где-то посреди ночи

      Время близилось к ночи, на улице затихали последние громкие компании молодых людей, что отмечали окончание учебного года, а лёгкий ветерок проникал в комнату через приоткрытое окно. Серёжа, как обычно не в состоянии уснуть, сидел, облокотившись об изголовье кровати, и листал ленту TikTok, практически не обращая внимания на содержание видео. Он знал, что должен радовать своих фанатов, поэтому старался уделить им побольше времени, чтобы они знали, как сильно они для него дороги. Ему не хотелось, чтобы они думали, что он пропал с радаров.       — Чего делаешь? — Дверь в комнату медленно приоткрылась, показалась лохматая голова Вани. Не дожидаясь приглашения, он вошёл и подсел рядом. — Всё нормально?       — Ага, — ответил Серёжа, не поднимая голову. Густые волосы ниспадали на лицо и скрывали его глаза, которые из любопытства всё равно поднялись на пришедшего парня, стараясь разглядеть его в темноте, но виден был лишь его силуэт, обрамлённый светом от включённого монитора.       — Мне понравился этот видос, — Ваня кивнул на телефон Серёжи, где по второму кругу воспроизводился ролик с последнего стрима. — Ребята очень талантливые, столько времени на нас тратят… Приятно.       — Ага.       Серёжа выключил телефон и положил его рядом, складывая руки в замок перед собой. Тряхнув чёлкой, Ваня слегка наклонил голову набок. В последнее время они мало общались из-за кучи разных обстоятельств, но оба думали, что при встрече у них появится множество тем для разговора, но диалоги почти не клеились и состояли из коротких, очень неловко сказанных фраз. Ваня тихо выдохнул и посмотрел на экран компьютера, где всё ещё была открыта вкладка с Twitch.       — О, Вадя запустил, — радостно оповестил Ваня, — хочешь посмотреть?       — Нет, не очень, — отозвался Серёжа и сполз вниз, перевернувшись на бок. — Ему и без нас хорошо.       Ваня решил не развивать эту тему и посмотрел на Серёжу, который разглядывал свои руки.       — Ты уверен, что не хочешь поговорить? — почти шёпотом спросил парень, невесомо касаясь рукой кудрявых волос. От осветления они почти не потеряли своей мягкости, а тонкие пальцы всё равно путались в светлых кудряшках. Ване нравились растрёпанные волосы Серёжи.       — Мне кажется, всё не имеет смысла, — наконец ответил Серёжа, поднимая голову на Ваню.       — О чём ты?       — Обо всём, Вань, — Серёжа перехватил Ванину руку в свою, поднося её к горячей щеке, — мне всё надоело. Я хочу спать, но не могу уснуть, кручусь в постели по несколько часов, а потом в голову лезут дурные мысли и мне становится тревожно, в груди всё сжимается и мне тяжело дышать. Я устал делать вид, что всё прекрасно, улыбаться, будто ничего не происходит. Я даже не понимаю, что со мной происходит. Мне просто очень плохо.       Ваня ничего не ответил: он молча притянул Серёжу к себе и сжал в объятиях, уткнувшись носом в его макушку. Ему хотелось защитить его от мира, в котором не было места для таких добрых и светлых людей как он. Ваня замечал, как много Серёжа отдаёт другим, но не оставляет ничего для себя, теряет собственное «Я» в попытке уделить время друзьям и знакомым, а по ночам борется с наплывающей тревогой от того, что он делает недостаточно. Сколько бы они оба ни строили из себя всегда жизнерадостных людей, внутри пылал пожар, что разгорался всё сильнее, когда незнающие по ту сторону экрана подкидывали дров своими неосторожными высказываниями.       Тишина в тёмной комнате не прерывалась ничем, кроме обрывистого дыхания Серёжи, который уже с трудом сдерживал накатившие слёзы. Он с огромным трудом верил в то, что Ваня действительно ценит его и дорожит им самим, а не наживается на его образе. Серёжа изо всех сил старался убедить себя в этом. А Ваня продолжал сдерживать его в своих руках.       Часто в голове витали мысли: а если Ване плевать, зачем он сидит здесь со мной, тратит своё время на такого нестабильного человека? Всяческие попытки отбросить подобное редко помогали, но Серёжа боялся спросить Ваню об этом, не хотел быть навязчивым. Всё было запутано, словно мир вокруг резко изменился, но на деле что-то менялось в нём самом.       — Я не хочу, чтобы это продолжалось вот так, — тихо сказал Серёжа, поглаживая тыльную сторону ладони Вани. — Я начал осознавать все проблемы вокруг, и от этого страшно. Чувствую себя бесполезным и совершенно ненужным. Это, скорее всего, так и есть.       — Ты знаешь, что я буду рядом, несмотря ни на что? — спросил Ваня, погладив Серёжу по плечу. — Мне важно, чтобы ты был в порядке. Я прекрасно понимаю, что тебе тяжело в это поверить, но мне правда не всё равно. Я хочу и буду рядом, если нужен тебе. Ты всегда можешь написать или позвонить, позвать куда-то, если я понадоблюсь. Ты мне не чужой человек. Правда, Серёж. Я надеюсь, что ты мне веришь.       Голос Вани стал совсем тихим, и Серёжа опустил свою голову на его плечо, желая зарыться в его чистой белой футболке с запахом клубники. Казалось, что это был его естественный запах, что он всегда такой тёплый и нежный. Иногда Серёжа хотел быть таким же.       — Несмотря на происходящее с тобой, я тебя ценю. Ты подарил мне множество хороших воспоминаний и приятных эмоций. Ты прекрасный человек, помни это, хорошо? — Ваня снова зарылся носом в кудри Серёжи, вдыхая тонкий аромат его волос. Он думал о том, что друзья так не делают, но в тот же момент эти мысли сменялись на другие, заставляя его принять то, что в его действиях нет ни доли пошлости, он не хочет, чтобы во всём этом был какой-либо дурной подтекст. Ему просто хотелось быть рядом.       Сжимая Ваню в объятиях, Серёжа понял, что не может больше держать свои слёзы внутри себя. Они бесшумно хлынули из его глаз, стекая по тёплым щекам и капая на грудь Вани. Серёжа пытался оставаться недвижимым, но дрожь в теле передавалась через прикосновение Ваниных рук с его плечом. Встревоженный до предела, Серёжа прикусил губу, чтобы сдержать звук всхлипов из своего рта, однако попытки закрыться в себе не ушли от Вани незамеченными.       Повторяя вслух тихие фразы о том, что всё хорошо и что он рядом, Ваня уложил Серёжу на подушку и укрыл его одеялом, кутая в него, создавая кокон, в котором ему ничто не угрожает. Слёзы тут же намочили наволочку, но было уже всё равно. Ваня беспокойно оглядел глазами тёмную комнату и уловил взглядом свои спутанные наушники на столе. Он тут же схватил их и принялся распутывать узлы. Не совсем осознавая, чем это может помочь, Ваня подключил провод к почти севшему телефону и надел наушники на Серёжу. Тот лишь молча посмотрел на него, задавая немой вопрос «зачем?», но Ваня не обращал внимания и только включил музыку. Мелодия плавным потоком окутывала Серёжу, дав хоть малейшее спокойствие, позволяя отвлечься от тревожности, которая так внезапно напала на него в такой момент.       Сквозь наушники Ваня слышал слова песни и смотрел Серёже в глаза, откидывая назад закрывшие лицо локоны волос.

Мы умрём где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрём

      Ваня почти не слышным шёпотом подпевал, опустив ладонь на мокрую щёку Серёжи, что внимательно слушал песню, чуть приоткрыв рот и шумно выдыхая. Он ощутил небольшую лёгкость, но ком в горле всё равно не уходил, хотя Ваня продолжал быть рядом и не собирался никуда уходить.       Почему-то сказать такие нужные слова было проще через музыку. Ваня боялся произносить это вслух, но песня помогала ему донести свои мысли до Серёжи, который наверняка всё давно понимал, где-то в глубине души надеялся, что у Вани есть какие-то чувства, кроме безразличия. Ему было страшно доверять, но он очень этого хотел.       Началась следующая песня, но Серёжа уже не слушал; он снял наушники и потянулся к Ване, желая забрать его к себе, быть настолько близко, насколько это физически возможно. Утирая слёзы одной рукой, второй он провёл по голове Вани, зачёсывая назад непослушные волосы, которые всё равно падали на лицо, скрывая за собой его глаза. Серёжа коснулся его лица кончиками пальцев, отчего тот слегка вздрогнул и шумно втянул воздух. Обещая, что всё в порядке, они оба прижимались друг к другу, пытаясь перенять максимально возможное количество тепла от тел.       — Я не знал, как по-другому сказать, — прошептал Ваня и ткнулся носом в мягкую щёку Серёжи, — прости, что выбрал такой неудачный момент. Мне показалось, что я нужен тебе как никогда.       — Да, Вань, — закивал Серёжа, — ты мне очень нужен. Честно. Мне просто очень тяжело переварить всё. И знаешь… мне будет не жаль, если мы умрём вместе.       — Что ты такое говоришь…       Ваня не успел закончить мысль — губы Серёжи накрыли его. Они были мягкими, а губы Вани шершавыми и искусанными, в кровавых подтёках. Это не мешало Серёже наслаждаться происходящим и им самим, его присутствием рядом.       Поцелуй был робкий, даже немного детский и неуверенный, словно он стал для Серёжи самым первым. Ваня старался перехватить инициативу на себя, то и дело поглаживая Серёжу по лицу уже влажными от пота ладонями, но Серёжа хотел показать ему то, что он тоже может быть решительным. Эти минуты ощущались как приятная вечность, тревога понемногу отступала и дышать становилось немного легче, хотя полноценного спокойствия ещё не было.       Разорвав поцелуй от нехватки воздуха, они соприкоснулись лбами и пытались рассмотреть лица друг друга во тьме. Глаза привыкли к черноте ночи, но чёткой картинки в плывущем от чувств сознании так и не возникало.       — Не думал, что ты так умеешь, — с насмешкой сказал Серёжа, приобнимая Ваню за шею.       — Как так?       — Вот так, — Тут же Серёжа начал щекотать Ваню, крепко сдерживая его в своих руках. Тот извивался и не сдерживал смех, что разливался по всей комнате, нарушая такую долгую тишину вокруг.       — Всё-всё, перестань, — сквозь смех умолял Ваня, — прекрати, пожалуйста! Ну Серёжа!       — Ты такой хороший, Ванюш, — радостно отозвался Серёжа, скрывая не до конца ушедшую тревогу.       — А ты так любишь переворачивать всё в шутку, — Ваня выпутывался из крепких рук Серёжи, но тот совсем не собирался отпускать его сейчас, когда так сильно нуждался в нём.       — Мне так проще справляться с дерьмом. Ты понимаешь.       — Да. Прекрасно понимаю.       Они ещё раз обнялись, наслаждаясь присутствием друг друга, словно через пару минут кто-то разлучит их или им придётся самостоятельно разойтись по делам, где нет места чувствам и разговорам по душам. Серёжа старался взять от Вани всё возможное в данный момент, отблагодарить его за сочувствие и чуткость, что он проявил к нему этой ночью. Было радостно осознавать, что рядом с ним есть такой добрый человек, который сегодня стал чем-то большим.       Этой ночью они точно стали намного ближе.