До встречи, Грейнджер

Саундтрек: Nirvana - Smells Like Teen Spirit

      — Войдите.              Хриплый голос Филсера, который больше походил на звук погибающего кита, был перебит скрипом тяжёлой двери. Джонсон, приоткрыв глаза и заметив перед собой трёх девушек простонал так, словно перед ним появились дементоры, а Ратильда одарила своих коллег взглядом, словно была самим Министерством. Блондинка порхала над начальником, как бабочка, взмахивая перед покрасневшим лицом белоснежной салфеткой и поднося к Филсеру бокал с прохладной водой. Гермиона, наблюдая за развернувшейся картиной, нашла в себе силы лишь на то, чтобы сдержать вымученный вздох: ее руки крепко сжимали письмо, на котором в верхнем левом углу было аккуратно выведено:       

Блейз Забини.

Площадь Синьории 1, 50122 Флоренция

Италия.

      Гермиона, читая письмо от итальянского Министерства в своём кабинете, чувствовала, как у неё начинали трястись коленки. Гестион — древний артефакт, который был найден в долине Муджелло, близ Флоренции. Корни этого предмета прорастают из влиятельного семейства Медичи, чей потомок, Медико ди Потроне, принадлежал к роду чистокровных итальянских волшебников Убальдини . О том, что правители Флоренции были магами, знало все магическое сообщество, и влияние олигархической династии на Министерство Италии было колоссальным: хоть и период правление рода угас ещё в восемнадцатом веке, до сих пор итальянцы отдают дань уважения самому известному семейству Тосканы, именно поэтому Гестион был спрятан в хранилище Флоренции.              Как выглядел Гестион Гермиона знала только по книге: тяжёлое и темное дерево, на котором были расположены шесть шаров чёрного цвета, каждый из которого прятал в себе запечатанную тёмную магию. В пятнадцатом веке итальянцы всерьёз опасались, что артефакт может попасть в злые руки, и они нашли лишь единственный способ обезопасить весь мир от Черноты, спрятанной в предмете — сжечь пергаменты, содержащие способ распечатать Гестион. Грейнджер сомневалась, что такая ценная информация была стёрта раз и навсегда, однако все нити истории, связанной с артефактом, упирались лишь в одно: пятнадцатый век.              — Это международный скандал! — Филсер выпрямился на кресле, поворачиваясь лицом к трём девушкам перед собой, и со злобой ударяя кулаками о стол. — Итальянцы всерьёз подозревают наше Министерство в краже…              — И их можно понять, — перебила Гермиона, — он пропал после отъезда делегации Британского Министерства.              — Я знаю хронологию событий, черт тебя дери, — вспыхнул Джонсон, бросая раздражённый взгляд на Гермиону и, замечая ее жёсткое выражение лица и понимая, что он всегда испытывал трудности с пылким характером Грейнджер, Филсер покраснел ещё больше.              — Почему вы не сказали Джинни, что в составе делегации были миссис Теддильсон, мисс Джексон и Джин Томсон? — Гермиона прошла вперёд, бросая на стол письмо Забини, а поверх него — тяжёлую папку с досье на каждого волшебника, кто покончил жизнь самоубийством.              Уставившись тяжёлым взглядом в пергаменты, Филсер засопел. Его взгляд бегал по чернилам и колдографиям жертв, и среди этих бумаг было лишь одно одна общая нитка, что была выведена единым и жирным шрифтом:              Восемнадцатое января — Флоренция.              — Итальянцы правы: пропажа Гестиона связана с Британией и с этими тремя людьми, — Гермиона ткнула указательным пальцем в пергаменты, игнорируя тяжёлое дыхание Филсера и жирный блеск на его лысой голове, — снова скажете, что их самоубийство — просто случайность?              — Единственные слова, которые крутятся у меня на языке, Грейнджер, тебе явно не понравятся, — процедил сквозь зубы Джонсон, и Гермиона усмехнулась.              Девушка выпрямилась, чувствуя на себе напряжённые женские взгляды, и смотря в разъярённые глаза Филсера, чьи толстые пальцы с силой впились в ручки кожаного кресла, она почувствовала контроль над ситуацией.              — Мистер Забини предупредил, что в ближайшие дни итальянская делегация прибудет в Лондон. Отныне все, что связано с пропажей Гестиона, переходит в мой отдел.              — Это я здесь начальник, и это я буду решать, кто чем будет заниматься, — очередной глухой удар по дереву, на поверхности которого отпечатались жирные капли.              Ратильда испуганно охнула, делая два шага назад и поднимая недовольный взгляд на Грейнджер, которую она всегда считала выскочкой.              Джинни поджала губы, стараясь скрыть победную улыбку, которая появлялась на ее лице каждый раз, стоило ее подруге показать свой гриффиндорский характер и приструнить раздражительного Филсера, который дальше своего второго подбородка смотреть отказывался.              Астория стояла с прямой осанкой, и если бы вы взглянули на неё лишь украдкой, то могло показаться, что эта девушка не испытывает абсолютно ничего к происходящему, а даже если и что-то было отражено на ее лице, так это только профессиональный интерес: судя по внушительному резюме Гринграсс, она была особой очень трудолюбивой и усидчивой. Но было в брюнетке что-то ещё, что-то, что можно было сравнить с выражением лица Джинни, когда та смотрела на Гермиону. Некое подобие… восхищения?              — Произошедшее касается моего сектора, в котором я являюсь начальником, Филсер, — по слогам произнесла Грейнджер, с такой же жёсткостью наблюдая, как Джонсон начал медленно подниматься со своего кресла. — Письмо мистера Забини было адресовано моему подразделению, и это я буду принимать решения.              — Ты ходишь по острому лезвию ножа, — предупреждающе прорычал Филсер, на что Грейнджер лишь покачала головой.              — Я сражалась с нашим Министром рука об руку на поле битвы, а мое увольнение возможно лишь с его личным одобрением, — Гермиона отстранилась, складывая руки на груди и получая удовольствие от выражение лица Джонсона, которое больше походило на спелый помидор. — Пока итальянская делегация не прибыла в Лондон, я бы попросила вас, мистер Филсер, перестать ставить палки в колёса нашим сотрудникам. Мы начнём расследование в отношении погибших сотрудников, и мисс Уизли лично будет следить за тем, как будет продвигаться дело.              — Если будет доказано, что ваши «жертвы» связаны с пропажей Гестиона, вы ведь понимаете, мисс Грейнджер, какой урон это нанесёт по репутации нашего Министерства? — Филсер вновь опустился на кресло, шумно выдыхая и криво улыбаясь. — Лондон — райский уголок для магглорожденных. После победы над Темным Лордом они стали пожинать плоды: отношение к ним стало чуть ли не особенным, и если… Если магглорожденные пренебрегли такой милостью новой власти и украли Гестион, вы ведь понимаете, что будет?              — Своё пренебрежение оставьте себе, — Гермиона прищурилась, сжав ладони в кулак.              — Вы всё прекрасно понимаете, мисс Грейнджер. Для вас это не так сложно, особенно если обратиться к вашей родословной…              — Главная задача сейчас — это найти Гестион и разобраться в загадочных смертях, — вмешалась Джинни, делая шаг вперёд и вставая рядом с Гермионой.              Джонсон одарил рыжеволосую недовольным взглядом, в котором можно было прочесть, что Уизли находилась на расстоянии одного шага до своей коробки с вещами. Джинни не знала, расстроилась бы она, узнав о своём увольнении, потому что с таким же успехом она могла работать в маггловской забегаловке, где заказывала ненавистные свиные ребрышки Филсеру, но там ей бы платили в английских фунтах, что по сравнению с галлеонами были, всё же, дешевле.              — Астория, милая, отправь пожалуйста запрос на расследование, как просит того Грейнджер, — сменил свой тон Филсер.              Гринграсс посмотрела на Грейнджер и, заметив слабый кивок головой, скрылась за деревянной дверью. Джонсон, странно улыбнувшись и откинувшись на спинку своего кресла, уставился на Грейнджер в каком-то ожидании, пока за дверью были слышны голоса работников министерства, стук каблуков и чей-то хохот. Филсер развёл руки в стороны и пожал плечами так, словно до этого они обсуждали в каком именно кафе планировали пообедать, и от того сравнения по телу Грейнджер пробежал липкий холод, что заставил ее слегка вздрогнуть.              Филсер и обед. Не дай Мерлин.              — Вы закончили, мисс Грейнджер? — Гермиона нахмурилась, на что Джонсон вновь приподнял свои плечи вверх. — У меня очень много работы, и я буду очень признателен, если оставите меня.              Гермиона молча развернулась к начальнику спиной, широкими шагами покидая душный кабинет, в котором не желала находиться ни секунды. Слыша за своей спиной Джинни, которой пришлось перейти на лёгкий бег, чтобы догнать девушку, Грейнджер остановилась, резко поворачиваясь к подруге лицом:              — Джинни, мы должны сделать всё возможное, чтобы узнать, что случилось на самом деле с погибшими людьми, — произнесла Гермиона, и Уизли утвердительно кивнула головой. — У меня очень плохое предчувствие.              — Не волнуйся, львица, я беру это на себя, — Джинни похлопала подругу по плечу, убедительно улыбнувшись. — После твоего грозного взгляда навряд ли Филсер решится на что-то гадкое.              Гермиона улыбнулась в ответ, поджав губы и отводя взгляд в сторону, пока внутри неё была полная уверенность, что надвигается шторм. Будет ливень и нужно купить зонт.       

***

             Итальянские лучи утреннего солнца ровными полосами проникали в гостиную двухэтажного здания, которое Забини ласково называл «домом», а Малфой, несмотря на широкую гостеприимность своего друга, сравнивал камень бежевого цвета с крепостью. Темная черепица впитывала в себя жар итальянской весны, которую не смог бы выдержать ни один коренной житель серого Лондона: высокая температура в начале апреля была обычностью для Тосканы, и многие итальянцы оправдывали свой горячий пыл именно с изобилием солнечных лучей, но Драко, слыша подобное оправдание чрезвычайной эмоциональности, лишь театрально закатывал глаза и скептически цокал языком, получая в ответ очередную порцию недовольства Блейза.              Пока птицы отчаянно исполняли свои песни, с целью привлечь как можно больше внимания противоположного пола, Драко, встав напротив зеркала, уже двадцать минут пытался завязать чёрный галстук, что вручил ему Забини.              Два года в Тоскане нравились Малфою, и этого факта было достаточно, чтобы не лезть глубже в платиновую голову и не искать очередную причину для почему я не хочу в Лондон. Возможно, нежелание начинать вести очередной список в своём разуме было ещё связано с тем, что несколько пунктов явно ударили бы по самолюбию аристократа. Он признавал и нисколько не стыдился того факта, что он сбежал, порой даже уверяя самого себя, что другого выбора у парня не было. Можно было предположить, что его отец, взяв взаймы пару дней на размышления, все-таки пригласил бы своего единственного наследника обратно домой, и даже пошёл бы на компромисс: какой бы занозой в одном неприличном месте Драко не был, он все ещё оставался последним из рода Малфоев, и парень очень сомневался, что желание Люциуса поскорее женить своего наследника на чистокровной волшебнице было связано только с целью подняться на ступень выше в рейтинге раскаявшихся Пожирателей. Его отец хотел внуков, за что тот и поднимая бокал с огневиски на каждом из вечеров, в лоб заявляя сыну о подходящем времени и славном роде, и рвение это — обрести титул дедушки, явно не был связан с дикой любовью Малфой-старшего к детям, потому что Драко помнил нежные прикосновения трости отца к своему позвоночнику.              Не было и ни одного вечера, чтобы Малфой не думал о своём отце и матери, потому что хоть и ноги его убежали как можно дальше от семейного поместья, фамилия его всегда оставалась при нём, а судя по внутренним спорам и тяжёлым вздохам, что заполняли собой пространство стоило Драко подумать о своей семье, в генетическом коде Малфоев явно был ген, отвечающий за привязанность. А еще был тот, что отвечал за гордость и самолюбие, и этот генетический код явно одержал победу, потому что мириться с отцом Драко не собирался.              Но почему тогда взгляд серых глаз напряжен, а руки продолжали неустанно трястись и не слушаться, пока над ним, словно грозовая туча, навис Забини?              Забини и его взгляд, который так напоминал Драко Люциуса.              — Хватит стоять у меня над душой, Блейз, — раздраженно произнёс Драко, переводя свой взгляд на отражение мулата. — Мне обязательно так наряжаться?              Тяжёлый вздох и шорох дорогого костюма. Драко выпрямился, вдыхая тёплый воздух и оборачиваясь на друга, который сел в напротив стоящее кресло, и смотрел на Малфоя так, словно тот был трёхлетним ребёнком, который не желал идти в детский сад. По-взрослому. Так, что это разозлило Драко ещё больше.              — Мы представители итальянского Министерства, мы должны выглядеть подобающе.              — Если я откажусь, ты не завяжешь на мне этот чёртов галстук насильно, — Блейз прикрывает свою глаза, устало выдыхая, и Драко начинает нервно кусать внутреннюю сторону своей щеки.              — Твоё упрямство, Малфой… Пропажа Гестиона — это дело государственной важности. На протяжении пяти веков, данный артефакт…              — Ты будешь учить меня истории? — Драко показательно фыркнул, поворачиваясь к своему отражению и вновь предпринимая тщетные попытки справиться с непослушной тканью, пока на его силуэт смотрели мраморные глаза скульптуры богини Гестии.              Богиня-покровительница домашнего очага и семейных связей.              — Пропажа Гестиона нанесла по репутации Италии почти смертельный удар. Если мы не найдём его, то…              — Ты волнуешься за этот хрупкий мир, которому придёт конец, если Гестион окажется в не тех руках, или за репутацию своего начальства?              Драко взглянул на Блейза, сразу же замечая раздражение на смуглом лице. Пальцы Забини с силой вжались в кожаные ручки темной мебели, и если бы напротив мулата сейчас сидел кто-нибудь другой, то тот обязательно бы насторожился, выпрямился и нервно сглотнул, но у Малфоя, благодаря Люциусу, был иммунитет к злости, недовольству и тяжёлым деревянным тростям.              Блейз резко поднялся на ноги, начиная наматывать по гостиной круги. Тёмные глаза рассматривали узоры на паркете, пока каблуки лакированных туфель отбивали свой чёткий ритм.              — Как тебе известно, министр Романо подозревает британцев, — ровно произнёс Блейз, замирая. — Он считает, что в Британии всё ещё есть группа Пожирателей, которые не согласны с результатом войны.              — Реддл и тот факт, что он был родом из Британии, является хорошим козырём в рукаве всего магического мира, — Драко усмехнулся. — Я не удивлён, что Кингсли, хоть и борясь на стороне Ордена, испытывает муки совести, и при первом же разговоре о Пожирателях раскрыл двери перед вами.              — Нет, — Блейз отрицательно покачал головой, и Малфой вопросительно вскинул брови. — Лондон что-то скрывает от нашего Министерства. Я получил ответ на свой предыдущий запрос, касательно предоставления досье к составу британской делегации, что прибыла в Италию в середине января. И, что ты думаешь? Они прислали нам отказ. Именно поэтому мы отправляемся в Британию лично.              Драко нахмурился: возможно, ген Малфоев отвечающий за делайте, что хотите, только меня не трогайте давал временами сбой. Малфой всерьёз опасался пропажи ценного артефакта, до последнего надеясь (но, естественно, никому не показывая), что внимательность его подвела, когда Драко взглянул на Гестион пару дней назад. Сначала была одна деталь, которая не совпадала с оригиналом, затем вторая и третья. В момент осознания мир на секунду перестал существовать, а внутри было ощущение, словно все органы перевернулись с ног на голову. Если бы Драко на тот момент был наедине с собой, спрятанный от любопытных глаз сотрудников Министерства, он бы точно схватился за сердце и, указав пальцем на подделку, судорожно затряс рукою в воздухе.              Одна петля на темном галстуке и вторая. Затем третья и четвёртая.              А что, если…              — Тебе не кажется, что твои семейные разборки ничто, по сравнению с угрозой всему человечеству?              — Что ты имеешь ввиду? — Малфой нахмурился, раздраженно фыркая, когда очередная петель сорвалась с длинных пальцев.              — Твое поведение, Драко, — выдохнул Блейз, складывая руки на груди. — Я удивлён, что ты вообще согласился, хотя выбора у тебя особо и не было.              Драко прикрыл глаза и шумно вздохнул. Справившись с последней петлёй и потуже затянув галстук, Малфой двинулся в сторону коридора и, обернувшись через плечо, небрежно бросил:              — Министру известен номер моей ячейки в банке.              Пока тихие шаги медленно заполняли тёмный коридор, из широкой гостиной, что была обласкана лучами итальянского Солнца, донёсся слабый голос Блейза:              —…в тебе малфоевского гораздо больше, чем ты думаешь.              И парень был прав.       

***

             Апрельское утро встретило Грейнджер проливным дождём, чьи капли барабанили по широкому окну кухни. Запах жаренной яичницы, от которой Гермионе каждый раз хотелось зажмурить свой нос, витал по дому, очерчивая светлую мебель, огибая круглый стол, и даже аромат заваренного кофе проигрывал в этой битве.              Гермиона широко зевнула, прикрыв рот ладошкой и заставляя свой разум проснуться: этой ночью ей было особенно трудно заснуть. Мысли о сегодняшнем дне заполонили и без того тесную голову, и хотя Грейнджер понимала, что перед представителями Италии зевать не приветствуется, она так и не смогла заставить свои глаза закрыться. Гермиона была наслышана об эмоциональности итальянцев, и в своей голове девушка прокрутила пару сценариев, как ей следует себя вести: отрицать все обвинения, дружелюбно улыбаться, и не обращать внимания на активное движение их ладоней, которые она видела в маггловских итальянских фильмах.              — Доброе утро.              Гермиона обернулась и мягко улыбнулась взлохмаченному парню, которые скрыл свой зевок в кулаке. Рон потянулся, шоркая ногами по паркету и, подойдя к девушке, любопытно заглянул в сковородку.              — Яичница? — спросил заспанным голосом Уизли, и девушка утвердительно кивнула головой. — Моя любимая.              — Я знаю, — Гермиона повернулась к Рону, вновь улыбнувшись. — Какие планы на сегодня?              — Ничего особенного, — парень пожал плечами, проходя к столу и садясь на кухонный стульчик. — Хочу навестить Нору.              Гермиона вновь обратила своё внимание на готовящийся завтрак, следя, чтобы желток оставался жидким. Так, как любил Рональд.              Поддев белоснежный белок силиконовой лопаточкой, Гермиона аккуратно расположила блюдо на тарелке, сверху слегка присыпав солью, и кладя на желток маленький листочек базилика. Так, как любил Рональд.              Уизли, благодарно улыбнувшись, шумно сглотнул, когда тарелка с завтраком и свежий кофе упал на стол перед ним. Сев напротив парня, Гермиона взяла в руки горячий напиток, сделав один глоток и, заметив на себе изучающий взгляд напротив, она вопросительно изогнула бровь.              — Я… В последнем письме мама пожаловалась, что ты редко её навещаешь, — осторожно начал Рон, опуская свой взгляд обратно на тарелку.              Гермиона поджала губы, облокачиваясь на спинку мебели. Она любила Молли и искренне считала женщину своей второй матерью, но с каждым разом посещать Нору становилось все тяжелее. Морально.              Молли, накормив девушку вкусной едой, показывала колдографии детей Билла и Флёр, затем вспоминала, что где-то в комоде у неё завалялся альбом с фотографиями Рональда и Джинни. Гермиона не была глупой и понимала все эти намёки, и если её парень не давил на девушку с вопросами касательно детей, сам понимая, что ему рано становится отцом, то его семья эту данность никак не воспринимала. Разговоры о детях, вопросы о свадьбе жутко выматывали Грейнджер, которая начинала чувствовать себя… виноватой. Мысль о свадьбе с Роном, о построении семьи, посаженном дереве и спокойной жизни должны быть правильными, а то, что Гермиона начинала чувствовать себя в присутствии близких и любимых людей некомфортно было неправильно.              Девушка начала нервно покусывать губы.              — Я понимаю, ты очень занята на работе, но… Не могла бы ты…              — Да, да, конечно, — закивала головой Гермиона, — я обязательно навещу Молли, работа это… Это не так важно, если дело касается семьи.              — Да, ты права, — Рон натянуто улыбнулся и, будучи удовлетворённым ответом, вновь принялся за свой завтрак.              Часы пробили ровно восемь. Гермиона, быстро взглянув на часы, встала из-за стола и под пристальный взгляд Рона подошла к раковине, складывая туда грязную посуду.              — Сегодня ты выглядишь потрясающе, — неловко произнёс Рональд, что не заставило Гермиону широко улыбнуться.              Потому что Рон никогда не изменится, и даже спустя двадцать лет совместно жизни у него будет заплетаться язык, когда он решит сделать редкий комплимент. Волосы средней длины были уложены в аккуратные локоны, волнами стекая с хрупких плеч девушки. Шелковая рубашка белоснежного цвета, которая была заправлена в чёрную юбку длины, ниже колен, подчёркивала изящную фигуру Грейнджер, точно также, как и туфли на низком каблуке, что на маленькой ноге выглядели изящно. Губы поблескивали персиковым оттенком, а на густые ресницы лёг тонкий слой туши: Гермиона и вправду сегодня постаралась, надеясь, что ее внешний вид сможет хотя бы немного смягчить итальянцев.              — И снова этот удивлённый тон, — протянула Гермиона, оборачиваясь на парня, и складывая руки на груди. — Сегодня у меня встреча с представителями из Италии.              Рон вопросительно изогнул брови, и Грейнджер театрально закатила глаза:              — Рональд, я рассказывала тебе об этом вчера, ты меня совсем не слушаешь, — Гермиона мягко возмутилась, и Уизли, отпив остатки своего кофе, поднялся на ноги, приближаясь к девушке.              — Прости, но твои разговоры о работе эффективнее всякой колыбельной, — Рон поцеловал Гермиону в макушку и, взглянув на часы, широкими шагами направился в ванную.              — Эй, а убирать кто за тобой будет?              — Увидимся вечером, — Уизли махнул рукой, скрываясь в светлом коридоре.              Девушка тяжело вздохнула, оставаясь наедине с пустой посудой, тошнотворным запахом яичницы и мыслями о правильно-неправильно, пока на фоне мелькали шум воды, громкое ругательство Рона и капли апрельского дождя, что продолжали с силой колотить по оконным стёклам.       

***

             Запах Министерства был таким, каким помнил Малфой. Чёрный камень, глянцевый пол и серые лица волшебников, которые вечно куда-то торопились — полная противоположность нерасторопным итальянцам. Вслушиваясь в стук собственных каблуков и раздражаясь, когда их перебивало мерзкое цоканье шпилек блондинки, чья юбка обтягивала каждую выпуклость, голова Драко наполнялась липким чувством, что он делает что-то не так, пока живот, словно будучи наполненный толстыми иглами, неприятно покалывал. Голова блондина самопроизвольно крутилась из стороны в сторону, а глаза вглядывались в каждое лицо мимо проходящего человека, каждый раз заставляя парня облегченно выдохнуть, когда они не ловили серый взгляд. Такой же, как и его.              Навряд ли Люциус ходит в Министерство каждый день, а Драко искренне считал себя удачливым парнем, иногда задумываясь, что денег его семьи точно хватило бы, чтобы подкупить саму удачу и заставить ту быть на стороне величественных Малфоев, которые нагло пользовались данной привилегией, если посчитать, что во времена правления Реддла они умудрились остаться в живых, а после — не сгнить в Азкабане.              Пользовался удачей Драко и сейчас. Он искренне не желал встречаться с Люциусом сейчас, завтра и никогда, потому что он бы сдался. Стал бы вновь тем ребёнком, который страшится грозного взгляда отца и его трости, которую люто ненавидел и мечтал избавиться от неё, как только появится возможность. Однако Малфой допускал мысль, что встречи не избежать, и даже заготовил лишь один вопрос:              Как мама?              Он был уверен в ответе главы семейства: наверняка мужчина, искривив тонкие губы в раздражении, плюнет что-то наподобие нетвоегоумадела, но Драко это мало волновало. Всё-таки Нарцисса его мать. А Люциус — отец. Факт, который заставляет парня тяжело вздыхать.              И была ещё одна мысль в залитой свинцом платиновой голове: Блейзу совершенно не подходила эта атмосфера. Его друг выбивался из этой толпы торопящихся англичан, и Драко, смотря на широкую спину мулата, пытался вспомнить насколько правильно выглядел Забини в стенах Хогвартса, но вспоминая, что в школьные годы Блейз и Драко даже не смотрели в сторону друг друга, парень отбросил все попытки в мусорный ящик, мимо которого проходил.              Дверь со скрипом раскрылась, приглашая двух парней войти внутрь вслед за Ратильдой. Учтиво склонив голову и выпятив свою пятую точку назад, девушка сделала лёгкий поклон в сторону мужчины, который выглядел так, что вот-вот взорвется, отчего Малфою захотелось выхватить из стойки зонт, чтобы не испачкать свою белоснежную рубашку.              Без галстука.              К чёрту этот цирк и тебя, Блейз.              — Мистер Малфой, мистер Забини! — Филсер подскочил со своего рабочего кресла, отчего то подскочило в воздухе.              Обогнув стол, Джонсон широко раскрыл руки, отчего заправленная рубашка слегка приподнялась вверх, приоткрывая шарообразный живот. Блейз сдержанно улыбнулся, протягивая руки вперёд и еле слышно прохрипев, когда мужчина слишком крепко сжал высокий силуэт парня в своих руках. Пара хлопков по спине и Драко кажется, что Забини сейчас сломается пополам и умрёт на месте, но вспоминая высокомерный взгляд друга и закатанные глаза, Драко лишь пожал плечами.              Не велика потеря.              — Мистер Малфой, — мужчина повернулся к Драко и, широко улыбнувшись, сделал два шага вперёд.              — Можно без приветственных объятий, — ровно произнёс Драко, выставляя ладонь вперёд и ловя тихий вздох Блейза.              Филсер неловко прокашлялся, опуская руки по швам и продолжая таращиться на Драко, как на само Божество, что сочло спуститься с небес. Возможно, Малфою бы льстила эта озабоченность, если бы перед ним стояла красивая девушка, но когда огонь интереса разгорелся на пухлом лице лысого мужчины, Драко захотелось поскорее взяться за свою палочку и произнести Агуаменти. Лишь бы потушить.              — Салазар, никогда бы не подумал, что встречу наследника Малфоев своими глазами! — восторженно произнёс Филсер, и Драко выдавил из себя улыбку. — Я знаю вашего отца лично, и я уверен, что Люциус по достоинству воспитал своего единственного сына.              Драко приоткрыл рот, медленно выдыхая и думая, как он должен вести себя в такие моменты. Возможно, статус сына известного Люциуса, который все свои силы бросил на поднятие репутации своего рода, мог бы пригодится Драко в дальнейшем. Стоя здесь и впитывая в себя настороженный взгляд Блейза, восторженный Филсера и похотливый Ратильды, Малфой лишь молча согласился со словами своего друга, пока в голове крутились все те привилегии, которыми Драко мог воспользоваться за счёт отца, с которым давно не общался.              …в тебе малфоевского гораздо больше, чем ты думаешь.              — Мистер Филсер, вам известно, по какой причине мы прибыли в Британию, — нарушил тишину Блейз. — Однако я удивлён, что нас встретили именно вы. Моё письмо было направлено подразделению, занимающемся выявлением и конфискацией поддельных защитных заклинаний и оберегов. Я получил ответ от Мисс…              — Глава сектора была отстранена от дела, я принял все полномочия на себя, — Джонсон, отдёрнув края синего пиджака, прокашлялся в кулак. Мужчина отвёл свой взгляд в сторону, покраснев еще сильнее, пока на его лбу выступали капли пота, хотя в кабинете было довольно прохладно.       — Когда дело касается Гестиона, жонглировать кадрами и обязанностями крайне нецелесообразно, вы не находите?              — Утеря такого важного предмета очень… Удручающе, — голос Филсера слегка дрогнул и он, достав из внутреннего кармана клетчатый носовой платок, судорожно протёр влажный лоб. — Мы… Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь вам в поисках.              — Было бы неплохо, — произнёс Драко, вытягивая подбородок вперёд. — Однако вопреки вашим словам, ваше Министерство отказалось предоставлять документы, касательно членов британской делегации, прибывшей во Флоренцию.              — Это засекреченные документы, которые нужны для… Для внутреннего расследования.              — Кража Гестиона — не внутренне расследование, мистер Филсер, — Малфой ожесточился во взгляде и, заметив эту перемену, Джонсон принялся дёргать в руках кончики влажного платка. — Разве что… Вам есть, что скрывать.              Мужчина замер, потупив взгляд и нервно облизнув губы. Подняв свои глаза и уставившись на выжидающее выражение лица Драко, Филсер, прочистив горло, подозрительно улыбнулся.              — Нет, нет, вы что, — покачал головой Джонсон, — мы… Мы кристально чисты и раскрыты перед мистером Романо.              — Наш министр крайне озабочен тем фактом, что вы утаиваете от нас важную информацию, — отчеканил каждое слово Блейз. — Если вы уверены в своей невиновности, у вас нет надобности засекречивать запрашиваемые документы. Не так ли?              — К-конечно, — Филсер закивал, пряча платок в задний карман брюк, и шумно сглатывая. — Нам нужно было время, чтобы подготовить документы, разрешённые к передаче самим мистером Кингсли, к вашему приезду.              — Должно быть, мы не ясно выразились, — Драко усмехнулся, наклоняясь слегка вперёд и складывая левую руку в карман, пока вторая поднялась в воздухе, указывая на Джонсона. — Вы покажете нам то, о чем просим мы.              — Но мистер Кингсли… Разрешение…              — Дело государственной важности, — Малфой выпрямился, следом пряча правую руку в чёрные брюки. — Мы не найдём с вами общий язык, если вы будете препятствовать поискам Гестиона. Либо вы даёте нам доступ к британскому архиву, либо нам придётся сегодня же возвращаться во Флоренцию к мистеру Романо с отчётом, в котором будет фигурировать ваша фамилия, — наблюдая за покрасневшим Джонсоном и на секунду задумавшись, что этими словами Драко может довести мужчину до сердечного приступа, Малфой втянул глубже воздух, чтобы продолжить: — Я не люблю выдвигать условия, мистер Филсер, но и возвращаться во Флоренцию сегодня я не планирую. Избавьте меня от этого.              Джонсон нервно сглотнул, шумно выдыхая и беря для раздумий ровно шесть секунд. Все это время Драко и Блейз выжигали на теле Филсера жирное слово УВОЛЬНЕНИЕ, хотя сам Малфой сомневался в силе своих угроз, потому что никакие отчёты он заполнять не собирался. Возможно, максимум, что сделал бы мистер Романо, так это бы выслал разгневанное письмо самому Кингсли, и тогда за дело возьмутся высшие чины, но даже при всей своей нелюбви к лишним движениями, Драко такой расклад не устраивал. Он хотел найти Гестион сам. Своими глазами посмотреть и убедиться, что это он.              Даже если ему придётся столкнуться с нерадивым отцом, потому что Блейз никогда не ошибался.              Потому что семейные разборки — ничто, по сравнению с угрозой всему человечеству.              — Я… Мисс Тропсон, пожалуйста, принесите нам подготовленные…              — Мистер Филсер, прекратите тратить наше драгоценное время, — выдохнул Блейз, при этом сохраняя несокрушимое самообладание.              — Просто для начала было бы неплохо показать вам то, что мы приготовили, — исправился Джонсон и, опустив свою голову вниз, протиснулся между Драко и Блейзом. — Вот, мистер Забини. Вы можете проследовать за мной и лично убедиться, что мы честны с вами. Мистер Малфой может подождать нас здесь. Разве что…              — Нет, всё в порядке, — перебил Блейз, кивнув головой. — Мистер Малфой подождёт здесь.              Филсер, коротко улыбнувшись, резко распахнул дверь и поспешил выйти в коридор, пока Ратильда, не долго мешкая, побежала вслед за своим начальником. Драко раздражённо посмотрел на друга, на что тот ответил тем же самым:              — Ты, конечно, молодец, что стараешься, но не перегибай палку.              — Тебе нужен был результат — я тебе его показал, — ответил Драко, нахмурив брови. — Ты не мой начальник, я подчиняюсь мистеру Романо.              — То, что ты это признаёшь, дорогого стоит, — выдохнул Блейз, устало прикрыв глаза. — Я просто не хочу ажиотажа. Посиди здесь.              Развернувшись на каблуках и заставив Драко задохнуться от возмущения, Блейз, по-итальянски, хлопнул тяжёлой дверью. Поклявшись себе в один прекрасный день проклясть Забини, Драко широкими шагами проследовал к кожаному дивану, что стоял около стены. Парень упал на твёрдую обивку, наклоняясь вперёд и упираясь руками о колени, пока взгляд серых глаз рассматривал перед собой журнальный столик, на котором не было ни единого пятна.              Ладони неприятно кольнули, почувствовав холод глянцевого металла. С характерным щелчком раскрыв портсигар, бледные пальцы схватили сигарету, что послушно выдвинулась вперёд, будто желая поскорее очутиться на пухлых губах, и табачным вкусом ворваться в легкие парня, чьи руки, нащупав волшебную палочку, приподнялись в воздухе, поджигая бумагу.              Первый затяг и ощущение пустоты, словно табачный дым растворяет внутренности — переживание, усталость и сожаление.              Облегчённый выдох и запах серого облака, что медленно поднялся в воздух и навис над журнальным столиком тучей.              Прикрытые глаза, ощущение кожи спинки мебели сквозь рубашку и вдох, пока во рту медленно растекалась теплота.              Выдох и серое облако. Запах табака. Тяжёлый вкус на языке.              — Здесь запрещено курить.              Малфой нехотя раскрывает глаза, лениво переводя свой взгляд на тонкую женскую фигуру. Руки сжимают серую папку, прижимая к телу, обличённое в серый костюм. Медленно скользнув по фигуре и подумав, что девушка довольна симпатичная, Драко безразлично отвернулся в сторону, протягивая руку к лицу и губами обхватывая сигарету.              Вдох и серое облако. Запах табака. Тяжёлый вкус на языке.              — Я присяду?              Втянув сигаретный дым и медленно его выдохнув, Драко лишь пожал плечами. Не таким манерам его учили в семейном поместье, и не так джентльмены должны вести себя с молодыми особами, но пока табак продолжал заполнять Малфоя, последнее, о чем хотел думать Драко, так это о своём аристократическом прошлом.              Драко ведь бунтарь, верно? И поступает по-бунтарски, даже если рядом диван прогнулся под тяжестью миловидной девушки, чья осанка и повадки казались ему знакомыми. Казались ему прошлым.              — Вы, должно быть, мистер Малфой? Я много слышала о вас.              — Обо мне или о моём отце?              Драко усмехнулся, запрокидывая голову назад и продолжая курить, все же найдя в себе каплю той воспитанности, и выдыхая дым в сторону, чтобы тот не попал на девушку.              — О вас.              — И что обо мне говорят?              — Ничего такого, за что бы вам пришлось стыдиться.              — Я бы сказал, что рад, но я не привык лгать.              Девушка тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и Драко нахмурился, переводя свой взгляд на брюнетку. Прямые волосы, изумрудные серьги и голубые глаза, которые подглядывали за Малфоем и заостряли своё внимания на приоткрытых губах, из которого вытекал сигаретный дым.              Драко поднял глаза к потолку.              Вдох и серое облако. Запах табака. Тяжёлый вкус на языке.              — Вы ведь прибыли сюда по делу пропажи Гестиона? Моя начальница, Мисс…              — Послушайте…              — Можно на ты.              — Слушай, — не раздумывая принял правила игры Драко, — ты красивая, и я был бы рад с тобой поболтать, если бы…              — Если бы не привыкли лгать?              Драко резко поднял свою голову, устремляя взгляд на лицо напротив, которое излучало лукавость. Эта девушка знала, что делает, при этом соблюдая границы дозволенного, и вновь: эта осанка, взгляд и вздёрнутый подбородок. Делает так, как учили в детстве, что заставляет Малфоя задуматься, что эта брюнетка словно призрак его прошлого: смотрел сейчас на него голубыми глазами и медленно хлопал длинными ресницами, пока нежные руки были аккуратно сложены на коленях.              — Судя по тому, что ты пришла раньше всех, ты здесь новенькая, — Драко усмехнулся, замечая, как девушка кратко кивнула головой. — Так почему бы тебе не встать и не пойти за кофе, пока твой начальник не вернулся?              Драко раздражённо фыркнул, вновь падая на спинку дивана и облизывая губы. Засекая внутри себя три минуты, после которых Малфой собирался извиниться перед незнакомкой, он поднёс к губам белоснежную сигарету, часть которой, превратившись в пепел, упала на чёрный пол. Тот факт, что любимые сигареты попросту переводятся раздражал Драко ещё больше, потому что он уже как два года обеспечивал себя сам, а цены на сигареты в последнее время только…              — Здесь запрещено курить.              Тяжело выдохнув и отказываясь от мысли извиниться, Драко выпрямился, вновь упираясь руками в колени. Парень демонстративно затушил тлеющую сигарету о стеклянный стол и, оставляя ту одиноко лежать в собственных руинах, Малфой посмотрел на девушку, приподнимая брови в немом вопросе:              Теперь ты довольна?              Девушка поджала губы, пытаясь скрыть улыбку, и Малфой устало выдохнул.              — Не спросишь моего имени?              — Я не разрешал тебе переходить на ты.              — Не спросите моего имени?              Драко повернулся к девушке, слегка прищурившись и думая в голове, как такой, на первый взгляд, нежной особи получается выводить его из себя. Говорить и заставлять Малфоя открыть свой рот.              — Ну и как твоё имя?              — Астория Гринграсс.              Рано Драко затушил сигарету.              Потому что сейчас он чувствовал всю тяжесть, что твёрдым комом скопилась в его внутренностях, и он чувствовал жизненную необходимость пустоты.              — Что? — выдавил из себя Драко, хлопая глазами и наблюдая за невозмутимостью, которую он теперь мог с полной уверенностью назвать аристократической.              Астория мягко улыбнулась, откладывая в голове Малфоя всё больше вопросов и всё больше желания закурить. Или сбежать.              Закурить и сбежать.              Как нужно вести себя с девушкой, со свадьбы с которой вы сбежали?              — Нет, всё в порядке, — ровно произнесла Гринграсс, ловя тени смятения Драко, хотя тенями это можно было назвать с натяжкой.              Скорее всего выглядели они как грозовые тучи, в которых мерцают грозы и гремят громы.              — Я удивлён, — выдохнул Драко, отворачиваясь, потеряв в себе силы смотреть в голубые глаза, пока внутри тихо заиграла совесть и чувство вины.              Малфой ни разу не вспоминал Асторию, а даже если бы и вспоминал, то выглядела бы девушка в его голове как одно сплошное тёмное пятно. Все, что он о ней знал, так это то, что она была его потенциальной невестой, и одного знания этого было явно недостаточно.              А что, если Гринграсс ждала этой свадьбы?              Почему-то от этой мысли Малфою захотелось рассмеяться, потому что свадьба с незнакомым человеком принесёт радость разве что душевнобольному, на которую Астория не походила, а ещё, Драко был уверен, что стал бы отвратительным мужем. Возможно, Драко специально вбивал себе в голову эту мысль, сидя на кожаном диване и ощущая присутствие своей несостоявшейся невесты, потому что в такие моменты он думал лишь об одном:              ты ничего не потеряла.              Идея эта, этот факт, не был показателем крайней озабоченности о красивой девушке, которая несчастной не выглядела, но продолжала смотреть на Драко вот этим вот взглядом. Скорее всего, Малфой в первую очередь успокаивал (как обычно) самого себя, пытаясь доказать, что не такой уж он и плохой человек, раз уж своим побегом спас девушку от несчастного брака.              Потому что в нем было малфоевского гораздо больше, чем она могла подумать.              — Простите, если заставила вас смутиться, — мягко произнесла девушка, и Драко вопросительно заглянул в её глаза. — На самом деле я хотела поблагодарить. Я не хотела этого брака.              Драко кивнул головой и поджал губы, справляясь с желанием облегченно выдохнуть. Астория очаровательно улыбнулась, пальцами пройдясь по шершавей поверхности папки и устремляя свой взгляд на пепел затушенной сигареты, что сейчас вертикально вжалась в стеклянную поверхность.              — Идея стать женой в двадцать один меня никогда не привлекала, — Гринграсс беззаботно пожала плечами, поднимая глаза на парня и проследив за его реакцией. — Благодаря вам, меня отправили во Францию. Эти два года были самыми лучшими в моей жизни.              — Я рад, — ответил Драко, в ответ улыбнувшись. — Этот брак никому бы не принёс счастья.              — Кроме наших родителей, разумеется.              Драко тихо рассмеялся, кивнув головой.              — Если бы мы поженились, я бы заставила вас бросить курить.              — Я не поменяюсь из-за каприза женщины, — фыркнул Драко, и Астория задорно засмеялась.              — Никогда не говорите никогда.              Парень мягко улыбнулся, поворачивая голову в сторону и уставившись на результат своей работы.              — Прости за это, — сказал Драко, кивнув на стол. Он поднял свои глаза на девушку, наблюдая, как её губы слегка приоткрылись, а глаза — замерцали. — Я не хотел тебе нагрубить.              — Охотно в это верю, — кивнула головой Астория, — потому что вы не привыкли лгать.              — Со мной можно на ты.              Астория быстро облизнула губы, опустив свой взгляд на свои колени и спрятав глаза за густыми ресницами. Девушка незаметно перебирала пальцами и, приподнимая голову, тихо произнесла:              — Тогда приятно познакомиться.              Глухой стук, и Драко показалось, словно стены на секунду задрожали, отчего он вздрогнул от неожиданности.              — Чёртов Филсер, в один прекрасный день я прокляну его собственными руками!              Две фигуры залетели в кабинет и девушка, чьи волосы завивались в аккуратные локоны, замерла в центре комнаты, сложив руки на груди.              И смотря на ее спину, хрупкие плечи и слыша этот голос, Малфой замер. Забытое, необъяснимое и тупое чувство в животе, и Драко искренне пытается сравнить это с усталостью и сожалением. Но сейчас ему не хочется от этого избавляться, а наоборот: хотелось, чтобы что-то до боли знакомое продолжало возрождаться, продолжало пробуждаться, убивая всякое желание вновь закурить.              — Тебе нужно поубавить свой пыл, — жёстко произнесла рыжеволосая девушка, хлопая за собой дверь.              — Отстранив меня от дела, Филсер подписал себе смертный приговор, Джинни, — девушка резко обернулась, поворачиваясь к подруге лицом, отчего ее волосы ударили по щекам, что слегка покрылись румянцем. — Я не…              Она замерла ровно в ту секунду, когда ее глаза зацепились за кожаный диван, пепел на столе и серые глаза.              И Малфой поймал её глаза, которые заставили его грудную клетку замереть. Не дышать.              — Грейнджер?