Ноль градусов по Цельсию

      Он аккуратно открыл дверь в свою комнату. Почти неслышно, за исключением протяжного стона дверных петель. Также медленно и как-то совершенно сосредоточенно опустил ручку, надавил и услышал резкий щелчок. Повернулся спиной к двери и облокотился затылком на гладкую поверхность. Перед ним - привычная обстановка. До безумия идеальная, ухоженная, до чёртиков надоевшая, но приятная глазу. Существование хотя бы в ней порядка время от времени успокаивало её хозяина. Он, вздохнув, с усилием моргал тяжёлыми веками. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх... Тишина разъедала его оболочку. Натянутая улыбка постепенно сходила с лица, но не заменялась чем-то другим, сводя к полному вакууму, более того, засасывающему всё остальное. Чувство опустошения, вызванное горьким осознанием лжи во благо, по факту существования не приносящей блага никому, брало верх. От Рицу попросту не осталось ничего, кроме давящего ощущения своей неполноценности и грязности.

- Как дела в школе, брат?

- Нормально.

- Если будут какие-то сложности - обращайся!

- Хорошо, спасибо.

Этот диалог продолжался изо дня в день, беря начало в самом раннем, ещё не забытом детстве. Его слова с течением времени менялись, но, если заглянуть поглубже, суть всегда оставалась одной: два человека, делающие вид, что им комфортно друг с другом и что они искренни, разыгрывают детский спектакль о семейной любви и заботе. В главных ролях: Шигео и Рицу Кагеяма. И этот спектакль не стоит ничего как со стороны зрителя, так и со стороны исполнителей: жалкое зрелище.       После неизбежного затишья, как это обычно бывает, наступает такая же неизбежная буря. Рицу не мог разобрать своих эмоций, разделить их на положительные и отрицательные, новые и знакомые, найти преобладающие, сильные и слабые. Всё слилось в единый гул, увеличивающийся в громкости и объеме с каждой секундой. Он родился внутри черепной коробки, засел в ушах, пульсируя; потом достиг горла и, превратившись в непосильный комок, еле-еле спустился вниз, вызвал тошноту и режущую боль по всему телу, словно каждую конечность в один момент свело, и их обладатель ничего не мог с этим поделать. Гул наконец завладел всем телом Рицу, когда достиг кончиков пальцев его ног. Парень опустился на колени. Только тогда он заметил, что они дрожат, как и его руки. Паника это или приступ агрессии из-за усталости и "особых обстоятельств", преследовавших Рицу всю жизнь - было сложно сразу разобрать. Но сейчас он ненавидит всё, что попадается под его взгляд или когда-либо попадалось. Злость с усердием схватила за жёсткие волосы, оттянула назад и пустила волны мурашек по коже головы. Напротив Рицу стояло вытянутое зеркало, отчётливо передразнивающее происходящее. Он ненавидел и его.       Каким бы человек ни был, рано или поздно он устаёт от самобичевания и ноющих порезов на совести, нанесённых в попытках пробудить её всё более и более, заставить сожрать остатки сознания. И тогда ему захочется избавить себя от причинённой боли, перекинуть её на кого-то. И нет никакой разницы в том, на кого именно. Рицу винил дверь, за то, что шумно закрывалась, солнце, за то, что покидало его по ночам, мать, за то, что родила на свет, отца, за то, что не стал для Шигео главной опорой, Шигео.... Он не мог винить его.       Рицу переполняла зависть, непонимание, ярость, но когда дело доходило до проклятий, вскриков, скорее напоминающих заглушённые всхлипы, и несвязного прерывающегося бормотания, он останавливался и просто стонал, захлёбываясь в слезах.

Устал. Невозможно устал.

      Перед глазами, зажмуренными до искр, всплывал один и тот же образ холодного и бесчувственного старшего брата. Он держал всё в себе, не позволяя просочиться ни капле, содержащей его самого, и именно этим мог пугать. Что такого рождалось в его голове, что это приходилось скрывать? Этот вопрос стал финальным испытанием для Кагеямы. Голова закружилась, словно он внезапно оказался на самой быстрой карусели в мире. Удержаться было просто невозможно. Рицу повалился на пол, разглядывая плывущие разноцветные круги и жирную полосу, напоминающую гусеницу и двигающуюся то влево, то вправо. Повернув голову в сторону зеркала, он увидел своё отражение. Заплаканное лицо и растрёпанные волосы. Рицу не любил видеть себя таким. Беспомощным? Уязвивым? Скорее просто открытым, настоящим. Его куда больше беспокоил сам факт, чем его последствия. Рицу Кагеяма будет бороться и щипать себя за ляжки до тех пор, пока не сможет заплакать перед лицом своего старшего брата.