judas

На следующий день они подсняли еще несколько кадров. Особенно красив был университетский двор, припорошенный снегом. Они случайно встретили еще несколько своих одногруппников, которые тоже занимались съемкой прилегающих территорий. Рассказчиком решили сделать Юн Хва — у него был более приятный голос, как уверял его Зенья. Юн Хва немного сопротивлялся, но быстро сдался. — Особо не старайся, все равно лучшее звук записать отдельно и наложить. Дома запишем, — Зенья копошился в телефоне, настраивая картинку, пока Юн Хва поправлял свое тонкое пальтишко. Пришлось надеть его, чтобы кадр получился покрасивее. Зенья в свободной руке держал листок, куда иногда подглядывал Юн Хва. Наверняка их работа со стороны выглядела нелепо, но они оба, почему-то, наслаждались процессом. — Мне нравится, — они сидели на лавочке, пока пересматривали видео, — Дома еще можно немного подкорректировать, и все будет заебись. Юн Хва согласно кивал. Пока они смотрели на экран телефона, он невольно обратил внимание на то, как покраснели пальцы Зеньи от холода. Будто бы рефлекторно Юн Хва коснулся его руки, чтобы проверить, насколько она холодая. — Руки ледяные! — возмутился Юн Хва, — Все, убирай, дома досмотрим. Юн Хва насильно заставил Зенью затолкать ладони в карманы вместе с телефоном. Парень делал все это без задней мысли, но Зенья, который никогда не получал особой заботы, воспринимал это очень близко к сердцу. Они отправились на автобусную остановку, чтобы больше не мерзнуть зря. — Вы теперь, типа, встречаетесь? — неожиданно выдал Зенья. Из-за того, что они весь день вообще не касались этой темы и даже сейчас на нее не было намека, Юн Хва понял — Зенья переваривал в себе этот вопрос уже долго. Видимо, ждал момента, чтобы спросить. — Не знаю. Мы не говорили от этом вот так прямо… Так что вряд ли. Сегодня мы с ним даже не переписывались… — Юн Хва только сейчас это понял и немного задумался. Действительно, Джон Хван ему ни вчера, ни сегодня не звонил и не писал. Может, занят чем-то… Юн Хва случайно хмыкнул вслух, отчего Зенья на него посмотрел. Это отвлекло его от дороги и не уберегло от эпичного падения на пятую точку. Он поскользнулся на заледеневшей плитке, припорошенной снегом. — Блять, — ушибленный Зенья тут же растянулся на земле, так и не вынув руки из карманов и не желая вставать. Юн Хва сам чуть не упал, пока возился рядом с ним. — Ударился? — Юн Хва невольно улыбался, обхватывая руками плечо юноши и пытаясь помочь ему встать. Мимо шли люди, но никто, к счастью, не обращал особо внимания. Они вдруг начали смеяться, потому что Юн Хва, скользя, пытался сохранить равновесие. Зенья решил не мучить парня и поддался его помощи, поднимаясь на ноги. — Не сильно. А ты, думаешь, смог бы меня поднять? — Зенья отряхивался от снежка, прилипшего к одежде. Юн Хва помог ему стряхнуть снег со спины. — Вряд ли… а сколько ты весишь? И какой у тебя рост? 190? — 195… — без всякого удовольствия ответил Зенья. Его рост в совокупности с внешностью сильно выделяли его из толпы, это ему не очень нравилось, — а вес… где-то 85, может. Или 90, не больше. — Ну да, ты такой худой… — На себя посмотри. Скоро ветром сдувать начнет. Опять мало ешь? — они, наконец, подходили к остановке. Зенья захотел курить, и он решил себе не отказывать. Юн Хва, глядя на него, тоже захотел. Ради этого они встали чуть подальше от самой остановки, потому что курить на ней было нельзя. — Я никогда особо много не ел. Аппетита нет, — Юн Хва обнаружил в кармане пустую пачку сигарет, — вот блин… Зенья, заметив это, полез за своей, но и в его пачке не осталось ничего, кроме зажигалки. Тогда он, затянувшись, протянул собственную сигарету Юн Хва. Парень сделал несколько затяжек прямо из чужих рук. — Может, попробуем бросить курить вместе? — Юн Хва грел руки в карманах куртки, переживая о том, что у Зеньи опять мерзнет рука. Но по виду блондина казалось, что ему совершенно все равно, или он вообще не чувствует, что она замерзает. — Не. Я еще не готов к этому, — Зенья протянул сигарету Юн Хва снова, и тот решил взять ее. Может, Зенья просто не имеет возможности погреть ладонь в своем кармане и стесняется попросить парня забрать сигарету? Но Зенья сам одернул руку, когда Юн Хва хотел забрать сигарету. Он помотал головой и поднес фильтр ближе ко рту Юн Хва. Тот затянулся, и она закончилась. — Как раз и наш автобус едет, — Зенья бросил окурок в мусорное ведро неподалеку. Юн Хва опять удивился точному попаданию. Как будто Зенья долго тренировался попадать в мусорки бычками… Расплатившись за проезд, они выбрали свободное местечко и уселись. Юн Хва попросился сидеть у окна — так его меньше укачивает. Зенья предложил парню мятную жвачку, чтобы облегчить его состояние, и тот с удовольствием согласился. — Что будешь делать на Рождество? — как бы невзначай спросил Юн Хва. Он боялся услышать, что Зенья проведет его с любимым человеком, но даже если так, то он хотел знать. — Ничего, наверное. Спать буду, — Зенья как-то нахмурился. Юн Хва сразу приметил это и ему стало не по себе: — …не любишь этот праздник? — Наверное, можно и так сказать, — на лице Зеньи возникла кривая улыбка, — просто однажды под Рождество мать в первый раз меня отпиздила. — Какой ужас… и за что?! Зенья погрузился в не очень приятные воспоминания, чтобы рассказать Юн Хва эту историю. В доме царила праздничная атмосфера. Целыми днями в гостиной у елки играло радио с рождественскими песнями, которые семилетний Зенья уже успел выучить и постоянно напевал их, когда слышал. — Дзингль бельс, дзингль бельс… — исполнял неразборчиво тонкий голосок, обладатель которого запоминал слова чисто на слух. Зенья играл в свой любимый самолетик рядом с елочкой, сидя на полу и периодически вскакивая, чтобы сделать круг по комнате. Был вечер, так что родители уже были дома, но в другой комнате, занимались там своими делами. В доме до сих пор шел ремонт, которым занималась мать, и они с отцом советовались насчет дизайна комнат. Зенья кружился с самолетом, представляя, как феерично тот летает возле громадной елки, защищает ее от каких-то инопланетных налетчиков. Взрывы, перестрелки, крутые виражи — одним словом, настоящий боевик. В какой-то момент мальчик просто не заметил растянутый на полу провод и споткнулся. Он упал на живот, при этом ударившись подбородком, из-за чего не заметил, что в полете задел размахивающей рукой еловую ветку. Зенья, лежа на полу, начал тихо хныкать от боли в нижней челюсти, но тут услышал четкий звук битого стекла. Повернув голову, он увидел, что один из елочных шаров разбит и рассыпан по полу. О, нет… Мать, вошедшая в гостиную, громко охнула. Зенья испуганно обернулся на нее, и сразу как-то даже подбородок перестал болеть от страха. — Мам… — он хотел оправдаться, что это просто случайность, но голос покинул его, когда женщина стала к нему приближаться. С размаху она влепила ему, лежащему под ней, пощечину. — Ах ты паскуда! Нарочно мою игрушку разбил?! — у матери уже глаза успели налиться кровью от злости. Зенья большими и умоляющими глазками на нее смотрел, приподнимая ладонь, чтобы спрятать ею свое лицо от очередного удара. Но тогда она ударила его и по этой руке, и по лицу снова, и схватила за волосы. — Я не хотел! Я нечаянно! — Зенья пытался отстранить чужую руку от себя, но, естественно, у него не хватало сил. Мама не хотела успокаиваться и даже не пыталась его услышать. Она швырнула его под елку на стеклянные осколки. Острые углы впились в ладошки мальчика и щеку, он закричал, но боялся пошевелиться. Любое движение могло причинить боль… Мать уже где-то взяла ремень и начала хлестать его по голым ногам — не повезло, что ребенок был в шортиках. Он кричал и плакал, прося прощения, даже звал на помощь отца, но тот, конечно, не пришел. Вскоре женщина выдохлась и, схватив Зенью за шкирку, подняла на ноги. Она увидела, что его ручки и лицо в крови, но он смотрел заплаканными глазами только на нее и судорожно повторял: — Я случайно… Я случайно… — Марш в ванную, — женщина бросила ремень в сторону и ушла. Зенья, неспешно передвигая краснющие от ударов ноги, дошел до ванной комнаты, где выковырял остатки стекол из своей кожи самостоятельно. За что она так? Он не понимал этого своим детским разумом. Это стало очередным выбитым кирпичиком в его ментальном здоровье, которое уже на тот момент успело стать довольно хлипким. Зенья до сих пор еще не понимал, за что. На елке висело еще с десяток точно таких же игрушек. И даже если это была действительно ее любимая, разве стоит какая-то игрушка боли твоего родного сына?.. — Вот, у меня даже шрам остался, — Зенья показал пальцем на небольшой шрамик на лице рядом с правым ухом. Юн Хва не верил своим глазам и ушам. Неужели все это — правда? Если так, то что такого действительно маленький ребенок мог сделать, что его вот так калечили? Очевидно, что ничего. Так же, как и Юн Хва был покалечен ни за что. — Мне даже сложно поверить в это. Я, конечно, слышал, что детей бьют родители… но чтобы вот так…. — Юн Хва вздохнул. Ему было очень и очень жаль Зенью. Все-таки Юн Хва был слишком добрым, наивным и чересчур сочувствующим всем подряд. Он ведь прямо сейчас жалел своего насильника, по сути — преступника. Но… Юн Хва смотрел на печальное лицо Зеньи в профиль, и оно не вызывало в нем злобы. Только жалость. Оправдать тот поступок он все еще не мог и вряд ли сможет когда-то, но хотя бы понять он надеялся. И чувствовал, что этот разговор приближается. Они должны это обсудить. Юн Хва должен. Ему нужно понять, что тогда произошло… — Заскочим в магазин? Хочу чего-нибудь сладкого, — Зенья, казалось, не ждал ответа, и уже шел в магазин неподалеку от той остановки, на которой они вышли. Им придется идти пешком до дома Зеньи еще почти километр, так что Юн Хва пожал плечами. Зенья, естественно, набрал не только сладкого, он еще захотел чипсов, и вдруг остановился у холодильника с напитками. — Может, выпьем немного? Я хочу соджу, — Зенья обернулся на Юн Хва, пока тот разглядывал холодильник, у которого завис блондин. Он подумал буквально несколько секунд, после чего едва кивнул: — Соджу это, по-твоему, сладость? — Юн Хва хихикнул, — Давай, только немного. У Зеньи уже были заняты руки, так что Юн Хва пришлось брать на двоих. Себе он выбрал сливовый напиток, для Зеньи — без добавок. Юн Хва настоял, чтобы они еще взяли газировку, чтобы разбавлять крепость напитка. — Что это ты вдруг захотел соджу? — Да… подзаебался что-то, хочу расслабиться, — Зенья усмехнулся, — да и будет весело посмотреть на тебя пьяным. Ты вообще пил его раньше? — Соджу? Только однажды. Я вообще-то люблю пиво, — Юн Хва посмеялся, а Зенья удивленно метнул глазами в его сторону. — Так возьми себе бутылочку. — Но это, наверное, будет уже перебор. — Ну, не допьешь — я тебе помогу. Бери, а, — Зенья уговаривал. Юн Хва все еще сомневался. Он не знал, хватит ли у него денег, так что выбирал что-нибудь из самых дешевых вариантов. Когда они подошли к кассе, Зенья посмотрел на алюминиевую банку, которую поставил Юн Хва. — Оно тебе нравится? — Зенья спросил совершенно беззлобно и попытавшись состроить любопытство. Юн Хва и не знал, что ответить. Просто это был приемлемый вариант за свою стоимость. — Мне просто нравится светлое… Зенья, угукнув, взял эту баночку и вернулся с ней к холодильнику. Юн Хва остался на кассе, боясь оставлять их покупки без присмотра. Он наблюдал за тем, что там делает Зенья, но никак не мог понять. В итоге тот вернулся с другим пивом, и притом взял две баночки. Юн Хва сразу отметил, что это уже кое-что подороже. — Ну зачем ты так, Зен, — Юн Хва почувствовал себя подавленно. Из-за отсутствия подработки он не мог себе позволить сейчас купить себе что-то такое, так что Зенья с его бездонным кошельком взращивал в нем комплекс неполноценности. — Так, давай тут не это. Это все, что сказал Зенья. Юн Хва молча отводил глаза и пытался схватить свои бутылку соджу и пачку сигарет покрепче, чтобы хотя бы их он смог оплатить себе сам. Зенья решил, что пусть будет так, а то Юн Хва и впрямь может уже расстроиться от такого развития событий. Ребята быстро дошли до дома Зеньи за разговорами. Юн Хва понял, что уже не особо задумывается над тем, что говорит. Для него это значило, что он привык к Зенье и готов нести любую ерунду, зная, что тот не будет осуждать или смеяться над ним. — Мы пока есть не будем, — Зенья сообщил это Иинг, когда она спросила, чем они хотят пообедать. Они прошли сразу в комнату юноши с покупками и оставили там пока что все в пакетах. Зенья сразу же поспешил в душ. Юн Хва удивился — какая интересная привычка. Когда Зенья ушел, Юн Хва сразу же спустился обратно вниз с алкогольными напитками, с предлогом поставить их в холодильник. Иинг не возражала, и позволила Юн Хва сделать это самостоятельно. Юн Хва поневоле обратил внимание на содержимое холодильной камеры. Всего было в достатке, без роскоши, но продукты такие, которые лично парень не смог бы себе позволить на постоянной основе. — Спасибо… — Юн Хва закрыл холодильник и глянул на спину женщины, которая что-то готовила, — можно я побуду здесь еще немного? Одному в комнате не по себе… — Ой, да! Конечно, садись, — Иинг кивнула в сторону небольшой барной стойки на углу гарнитура. Юн Хва расположился там так, чтобы видеть женщину, — Смущает тебя его оранжерея, что ли? Иинг по-доброму хихикнула, и Юн Хва последовал ее примеру. Он наблюдал за ее руками, которые нещадно кромсали овощи. — Откуда у него такое увлечение цветами? — Юн Хва решил полюбопытствовать. Он предполагал, что этот разговор может привести к обсуждению проблем с родителями. — Ну, я точно не знаю. Я устроилась сюда, когда ему было лет 11-12. У него тогда уже было в спальне несколько горшочков с цветами. Он всегда следил, чтобы они были политы, чтобы света было достаточно. Мог часами сидеть и просто смотреть на них… — Я бы никогда не смог ухаживать за таким количеством растений, сколько их сейчас. — И то верно! Я бы тоже. Столько терпения… и внимание к каждому отдельное. Все названия он знает, в том числе и на латыни. Он в школе так не учил ничего, как все про свои цветы. — Может, это… такой способ показать свою значимость? — Юн Хва встретился на секунду с глазами женщины, которые после его слов заметно погрустнели, — В том смысле, что… Все эти цветы, они же напрямую от него зависят. Если не поливать, то завянут… и все такое. — Знаешь, Юн Хва-кун, — обращение прозвучало очень странно, но мило, — Может быть, ты и прав. Может, эти цветы — единственное, что он любит по-настоящему. И они как будто бы любят его тоже… Ты наверняка слышал, как он все время ругается с родителями. Какая уж тут может быть любовь? — В самом деле… у них всегда были такие отношения? Иинг кивнула. Сколько она у них работала, столько они и ссорились. Никогда скандалы в этом доме не прекращались… — Я, когда устроилась, сначала пыталась возмущаться. Разговаривала с его мамой. Она мне сказала, что если я не замолчу, то меня просто уволят… Но я уже не могла оставить его здесь совсем одного. Все время видела, как он плачет. Был маленьким — жалела, пока опять меня за это не отчитали его родители. Я так переживала… У Иинг на глаза наворачивались слезы, которые она старательно смахивала. Юн Хва с тоской на лице смотрел на нее, и ему хотелось уже прекратить разговор, но, было видно, что Иинг сама хочет ему все рассказать. — Потом, когда он стал постарше, бить его перестали. Ну, кроме пощечин. Это до сих пор бывает. А ругаться они стали только хуже. Такие слова порой говорят друг другу, что уши в трубочку сворачиваются. — Но… почему так? — Я даже не представляю… Он был хорошим ребенком. Из-за постоянных побоев вел себя, как шелковый. И лишнего звука от него не услышать… вот и до сих пор он такой. Тихий… — Мне так жаль, — Юн Хва что-то и впрямь растрогался. Кого угодно бы тронула ситуация, где страдают невинные. — А в прошлом году тут такой был скандал, что я думала — это конец. Зенья-кун уселся на свой этот мотоцикл и умчался, только и было слышно, как колеса свистят. Весь вечер переживала за него… Но вернулся потом. Сам целый, только руки разодрал все. Грязный, и лицо в слезах. Иинг вздохнула, не замечая, что Юн Хва сидит с белым, как лист бумаги, лицом. Неужели это про ту самую ночь? — А по поводу чего… была ссора? — Его отец в разгаре ругани выпалил, что они не хотели его рожать. А мать сказала «езжай отсюда и разбейся». Я потому и нервничала, что с ним что-нибудь может случиться… — Иинг шмыгнула носом, а Юн Хва опустил голову. Благо, она на него не смотрела, боясь показать слезы. «Езжай отсюда»… …«тебя что, мама из дома выгнала?» Юн Хва не заметил, как сильно он сжал пальцами свои волосы на макушке, но пришел в себя как раз от боли. Неужели все случилось именно так? Неужели Юн Хва разворошил свежую рану на душе Зеньи, ткнул туда пальцем и усмехнулся, глядя ему в глаза? — Юн Хва? — сверху послышался голос Зеньи. Парень вскочил и стал вынимать из холодильника бутылки. — Спасибо, ачжума! Наш разговор останется в секрете, — он поспешил подняться на второй этаж, где и встретил Зенью перед дверью в его спальню, — Я на время ставил бутылки в холодильник. Не люблю теплый алкоголь... — Ладно, — Зенья как-то удивился, потому что в голосе Юн Хва слышалось оправдание. Но он решил ничего не спрашивать. Он открыл дверь для парня, так как у того обе руки были заняты. Зенья мельком заметил Иинг, которая будто подсматривала за ними, но, когда юноша повернул голову, женщины не было видно. Юн Хва расположился на кровати с банкой пива в руках, прислонившись спиной к стене, и смотрел на Зенью, сидящего за компьютером. Одной рукой тот то брался за свою баночку, то цеплял чипсы и закидывал в рот. Уже некоторое время они молчали, потому что Зенья монтировал видео, и парень не хотел его отвлекать. Зенья немного сгорбился, увлеченный своим делом, порой убирал пальцами волосы за уши. Юн Хва, не скрываясь, пялился на него. На то, как время от времени блондин облизывал губы. — Курить не хочешь? — Юн Хва спросил, желая немного отвлечь юношу от его дела. Зенья тут же мягко откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза. Ему было необходимо несколько секунд для того, чтобы решиться на ответ. — Да, надо, — Зенья тут же встал, активировав оставшиеся запасы сил. Не первый час он сидел перед экраном и лупил в него глаза, так что они уже даже немного слезились. Зенья достал из шкафа две кофты на молнии, одну из которых отдал Юн Хва. Тот быстренько ее надел, и они оба, не выпуская пиво из рук, вышли на балкон. Юн Хва в прошлый раз не успел полюбоваться видом отсюда. Несмотря на кофту, он все равно поежился — в домашней одежде, которую он притащил с собой, было прохладно на улице зимой. До этого ему пришлось в нее переодеваться прямо в присутствии Зеньи. Единственное, что Юн Хва заранее спросил, не имеет ли юноша что-то против этого. По лицу Зеньи стало понятно, что парень задает глупые вопросы, и тот, нервно сглотнув, начал переодеваться. Юн Хва ощутил, как все тело напряглось, когда снял водолазку. В этот момент Зенья был занят своими делами, так что даже не смотрел на парня. Юн Хва все равно почувствовал небольшой страх. Ему прямо виделось, как Зенья сейчас на него накинется и возьмет его силой. Но этого не произошло, и не было даже никакого намека на это. Зенья спокойно подсоединял телефон к компьютеру, чтобы загрузить с него снятое видео. Казалось, в его голове нет ни единой пошлой мысли. Парень даже не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны, Юн Хва был уверен, что может больше не бояться его. С другой — видимо, Юн Хва был совсем ему неинтересен в романтическом смысле. — Кажись, уже почти все готово... — Зенья смотрел куда-то вдаль, но даже так Юн Хва без труда уловил печаль на его лице. И чего это он?.. Хотя, Юн Хва и сам чувствовал грусть, когда думал о том, что вскоре они могу перестать общаться и видеться... — Я забыл спросить. Ты сам-то что будешь на Рождество делать? — Я... — Юн Хва задумался, — Вряд ли Джон Хван будет праздновать со мной. Мы еще даже не знакомы толком... — Если он тебя не позовет... — Зенья задумался. Он сомневался, говорить то, что хочет сказать, или нет, — ...можем затусить вместе. Зенья продолжал смотреть куда-то вдаль, пока Юн Хва растерянно пялился на него. Парень не понимал. Рождество считается праздником для влюбленных людей, он наполнен романтикой и милыми парочками повсюду. Почему Зенья предлагает ему отпраздновать вместе? Юн Хва не мог спросить, как есть. Парень подумал —какая разница? Даже если они так же просто напьются вместе, это будет лучше, чем куковать дома в одиночестве. — Согласен... — Юн Хва тихо вздохнул. Теперь он вообще не хотел, чтобы Джон Хван пригласил его. Даже если пригласит, Юн Хва придумает, как отказаться... а может, не стоит? Он ведь хотел, чтобы его чувства к Зенье угасли, а не воспылали с новой силой! Ребята старались докурить побыстрее, чтобы вернуться в теплое помещение. Юн Хва шел следом за юношей, наклоняя голову к своему плечу и втягивая носом запах стирального порошка от кофты Зеньи. Они решили, что нужно немного отдохнуть от работы над проектом. Зенья тоже забрался на кровать к Юн Хва, они просто сидели, выпивали и немного разговаривали. — А как у тебя с... мм... девушками? — Юн Хва, захмелевший, решился спросить. Зенья тут же начал неловко улыбаться, теряясь в ответе на такой каверзный вопрос. Он смотрел на парня многозначительно и довольно долго молчал, из-за чего Юн Хва не выдержал и шлепнул свободной ладонью по кровати. Он тут же приподнялся с постели и приблизился к лицу Зеньи, чтобы заглянуть прямо в его глаза. — У меня... — Зенья, так же глядя в глаза Юн Хва, едва помотал головой в стороны, — ...никогда не было девушки. — Что?! — Юн Хва аж сел обратно от неожиданности, — Ты так шутишь? — И нахуя мне, спрашивается, так шутить? — Зенья даже немного обиделся. Улыбка пропала с его лица, только щеки немного покраснели. То ли от выпитого алкоголя, то ли реакция Юн Хва действительно его смутила. — Нет, я не... в смысле, у тебя было так много девушек, но ты никогда с ними не встречался? Просто я не могу поверить. Ты же... такой... — Какой «такой»? Красивый, ты хочешь сказать? Ну? А еще я какой? — Зенья с укором во взгляде ожидал, что парень на это ответит. Юн Хва открыл рот, но ничего не говорил. А какой он — Зенья? Милый, добрый? Да не очень... Юн Хва задумался, но юноша отвлек его от этого, когда тихо засмеялся. — Ну вот. Никакой я. Потому и не нужен никому, — Зенья сделал несколько глотков соджу, давая этим Юн Хва подумать еще немного. Юн Хва решил, что это нельзя заканчивать вот так — он не может оставить Зенью с такими плохими мыслями. Нужно как-то его поддержать! — Ты всегда все говоришь прямо, и не боишься получить за это по лицу. Ты не ленивый. Осторожный и внимательный, потому что ездишь на мотоцикле так, что даже мне не страшно ехать с тобой. Смешно шутишь, иногда, — Юн Хва захихикал. Только после этого он посмотрел на Зенью. Зенья изумленно смотрел на него, и Юн Хва вдруг затих. — Ты это серьезно, или просто чтобы я не расстроился? — Серьезно! — Юн Хва был тверд в своем намерении подбодрить юношу. То, что он ему сказал, было чистой правдой. Когда Зенья боялся лезть в драку за то, что говорил все, что думал? Также он всегда помогал с дежурством в комнате клуба, без вопросов поехал за нужными покупками, когда Ю На потребовала это сделать. — А, и еще, ты очень щедрый, — Юн Хва вспомнил все моменты, когда Зенья угощал его. Он ведь даже все время предлагал ему свою одежду, чтобы парень мог переодеться, пока Юн Хва не принес сюда свои футболку и штаны. — Я просто хотел посмеяться над твоей пьяной рожей, — Зенья усмехнулся, тут же заражая своим настроением Юн Хва. Парень начал смеяться, отчего потом Зенья засмеялся. — Ну вот, пожалуйста! Смейся, — они, опьяневшие, расхохотались. Юн Хва уже тоже перешел на соджу, но он разбавлял его себе в стакане, смешивая с газировкой. Им понадобилось несколько минут, чтобы проржаться. Юн Хва впервые видел, чтобы Зенья так смеялся — у него аж слезы выступили на глазах. Зенья долго не мог успокоиться, потому как слышал такой заразительный смех от Юн Хва в первый раз, хотя у них даже причины для громкого смеха толком не было. — А у тебя... девушки были? — спросил Зенья, когда у него уже выровнялось дыхание после смеха. Юн Хва сильно смутился. Теперь и Зенья узнает, что девушки ему совсем неинтересны. В ответ на вопрос он лишь помотал головой, — Ну а парни? — Парни были, — Юн Хва, густо покрасневший до кончиков ушей, старался не смотреть в сторону Зеньи, боясь пересечься с ним взглядами. — И ты... с ними... спал? — Зенья спрашивал про это из-за искреннего любопытства, а Юн Хва все боялся, что он просто хочет поиздеваться над ним. Юн Хва решил, что никто не имеет право смеяться над ним, так что набрался смелости и, заглянув в лицо юноши, кивнул. — Спал. И не раз. — ...ну и каково это?! — Зенья пододвинулся ближе к Юн Хва, будто они обменивались секретами. Юн Хва нервно сглотнул, его взгляд бегал по лицу Зеньи, то окунаясь в липкий мед в глазах, то утопая среди розовых бутонов его губ. — Сначала не очень. Непонятно... Но потом, когда привыкаешь, становится приятно. Иногда и больно бывает. К этому нужно быть готовым обоим... у тебя разве никогда не было такого опыта с девчонками? Ну, чтобы в попу... — Не было. Мне не хотелось с ними это делать. Противно, почему-то, — Зенья аж поежился. Он не врал — ему зачастую в принципе были противны девушки. Особенно уже после того, как он занимался с ними сексом. Это его пугало. Что, если они с Юн Хва все-таки станут парой, и после первого раза он его тут же разлюбит? Может, это тоже была причина, по которой он не решался действовать и убрать Джон Хвана, как конкурента. Да и Юн Хва он, походу, нравился. Неправильно это было бы... Юн Хва тоже немного расстроился, услышав это, и у него появились аналогичные мысли на этот счет. Наверное, Зенье в принципе противно думать об анальном сексе. Вряд ли тогда он задумывался о парнях, как о сексуальных партнерах. Парень, чуть-чуть откашлявшись, решил спросить то, что его интересовало больше всего. — Тебе только девушки нравятся? — Юн Хва снова коснулся щекотливой темы. Зенья тут уже не хотел отвечать честно, но после того, как парень похвалил его за прямолинейность, он уже не имел права его обмануть. — Уже не уверен. Юн Хва ничего не сказал. Зенья заметил, как он сдерживает улыбку. — От радости не лопни! — Зенья с улыбкой возмутился, — Ты тут не причем. Говорю так потому, что девчонки мне тоже не особо нравятся. Мне вообще... вся эта любовь, отношения и прочая херня неинтересны. — Почему это? У тебя был плохой опыт? — Вроде нет. Просто... блять, не знаю. Не умею я это... — Зенья стал выглядеть расстроенно. Ему не хотелось говорить такие вещи Юн Хва, ведь прямо сейчас он был готов обнять его до хруста костей и признаться в любви, поцеловать и облапать каждый сантиметр его тела. Но... он и правда не знал в действительности, любовь ли это вообще, или что-то другое. — Так ты не умеешь или просто не хочешь? Мне кажется, это совсем разное... — Да даже если хочу — с кем? В универе все уже давно знают, какой я ублюдок, и никто на меня уже не смотрит. А нарочно с кем-то знакомиться ради отношений... — Зенья лишь пожал плечами. Ему и правда этого не хотелось, но лишь потому, что его сердце уже было занято одним человеком. А то, что он не мог к нему приблизиться, съедало его изнутри. — Зря ты так о себе говоришь... — Юн Хва расстроенно качал головой. — Не зря. Мы с тобой оба это понимаем, — Зенья, выпалив, сразу же перебрался в кресло за письменным столом. На экране он увидел, что видео обработалось и сохранилось. Получается, что осталось только записать речь, и оно будет готово. Как-то слишком быстро они справились с этим заданием... Может, они приложили недостаточно усилий? В любом случае, это был максимум, на который они способны. Они ведь не режиссеры... Юн Хва, затуманенным разумом размышляющий о словах Зеньи, оставил стакан с напитком на прикроватной тумбочке, и сам не заметил, как его голова припала к подушке. Он молча продолжал смотреть на Зенью. Теперь он точно знал, что юноша тоже помнит о случившемся, и, к тому же, осуждает себя за этот поступок. Пьяный Юн Хва был готов сейчас же сказать, что прощает его, но все-таки он еще не совсем потерял рассудок, и это помогало ему молчать. Это нельзя оставлять так просто, без обсуждения. Юн Хва решил, что об этом нужно говорить на трезвую голову, иначе можно попросту не вспомнить наутро, о чем был разговор. — Ты допил? — Зенья взглянул на стакан Юн Хва, но обнаружил, что он наполовину полон. Его взгляд переметнулся на кровать, где парень блаженно лежал, прикрыв глаза. На вопрос он не отвечал. Неужели, спит? Зенья слез на пол и осторожно приблизился к лицу парня своим, чтобы получше его разглядеть. Уже через несколько секунд он услышал тихое сопение носика Юн Хва. Невольно юноша улыбнулся. И правда, спит. Зенья разом допил все, что было в стакане Юн Хва. На вкус, как будто никакого соджу там и нет. Тем не менее, парень довольно сильно опьянел. Как мало ему, оказывается, нужно, чтобы напиться... Юноша продолжал сидеть на корточках рядом с кроватью и смотреть на спящую мордашку парня. Может быть, вот такую его «пьяную рожу» Зенья и хотел увидеть изначально. Осторожно он дотянулся рукой до лица Юн Хва и убрал его волосы назад. Теперь парень с открытым лбом выглядел еще более невинно, чем обычно. Тонкие пальцы продолжили скользить по коже парня, обводя овал лица. Зенья завершил их путь на чужих губах. Такие нежные на ощупь... Как бы Зенья хотел коснуться их своими губами еще раз. Он невольно вспоминал их поцелуи в ночь, когда они играли в бутылочку. Это были самые сладкие поцелуи в его жизни. Возможно, они и стали причиной, по которой Зенья его полюбил? Он уже не понимал. Зенья забрался на кровать и прилег лицом к парню на некотором расстоянии от него. Он просто хотел посмотреть на него немного вот так, будто они... возлюбленные. Юн Хва слегка поворочался, но не проснулся. Его лицо немного улыбалось. Зенья, глядя на него, понимал, что ему было бы сложно разбудить его вот такого. Парень опять заерзал — видимо, он искал одеяло, чтобы укрыться. Вместо него он нашел Зенью, и юноша замер, испугавшись, что парень проснется. Юн Хва придвинулся, хмурясь, и прижался к нему всем телом, пытаясь зарыться лицом в грудную клетку юноши. Нервно сглотнув, Зенья приобнял его за спину и стал гладить. Ему стоило поскорее прекратить это, пока парень не проснулся и не понял, что происходит. Но Зенье так этого не хотелось, что он был готов рискнуть, лишь бы подольше потрогать носом волосы на макушке парня, почувствовать его горячее дыхание где-то в районе своей шеи... А этот запах, чарующий сладковатый аромат, он так отличался от того, что Зенья представлял, когда думал о парне. Он отличался, но был в тысячу раз приятнее, чем в его фантазиях. Зенья почувствовал, как слезы подступают к глазам от нахлынувших чувств. Этот парень, Сон Юн Хва… человек, которому Зенья причинил ужасную боль. Такую, какую невозможно забыть. Никогда Юн Хва его не простит за это, и никогда они не будут вместе. Зенья зажмурился, говоря это самому себе в собственных мыслях. Может быть, Зенья и правда был для Юн Хва волком, укус которого тот не забудет никогда.