Thinking Out Loud

Кэролайн сонно заморгала, приходя в себя. В комнате было темно, единственным источником света было окно и будильник на тумбочке у её изголовья. Цифровые часы показывали 4:00 утра — всё ещё слишком рано, чтобы даже думать о том, чтобы вставать с кровати. Перевернувшись на спину, Кэролайн стала лучше осознавать окружающее. Она была в спальне Клауса — по его словам, в их спальне — в его особняке в Новом Орлеане, голая, прижатая к настолько же обнажённому Клаусу. Она пробыла в городе около недели, наконец-то готовая принять его предложение показать ей мир и быть с ним. И какая это была удивительная неделя, подумала Кэролайн, слегка покраснев при мысли обо всех приятных занятиях, которые происходили в последнее время в этой самой спальне. И на кухне, в ванной, в кабинете Клауса, в парке и нескольких других местах. Кэролайн никогда не считала себя одержимой сексом, даже когда была с Тайлером. Учитывая, что это был главный аспект их отношений, секс был скорее чем-то, что нужно поддерживать, чем чем-то, на чём можно зациклиться, потерять себя. Для неё это было главным образом средством достижения цели. Однако с Клаусом она была ненасытна. Она не могла насытиться им в сексуальном плане и вообще. Даже когда он, свернувшись калачиком, спал позади нее, она хотела разбудить его, просто чтобы поговорить с ним и послушать, как он рассказывает о своих многочисленных приключениях за последнюю тысячу лет. Возможно ли было так сильно влюбиться в кого-то и при этом многого о нём не знать? Ей так много нужно было узнать о Клаусе. Не только о его прошлом, но и просто о нём, как о личности. Казалось, он всегда знал о ней каждую мелочь, а она даже не могла назвать его любимый цвет или блюдо. Проблема, конечно, заключалась в том, что он не очень охотно делился этой информацией. Однако за последнюю неделю она узнала о нём кое-что, что заставило её почувствовать себя немного совершенной. Она могла рассказать о каждой чёрточке его глаз и о разных выражениях его лица, начиная от садистского и заканчивая откровенно обиженным. Кэролайн внутренне содрогнулась, когда некоторые из его соблазнительных взглядов завладели её разумом. Она ещё немного полежала, а затем встала с постели и достала из чемодана свою любимую ночную рубашку, чтобы защититься от холода, прежде чем вспомнила, что оставила её в Мистик Фоллс. Повернувшись лицом к первородному гибриду, Кэролайн вместо этого уютно устроилась в его объятиях, а затем посмотрела на его сонное лицо. Это был редкий момент, когда его лицо было полностью расслабленным. Его лоб был гладким — никаких морщин беспокойства, которые Кэролайн разглаживала пальцами, когда он слишком сильно нервничал. Его рот был слегка приоткрыт, когда он размеренно дышал, его веки время от времени подергивались. Он выглядел… невинным. Молодым. Кэролайн любила каждую частичку Клауса, но она никогда бы не призналась, что наблюдать за спящим ним было одним из её любимых занятий. Она была слишком поглощена его лицом, чтобы заметить, что его дыхание изменилось, и она была не единственной, кто больше не спал. — Перестань пялиться, — прошептал Клаус, оставляя свои глаза закрытыми. Кэролайн хихикнула, когда его рука крепче обхватила её талию, и он притянул её ближе, прижимая вплотную к своему телу. — Как ты понял, что я пялюсь? — она улыбнулась, подняв руку, чтобы слегка пощекотать его щетину. — Я думала, ты спишь. — Милая, я первородный гибрид, — он поцеловал её в макушку. — Я слышу дыхание Элайджи на другом конце города. — Это впечатляет, — съязвила Кэролайн. — И также это очень жутко. — она продолжала задумчиво смотреть. — Как тебе вообще удаётся заснуть? Он на мгновение открыл глаза и усмехнулся, прежде чем снова уткнуться головой в изгиб её шеи. — Очень хорошо, особенно после ночи, проведённой с очаровательной белокурой вампиршей, которая в настоящее время находится в моей кровати, — ухмыльнулся он. Она слабо хихикнула, двигая правой рукой, чтобы начать слегка поглаживать его по спине. Клаус горячо прижался губами к её шее, прежде чем вернуться на уровень её глаз. — Есть ли причина, по которой ты бодрствуешь в… — он посмотрел через её плечо на часы на прикроватном столике позади неё, — …четыре утра? — У меня просто были кое-какие мысли, и я не могла снова заснуть, — призналась она, слегка толкнув его на спину, а затем положив подбородок ему на грудь. — Что-нибудь важное? — с любопытством спросил он. Кэролайн пожала плечами, опустив взгляд на его гладкую грудь. Его рука сонно переместилась к её затылку, поглаживая волосы, и она удовлетворенно закрыла глаза. — В чём ты обычно спишь? — Что? — его глаза медленно закрывались, но теперь они резко открылись. — В чём ты обычно спишь? — повторила она, как будто это был самый очевидный вопрос. Он сузил глаза в замешательстве и недоверии, и она подавила смешок от того, каким совершенно очаровательным он был, когда был ошеломлён. — Сейчас четыре часа утра, и ты разбудила меня, чтобы спросить, в чём я сплю? — Ну, да! — Кэролайн пожала плечами, отодвигаясь от его груди, чтобы опереться на локоть, возвышаясь над его головой. Он перекатился на бок, чтобы посмотреть ей в лицо. — Есть ли какая-то причина, по которой ты не могла спросить меня об этом утром? — Я не могла уснуть, — надулась она. — Кроме того, технически сейчас утро. Он вздохнул и покачал головой, слегка ухмыляясь её щенячьим глазам. — Откуда взялся этот вопрос? — Ну, я мысленно распаковывала свои вещи, ну знаешь, перебирая их в своей голове, и поняла, что забыла дома свою любимую пижаму. Потом я поняла, что мы спим обнажёнными, как и каждую ночь с тех пор, как я сюда приехала… — Кто-то жалуется? — он лукаво прервал её, дразняще проводя рукой по её бедру. — И… — она сузила глаза, дразня его, — …мне просто было интересно, в чем спит тысячелетний гибрид. — Это то, что преследует тебя по ночам? — поддразнил он, выглядя очень удивлённым. — Да, — серьёзно кивнула она головой. Он издает смешок и перекатывается на спину. — Я серьёзно! — запротестовала Кэролайн. Клаус добродушно закатил глаза, прежде чем быстро поцеловать её в губы. — Половину времени я сплю голым, а другую половину в штанах. — Правда? — с любопытством спросила Кэролайн. — Да, правда, — подтвердил он, приподняв бровь. — Почему это так удивляет тебя? — Я не знаю. Вплоть до прошлой недели мысль о том, что ты спишь, казалась мне абсурдной. Он ухмыльнулся в ответ, запустив руку в её растрёпанные кудри, в то время как пальцы другой руки переплелись с её пальцами. — Итак, когда ты ночуешь в отелях… — Штаны, только штаны. В отелях есть микробы, — тут же сказал он, и его рот скривился от отвращения. Кэролайн промычала в знак согласия, прежде чем снова положить голову ему на грудь. — Разве не странно спать голым, когда у тебя в доме так много членов семьи, которые могут ворваться к тебе в комнату? Клаус разразился редким смехом, и Кэролайн улыбнулась этому звуку. — Милая, когда ты живешь со своей семьей тысячу лет, видеть их голыми не так уж и травмирующе, — признался он. — Хотя и не совсем приятно. Кэролайн подняла голову и увидела, что Клаус хмурится, явно заново переживая некоторые моменты. Она хихикнула, затем разгладила морщины на его лбу пальцами. Он поймал её руку и запечатлел на ней поцелуй. — Что насчёт тебя? — спросил он. — Я знаю, что ты обычно надеваешь в постель. Однако мне нравится такой способ сна. — Конечно, тебе нравится, извращенец, — выдохнула она, чувствуя, как его свободная рука мягко скользит по её спине и останавливается на её заднице. Крепко сжимая её в руке, он наклонил её голову и начал покрывать горячими поцелуями её шею. Тяжело дыша, она подняла голову влево, чтобы предоставить ему лучший доступ. — Но обычно я не сплю голой. Я всегда боялась, что мама ворвётся ко мне, пока я сплю. И это было совсем не то, о чём я когда-либо хотела говорить. Заботы Клауса прекратились при упоминании Лиз Форбс; его настроение явно испортилось. Кэролайн протестующе заскулила, пытаясь притянуть его голову к себе. — Разве я сказала, что ты можешь остановиться? — пожаловалась она, покусывая его ключицу. — Нет, но ты упомянула свою мать, и она — последний человек, о котором я хочу говорить, когда я совершаю греховные поступки с твоим телом, — сказал Клаус, вздрагивая при этой мысли. Кэролайн фыркнула, падая на спину с надутыми губами. Клаус усмехнулся, притягивая её обратно в свои объятия и целуя в лоб. — Спокойной ночи, милая, — прошептал он ей в волосы. Она промурлыкала в ответ, чувствуя, как его глаза закрываются, а дыхание начинает выравниваться. Она закрыла глаза, отчаянно желая уснуть, но всё ещё что-то было у неё на уме. — Какие у тебя цифры? — Шшш, милая, спи, — прошептал Клаус, не открывая глаз, и небрежно провел рукой по её лицу, как будто мог таким образом закрыть её глаза. Она поймала его указательный палец ртом и легонько прикусила его. Она смягчила укус языком, и Клаус с интересом открыл глаза. — Шалунья, — поддразнил он, кокетливо прищурив глаза. Притянув тело Кэролайн к себе, его глаза похотливо потемнели, когда она поднесла губы к мочке его уха и прикусила её. Зарычав от её ласк, Клаус провел рукой по её телу, дразня её своими легкими прикосновениями. Она становилась невероятно возбужденной, и, заскулив от разочарования, Кэролайн резко укусила его за шею. Шипя у её ключицы, Клаус притянул её шею в сторону, чтобы горячо прошептать ей на ухо. — Знаешь, милая, если ты чего-то хочешь, всё, что тебе нужно сделать, это попросить, — прошептал он, высовывая язык, чтобы лизнуть раковину ее уха. — Всё, что угодно? — спросила она, протягивая руку между ними к его талии. — Всё, что угодно, — выдохнул он, ожидая её прикосновения к тому месту, в котором он нуждался больше всего. — В таком случае… — Кэролайн вырвалась их его хватки и быстро вывернулась из его объятий. — Какие у тебя цифры? — Что? — спросил он, совершенно ошеломленный, мгновенно соскучившись по её прикосновению. — Я серьёзно, Клаус. Какие у тебя цифры? Клаус фыркнул, сел и потянулся за её спину за мобильным телефоном. — Милая, почему ты не можешь просто заглянуть сюда и найти это… Закатив глаза, она вырвала телефон у него из рук и бросила его на покрывало. — Я не про твой номер — другие цифры. — Домашний? — спросил он, наморщив лоб в искреннем замешательстве. — Нет, — раздраженно вздохнула она. — Твои цифры. Клаус с минуту смотрел на неё в ещё большем замешательстве, прежде чем на его лице появилось явное понимание. — А, эти цифры. Кэролайн кротко улыбнулась и кивнула. В лунном свете она увидела, как лицо Клауса слегка покраснело от смущения. Она даже не думала, что Клаус способен смутиться. Уклонившись от ответа, он поменялся с ней ролями. — Есть ли причина, по которой вы захотела сыграть в двадцать вопросов в 4:30 утра? — спросил он, подозрительно прищурив глаза, хотя и поддразнивая. Кэролайн фыркнула и отвела взгляд от его пристального взгляда. Как она собиралась заставить его рассказать ей о себе, если он задавал вопросы обо всем, что она спрашивала? — Я не могу задавать тебе вопросы о тебе? — ответила она вопросом на вопрос, с вызовом вздёрнув подбородок. Клаус вздохнул и взял её за руку. — Конечно, можешь, милая. Я просто озадачен тем, почему ты выбрала для этого именно это время. — Я просто… — начала Кэролайн, пытаясь собрать свои мысли в слова. — Я здесь уже неделю, и меня просто беспокоит, насколько хорошо ты знаешь меня, когда как я почти ничего не знаю о тебе. Клаус нахмурился, затем решил успокоить её: — Ты хорошо меня знаешь, милая. Она разочарованно зарычала себе под нос. — Нет, это не так! — раздражённо воскликнула она. — Я серьёзно, Клаус, ты знаешь обо мне то, чего не знаю даже я! Ты, наверное, знаешь о коте, которого моя мама купила мне, когда мой отец ушел, когда мне было 10… — Мистер Вискерсон, — вмешался Клаус. Кэролайн закатила глаза, даже не уверенная, было ли это больше от недоверия или раздражения. — Показательный пример, — закончила она язвительно. — Ты живёшь уже более тысячи лет, а я в значительной степени только начинаю жить. Я просто хочу узнать о тебе побольше. Места, которые тебе нравятся, вещи, которые ты видел в прошлом — всё. Она замолчала, глядя на покрывало. Лишить Клауса дара речи было не тем, чего, по её мнению, мог бы добиться кто угодно, но, судя по выражению его лица, очевидно, она могла. — Милая, — начал он, потянувшись к её руке, чтобы переплести их пальцы. — Я думаю, ты знаешь меня гораздо лучше, чем тебе кажется. — Это не так, — пробормотала она, упрямо шмыгая носом. Он усмехнулся, и она прищурилась, глядя на него. — Это не смешно, — отрезала она. — Милая, за последнюю неделю я узнал о тебе больше, чем за всё время, что был в Мистик Фоллс, — сказал он, нежно целуя тыльную сторону её руки. Она моргнула, глядя на него в замешательстве: — Как это вообще возможно? — Ну, для начала я очень хорошо познакомился с каждым дюймом твоего тела, — он игриво толкнул её вниз, нависая над ней. Кэролайн глубоко вздохнула, когда он поцеловал её в точку пульса. — Я знаю, что ты отказываешься что-либо делать по утрам, если не выпьешь кофе с примесью крови, — продолжил Клаус, проводя рукой по её спутанным кудрям. Она замурлыкала в знак согласия, уткнувшись ему в шею. — Тебе требуется ровно тридцать шесть минут, чтобы подготовиться к новому дню, сорок восемь, если ты собираешься по-особенному провести свой день. Улыбка медленно расцвела на лице Кэролайн, пока он продолжал говорить. Каждый раз, когда она думала, что он больше не сможет её удивить, он делал это вновь. — Ты слегка прикусываешь губу, когда скучаешь или испытываешь стресс; а также, когда хочешь соблазнить меня. Я знаю тебя, — многозначительно закончил он. — И я знаю, что ты знаешь меня точно так же. Кэролайн встретила его сияющие глаза и добродушно закатила свои. — О, пожалуйста, ты только что доказал мою точку зрения, — поддразнила она. Клаус наклонился и поцеловал её в макушку. — Расскажи мне что-нибудь обо мне, милая. — Ну, — начала она, её разум лихорадочно пытался что-то придумать. — Я всегда могу определить твоё настроение по твоим глазам. Когда ты в хорошем настроении, они становятся светлее. Когда ты злишься, они становятся темнее. И когда они становятся почти чёрными… Она потянулась к его талии, и его глаза потемнели от вожделения. — Ты хочешь меня. Клаус поднял брови и запечатлел горячий поцелуй на её губах. Взяв её на руки, он перевернулся, пока она снова не оказалась у него на груди. Она продолжила. — Ты мало спишь. Но когда ты это делаешь, я всегда могу сказать, когда тебе снится грязный сон. Или сон, в котором ты пытаешь кого-то. Твоя реакция похожа — много улыбаешься и облизываешь губы, — поддразнила она, заставив его криво усмехнуться. — Однако сон — это единственное время, когда ты полностью расслаблен, и у тебя немного приоткрыт рот, когда ты спишь. Он моргнул, глядя на неё сверху вниз, его глаза были полны чего-то, что она не могла расшифровать. — Тебе не нравится, когда ты не можешь контролировать ситуацию. У нас есть одна большая общая черта, — она улыбнулась ему в грудь. — Из–за которой мы, вероятно, будем ссориться… — Но нам будет очень весело мириться, — вставил он, многозначительно приподняв брови. Она хихикнула и нежно поцеловала его. — Ну, вот и всё, ты доказала мою точку зрения — ты действительно знаешь меня, — отметил Клаус, поглаживая её руку, перекинутую через его грудь. — Хорошо, хорошо, может быть, так и есть, — призналась она. — Но я хочу знать больше. — Ну, милая, — начал Клаус с глубоким вздохом, официально лишаясь сна. — О чём бы ты хотела поговорить? — Я хочу поговорить о тебе, — поддразнила Кэролайн, наблюдая, как глаза Клауса заискрились от узнавания. — Твоих надеждах, мечтах; обо всём, чего ты хочешь в жизни. — Я начинаю ощущать здесь некоторое дежавю, только в обратном проявлении, и на этот раз мы голые, — ухмыльнулся он. — Я думаю, что эта версия мне нравится больше. Кэролайн засмеялась, прижимаясь головой к его шее. — Так скажи мне свои цифры. Он замер в ответ. Она немного отодвинулась, решительно встретившись с ним взглядом. — Есть ли какая-то особая причина, по которой ты должна знать обо мне что-то определённое? — легко спросил он, его голос выдавал смущение, которое он пытался скрыть. Кэролайн поджала губы, надеясь, что он не увидел или не почувствовал, как жар приливает к её лицу. — Ну, у тебя действительно есть около тысячи лет опыта в отношении меня, — призналась она, ее голос раздражающе выдавал легкую ревность. — Ты действительно хочешь знать, с каким количеством людей я спал? — подтвердил Клаус, нахмурившись. Кэролайн почувствовала, как её щёки покраснели ещё сильнее. Она не ревновала к его прошлому как таковому. Но всё же. Ему была чёртова тысяча лет. Во время её различных приятных встреч с ним стало более чем очевидно, что он был намного опытнее её. Не то чтобы она считала себя экспертом в сексе или что-то в этом роде, но она всегда чувствовала себя довольно уверенно в своих способностях в постели. К сожалению, на неё снизошло осознание того, что она на целую вечность отстала от Клауса, когда дело дошло до опыта. Даже во сне от одной мысли о том, что он мог с ней сделать, у неё сводило пальцы на ногах. Он всегда казался очень довольным ею, но она всё ещё чувствовала себя неловко, когда дело касалось его, вероятно, очень… красочного прошлого. — Кэролайн? — он подтолкнул её. Она покраснела ещё сильнее и отвела взгляд. — Я просто… мне любопытно, — призналась она. — Почему? — Потому что мне, чёрт возьми, двадцать один год, а тебе больше тысячи. Ты, наверное, изобрел Камасутру… — На самом деле это был Кол, — перебил Клаус. Кэролайн бросила на него вопросительный взгляд. — Не спрашивай. Мне всё ещё снятся кошмары. — Неважно. Дело в том, что я знаю, что до меня было много женщин, и я просто хочу знать, чему я должна соответствовать. В мгновение ока Клаус навис над ней, его губы прижались к её губам. Он наслаждался её ртом, как будто это была его последняя трапеза, его руки сжимали её бёдра. Она застонала ему в рот, когда он прикусил её нижнюю губу, а затем смягчил укус языком. Он грубо прервал поцелуй, прежде чем почти нежно поцеловать её в лоб. — Кэролайн, тебе никогда не придётся соответствовать ни одной женщине, — заявил он, сверля её взглядом. Она потеряла дар речи — от поцелуя и решительного взгляда в его глазах. — Они никогда не смогли бы соответствовать тебе, — заверил он, лаская её подбородок. — Ну, конечно, нет, я имею в виду, что они, вероятно, все мертвы, — пошутила Кэролайн, хотя и неловко. Он закатил глаза и в редкой для Клауса манере прижался грудью к её груди, так что их сердца оказались на одном уровне. — Ты чувствуешь это? Его сердце бешено колотилось в груди, как колибри. — Я обещаю тебе, милая, никто никогда раньше так на меня не действовал. Кэролайн моргнула и просунула руку между ними, чтобы положить её ему на сердце, на её лице начала появляться лёгкая улыбка. — Я никогда не делился кровью ни с кем, кроме тебя, — признался он, и ее глаза встретились с его. — Действительно? — удивленно спросила она. Кровопролитие было обычным явлением между ними двумя, когда они занимались любовью, поэтому она просто предположила, что это было то, что делали большинство вампирских пар. Это был такой эротический опыт, что она понятия не имеет, как она когда-либо обходилась без этого. Особенно когда в её голове проскальзывали особенно горячие воспоминания, например, о том времени на кухне, когда Клаус прижал её бёдрами к столешнице, пил из ее подставленной шеи позади неё, пока она пила из руки, которую он обхватил её грудь. Одна мысль об этом сейчас вызывала у неё покалывание. Было странно думать о том, что этот опыт был первым для Клауса, когда для неё он также был уникальным знаком их отношений. С Тайлером вся концепция никогда не казалась правильной, даже не подходящей для обсуждения. А ещё был тот факт, что его укус убил бы её, и просить Клауса о его крови было бы так нехорошо, не говоря уже о том, что она была почти уверена, что умерла бы от смущения до того, как яд прикончил её. — Действительно, — признал он. — Быть таким уязвимым, отказываться от контроля и быть во власти другого, когда он питается от тебя, — это не то, что я позволяю легкомысленно. Кроме как с тобой. Кэролайн улыбнулась ему, а затем страстно поцеловала в губы. — Я тоже. — Не говоря уже о том, — начал Клаус, — Как мне нравится быть в твоей власти во время некоторых других занятий. Он замолчал, когда его губы горячо прижались к её шее, и она хихикнула, думая о некоторых из тех определенных занятий, которые ему, казалось, так нравились. — Так это твой способ сказать, что никто другой не имел значения, пока ты не встретил меня? — спросила она, когда он фыркнул, когда она прервала его попытку соблазнения. — Это именно то, что я говорю, — усмехнулся он, быстро целуя ее. — Это всегда был ты. Моя первая и последняя, так сказать. — Хммм, ты так мило умасливаешь меня всем этим. — она игриво прищурила глаза. — Готова поспорить, ты сбился со счёта. — Много лет назад, если честно, — смущённо признался он. Кэролайн закатила глаза и пожала плечами. — Ну ладно, — беспечно сказала она. Клаус внимательно осмотрел выражение её лица в поисках какого-либо затянувшегося дискомфорта, но с удовлетворением не обнаружил его. — Значит, тебя это не беспокоит? — Э, — она пожала плечами. — Я знаю, что ты уже не тот человек, которым был до того, как встретил меня. Это было тогда, а это сейчас и навсегда. Его губы оказались на её губах прежде, чем она смогла даже вздохнуть. Она тихо застонала ему в рот, но он быстро двинулся, чтобы проложить дорожку поцелуев вверх по линии её подбородка, покусывая мочку уха. — Так какие цифры у тебя? — он хрипло прошептал ей на ухо. Глаза Кэролайн распахнулись, и она моргнула, увидев любопытное выражение лица Клауса. — Серьёзно? — О, я абсолютно серьёзен, милая, — заметил он, хотя она могла видеть некоторое веселье в его глазах. — Я ответил на твой вопрос… — Ты сказал, что сбился со счёта! — Так что будет справедливо, если ты ответишь мне, — закончил он, приподняв уголок рта при виде её потрясённого выражения. — Это так несправедливо, — запротестовала она. Клаус пожал плечами и заправил выбившийся локон ей за ухо. — Сомнительно, но, тем не менее, я хотел бы знать. Кэролайн прищурилась, глядя на него, прежде чем громко вздохнуть. — Это совершенно неподходящий разговор для того, что я хотела сделать, — пожаловалась она, и Клаус поднял бровь, глядя на неё. — И что же ты хотел сделать? — Я хотела узнать что-нибудь о тебе, а не рассказать о себе. Плюс ты, наверное, уже знаете, сколько их. Ты же жуткий сталкер. Вместо ответа он уткнулся головой в изгиб её шеи, глубоко вдыхая её запах. Она восприняла его молчание как ответ и подняла его голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Она застенчиво улыбнулась ему, и на его лице появилась редкая улыбка. Запустив руку в его короткие кудри, она притянула его к себе для нежного поцелуя, прежде чем снова прижаться к нему, наконец-то готовая заснуть. Клаус удовлетворенно вздохнул, обнимая мягкое тело блондинки. Мысленно он восхитился расслабляющим ощущением её гладкой кожи, прижатой к нему. Чувствуя, как тяжелеют его веки, Клаус устраивался поудобнее, чтобы снова заснуть, и сон становился всё ближе и… — Какой твой любимый цвет? — Кэролайн! — простонал он, вскидывая руки. Она положила подбородок ему на грудь и надула губки. — У меня есть ещё несколько вопросов! — запротестовала она. — Пожалуйста? — Милая, мне нужно встать через три часа, чтобы встретиться с Марселем, — объяснил он, используя последние остатки терпения, чтобы сохранить ровный тон. — Возьми выходной на утро! Я почти уверена, что твоё королевство сможет прожить несколько часов без тебя, и я клянусь, что всё тебе возмещу, — пообещала она, её голос соблазнительно понизился. Он приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на блондинку, и увидел, как она прикусила губу, а её глаза сверкали от вожделения. — Хорошо, ты победила, — смягчился он, садясь и протирая глаза рукой. Она издала тихий взволнованный писк, прежде чем забраться к нему на колени. — Любимый цвет? — Красный, потому что он напоминает мне о кровопролитии. — Типично, — усмехнулась она. — А розовый, будучи твоим, не является таковым? — съязвил он. Она закатила глаза и поцеловала его в кончик носа. — Любимый город? — Там, где находишься ты, — ответил он, проводя рукой по её кудрям. Кэролайн запрокинула голову и рассмеялась, Клаус наслаждался этим звуком. — Боже мой, это было так глупо, — хихикнула она. Он ухмыльнулся, увидев, как заблестели её глаза, а розовый румянец от смеха разлился по её лицу и груди. — Полегче со мной, милая, я новичок в этом, — отметил он. Она поймала его взгляд, который был полон веселья, и они оба разразились ещё одним взрывом смеха. — Ладно, согласен, это было… дрянно, довольно плохо, — признал он, используя её слово. — Но всё равно это правда. Она перестала смеяться и крепко поцеловала его в губы. — И мило, — согласилась она. — Ещё один вопрос, а потом спать? — Кажется справедливым, — признал он с легкой улыбкой. — Любимый фильм? — Дракула, фильм Белы Лугоши. Мы с Элайджей смеялись в течение нескольких дней после его первого показа. Кэролайн хихикнула и слезла с его колен, чтобы снова устроиться на своей стороне кровати. — Держу пари, для тебя это было настоящей комедией, — ответила она, натягивая простыню на своё тело, скрывая своё восхитительное тело от глаз Клауса. — Хммм, теперь, милая, — начал он, медленно стягивая простыню с её груди. — Я полагаю, что мне была обещана награда. Кэролайн закинула руки за голову, выгибая спину, чтобы прижаться к нему всем телом. Он зашипел от прикосновения, затем нетерпеливо наклонился вперед, чтобы поцеловать промежуток между ее грудями. — Так и было, не так ли? — поддразнила она. Клаус ухмыльнулся ей в грудь, услышав её тон, и прикусил её кожу, издав тихий стон. Он провел рукой вниз по её торсу, чтобы крепко сжать её зад в своих руках, прижимаясь бедрами к её бедрам. Её дыхание сбилось от прикосновения, и он быстро поймал её нижнюю губу зубами. Быстро скользнув языком ей в рот, он переместил руку между её бёдер и насладился звуком, который она издала в ответ. Проведя большим пальцем по её чувствительной плоти, он приподнял уголок рта, когда ее хватка на его бицепсе усилилась. Он был так близок к тому, чтобы заставить её броситься навстречу к освобождению в его объятиях, когда… — Какое твоё любимое десятилетие? — Кэролайн!