это прошло. Он оторвал телефон от уха и обеспокоено посмотрел на меня. - Ты уверена? Я уже называл адрес… - Уверена. Ты вернулся? - А не должен был?       Я нахмурилась. Опять началось. - Прости, - в итоге произнёс он, садясь рядом со мной у кровати. – Я идиот. - Ты не идиот, - произнесла я. – Но на дурочка смахиваешь, - добавила потом, широко улыбаясь.       Оставшееся утро он лежал со мной в обнимку, пока почти с рассветом меня не начало клонить в сон. Уткнувшись в его грудь носом, я вдыхала его аромат, такой приятный и родной. И хоть он смешивался с запахом самолётной еды и кожаных кресел в такси, я всё же не могла не уловить нотки родного, своего… - Аран? Ты спишь? - М-м-м - Будь моей женой.       Я открыла глаза и попыталась поднять голову, чтобы взглянуть на него. Но он сильнее прижал меня к себе, не давая и пошевелиться. - Просто скажи да. - Да.