История о том, как возродился человек

Весна. Несколько лет назад. — Эй.. Перестаньте! Что вы делаете?! Загнанный в угол ребёнок отчаянно жался к холодной кафельной стене в туалете на третьем этаже опустевшей школы. Наполненные ужасом бесцветные глаза во всю смотрели на двух приближающихся парней, что были выше, старше на год и в разы мощнее мальчишки, чьи острые коленки едва заметно дрожали, а тонкие пальцы сжимались в беспомощные кулачки. Его только что насильно приволокли сюда и беспардонно бросили на пол. Было больно и неприятно. А главное – страшно. — Рот закрой, грязный педик! — тот, что был повыше пнул мальчика ногой в бок и заставил заткнуться. — Таким, как ты, слова, блять, никто не давал! — и последовал ещё один удар с ноги, но уже в другой бок, он подкосил парнишку, и тот немного завалился в сторону от глухой боли, растекающейся губительным ядом по неокрепшему организму. Испуганное дыхание постепенно переходило в рыдающее. — Правда думаешь, никто не знает? Серьёзно?! Ходишь, весь такой из себя нежный и ранимый, считаешь, это незаметно? а, урод белобрысый? — процедил сквозь зубы Марк, морща и искажая лицо, как будто его сейчас вырвет от одного только взгляда на этого "мерзкого педика". — Ты – генетическая ошибка, врождённый фрик, изгой, да ещё и пидор к тому же. Интересно, твоя мать хоть не пожалела в роддоме, что аборт вовремя не сделала? Хм, неудивительно, что отец твой спился, с таким-то сыночком голубым. Стоящего рядом Илью речь товарища, кажется, позабавила; он хрипло прогоготал себе что-то под нос (с лексиконом у него всегда были проблемы). Вообще, в обычное учебное время, эта парочка представляла собой одновременно устрашающее и жалкое зрелище: два нескладных грубовато сколоченных бревна с такими же безвыразительными туповатыми лицами, с большими, мужицкими чертами носа, губ и скул снуются весь день по школе без дела, значение слова "учёба" или "совесть" они давным-давно утратили, только и остаётся, что мерзостями всякими налево и направо разбрасываться да репутацию класса портить.. Короче, как вы уже поняли, задирами и марадёрами они прослыли знатными, за словом в карман не полезут, а захочется – и вмажут. Родители состоятельные – откупятся. Опустившись на корточки прямо перед мальчиком, Марк небрежно, не пропустив у себя в бошке и мысли о том, что может сделать больно, пожалуй даже на это и рассчитывая, схватил его за белые кудри, грубо задирая вверх огромной рукой смиренно опущенную голову, подставляя искажённое страхом лицо прямо под свет, что играл весёлыми весенними лучами на гладкой плитке, пробираясь сквозь небольшое окошко в верхнем углу туалетной комнаты. Он ухмыльнулся: — Да ты плачешь? — переполненные слезами обиды и страха, огромные от плохо скрываемого ужаса глаза завораживающе поблёскивали на солнце, а глазные яблоки ритмично колебались из стороны в сторону, словно ускоренный в десятки раз маятник (довольно распрстранённое явление у альбиносов с пониженной остротой зрения). Мокрые ресницы не смели сомкнуться, ведь, если это произойдёт, ничто уже не остановит падения влажных звёздочек, что тихим ручьём скатятся одна за другой по белым дрожащим щекам. — Бедняжечка.. — издевательски, манерно растягивая слова, проговорил Марк, намеренно корча сострадательную рожу и изогнув толстые брови домиком. — Ну, ничего, мы тебе поможем. Звонкий хлопок и последовавший за ним вскрик нарушили спокойную тишину, царившую в переполненных тёплым, густым, почти осязаемым, светом и лениво летающей в воздухе пылью коридорах средней школы Светлогорска, культурного центра Калининградской области. — Теперь будешь знать, где место таким уродам, как ты, — зло, но вполне удовлетворённо бросил вслед мальчику Марк, посмеиваясь и попутно направляясь к выходу из туалета вместе с теперь ещё более туповатым на вид Ильёй. Красная от удара щека горела жадным огнём и полыхала болью. Но что такое физическая боль? Всего лишь раздражение сотен тысяч чувствительных рецепторов, посылающих мозгу нервные импульсы. Это ничего, это пройдёт. Да, время многое залечит... Но есть вещи, из которых, хочешь или не хочешь, а придётся извлечь болезненный урок на всю жизнь, они неизбежны, как и смирение с их существованием. С этого момента и пока, незаметно уходя в мир иной, шаги мальчика не раздадутся мёртвым эхом на лестнице в подземное царство (вряд ли таких как он пускают в рай), его отношение, его мнение и его мировоззрение не будет таким, как раньше, когда он ещё не до конца понимал, в какой пропитанный иерархией и жестокостью мир попал, пока не столкнулся с действительностью, пока тешился детскими фантазиями, мечтал, верил в доброту людей, нет, он даже и не предполагал, что может быть иначе, наивно рассчитывал на их понимание, на принятие обществом таких вот фриков, вроде него, белых ворон, паршивых овец – как ни назови, суть одна... даже смешно... Пора заканчивать с детством, пора заканчивать с беспечностью и глупостью, пора признать, что, если ад и есть на свете, то он здесь, люди – они и есть этот ад. Теперь мальчик изменится. Он повзрослеет. Белые спутанные пряди падали на бледное лицо, закрывая глаза. Слёзы заволокли их настолько, что невозможно было разобрать даже отдалённые очертания предметов вокруг, будто ныряешь в полный жгучей хлорки бассейн без маски, забыв сомкнуть веки. Но сверкающие звёздочки так и не вырвались наружу тихим ночным дождём, мальчик не смел заплакать, ему казалось, что это лишь ускорит его неминуемое падение в зияющую бездну одиночества и тоски, куда он уже ступил одной ногой, а сейчас занёс вторую, и ещё больше унизит достоинство. Хрупкое тело смотрелось словно мёртвое, нарушая тёплую атмосферу школы своим резким контрастом в холодных тонах. От подкрадывавшегося с самого начала осознания собственной ничтожности и глупости в этот момент, ощутив внутри смерть того, что умирает последним – надежды, тонкие губы начали крупно дрожать, а зубы яро обдирать обветренную кожу на них, пока не появилась блестящая алая бусинка крови. Возможно, это была его первая смерть; не биологическая, но не менее болезненная. Как можно быть таким идиотом?! — Чёрт!! *** Весна. Наше время. Парень мгновенно проснулся, резко сев на кровать так, что накрывавший его худые ноги плед слетел на пол. Холодные капли выступившего на лбу пота поблёскивали во мраке полутёмной комнаты, не слишком большой, но вполне уютной и мило обставленной деревянной мебелью из сосны, где единственным источником рассеянного света было плотно закрытое занавесками окно сбоку от кровати. На несколько секунд он застыл в таком положении, не шевелясь, сливаясь с аурой сонно левитирующей в воздухе пыли. Голова угнетающе гудела от нарастающей боли. Проморгавшись пару раз, Элфи устало вздохнул и спрятал лицо в ледяные ладони. Снова всё повторяется. Этот кошмар никогда его не оставит? Он ведь давно усвоил урок. Людям, – Элфи опустил руки и поднял голову, принимая обычный невозмутимый вид, – нельзя доверять. Прогнав последние остатки сна, парень перевёл взгляд на прикроватную тумбочку, в ту же секунду раздосадованно выругался и, стремительно вскочив на ноги, принялся за сборы. На будильнике уже почти семь утра. И пусть занятия начинаются только в девять, парень привык рано приходить в школу, когда в раздевалке еще никого нет: ни девчонок, вечно трещащих на весь коридор о каком-то вздоре: то у них новый краш из популярного идиотского сериала, то ногти обсуждают, то кто-то козёл и мразь, то кто-то кого-то бросил и прочее и прочее; ни огромных неповоротливых старшеклассников из его и параллельных классов, из-за которых на школьных фото приходится тесниться остальным ученикам – менее "всеобъемлющим". Первая учебная неделя после весенних каникул десятого класса началась. Для кого-то это как "в магаз за пивом сгонять", но только не для Элфи Белякова, чья жизнь в самом прямом смысле вертится вокруг учёбы, книг и ещё раз учёбы. Стянув с себя пижаму, парень распахнул дверцы платяного шкафа, стоящего около обрамлённого плотными сиреневыми шторами большого светлого окна. Из зеркала на внутренней стороне дверцы на него смотрело взлохмаченное, невыспавшееся и весьма помятое отражение, имевшее крайне странный внешний вид: среднего роста паренёк, худощавый, можно даже сказать хрупкий, костлявый, но весьма правильно и изящно сложенный; в высшей степени бледное овальное лицо, всегда серьёзное и нахмуренное, но не лишённое некой своеобразной привлекательности, понять нетипичный характер которой весьма непросто, с тонкими и приятными чертами, большими прозрачными глазами – острыми и смотрящими в упор, – что напоминали лишь немного подкрашенный голубым оттенком хрусталь; вытянутым, заострёнными носом, тонкими губами, всклокоченными белыми кудрями, неумолимо лезущими во все стороны, а светлая россыпь еле видных веснушек придавала его образу милой детской наивности и какой-то очаровательной непорочности, что полностью противоречило выработавшейся с годами глубокой грусти и усталости взгляда. Внешность, полностью построенная на контрастах, так это можно описать. Парень обречённо вздохнул, почесав длинным пальцем скулу. Внешность передалась ему от мамы наследственным "подарком". Если бы не этот ебаный альбинизм, он бы не так сильно выделялся среди толпы и не привлекал окружающих людей, которые ему порядком надоедали, стоит только на них взглянуть. Одежда и внешний вид не играли какой-то значительной роли в жизни Элфи. Главное, чтобы не слишком броско и заметно, поэтому в его гардеробе последние несколько лет преобладали тёмные оттенки. После быстрого душа, переодевшись в свои привычные вещи, а именно: в огромный полосатый свитер тёмно-бардового цвета, который больше него раза в два и спускается чуть ли не до колен – до середины ляшек так точно, – под него – обтягивающую, серого цвета водолазку с горлышком, на случай, если в школе холоднее, чем ожидалось, ведь Элфи, к слову, очень мерзлявый, а на дворе дождливая, прохладная, такая омерзительно-прекрасная весна; вниз – довольно широкие чёрные джинсы с "эффектом потёртости", да так, что не поймёшь, то ли реально поношенные б/у, то ли так и задумывалось, и собрав в сумку все необходимые учебники, тетради, конспекты и, конечно же, домашнее задание, Элфи сбежал вниз по лестнице на первый этаж. – Доброе утро, Поля, – поздоровался парень с уже обувающейся у выхода сестрой, попутно шаря взглядом по кухне в поисках чего-нибудь вкусненького калорийностью не меньше 400 ккал. Стоит ли упомянуть, что Элфи очень любит сладкое? – О! Ты уже встал? А, ну точно, я и забыла, что ты у нас заядлый жаворонок, – не без лёгкого подстёба приветливо улыбалась девушка, одаряя парня жизнерадостным взглядом, – Еда в холодильнике, как поешь, не забудь посуду помыть. Понял? – Поль, – мальчик серьёзно посмотрел ей в глаза, – помни, мне давно не пять годиков, я сам знаю, что делать. – Да-да, конечно, – отмахнулась от его слов сестра. – Э-э, кстати, не забудь, что у тебя сегодня дополнительные по физике, я уже догово.. – она не успела закончить свою поучительную тираду, потому что две настойчивые руки принялись с силой выталкивать её за дверь. – По-моему, тебе уже пора, ты так не считаешь? Опоздаешь на лекцию, как оправдываться будешь? Объясняла семнадцатилетнему ребёночку, как посуду мыть? – Тебе ещё нет семнадцати, а "почти" не считается! Ладно-ладно, я ухожу.. боже, и до чего дожила? Родной брат из дому выгоняет.. – еле сдерживая смех, театрально драмотично молвила Полина, выходя на улицу. – Иди уже, — парень всунул ей в руки зонт и, не дав произнести ещё хоть звук, захлопнул дверь. Вечно у этой особы настроение как солнце ясное в поле русском, светит ярко да глаза слепит. Но Элфи это, если подумать, необходимо. Единственное, что часто бесит и уязвляет, так это её непреодолимая любвь всё контролировать и знать, которая к тому же идеально сочетается с внешностью девушки: очень правильные, даже немного строгие черты лица, прямые тёмные волосы, крепкая, красивая фигура... Элфи ведь правда давно не пять годиков, он способен показать свою собранность и ответственность, хочет доказать, что взрослый и разумный мужчина, пусть ещё и семнадцатилетний школьник. Но вообще-то Полина очень-очень хороший, а главное, сильный, непоколебимо стойкий человек, Элфи всегда считал её таковой, он не просто любит сестру больше всего, что бы ни было на свете, а уважает и почетает, она – пример для подражания. И это истинно доказанная правда. Мама Элфи – немка, которая вышла замуж за иностранца, бывшего в Германии по работе, и переехала жить сюда, в Россию. Навсегда покидать родную строну, где остались все бесценные воспоминания о детстве, о семье, о друзьях, было невыносимо тяжело, но время показало, что оно того стоило: муж любил молодую жену больше всего, что когда-либо имел, да что уж там мелочиться – больше собственной жизни. Воспитав в себе бесконфликтный, добрый характер, она знала, как помочь, как развеселить, как подбодрить или же утешить, не требовала ничего взамен, дарила нежную, трогательную любовь, безвозмездно и искренне. Не придумало развитое человечество ещё таких слов, таких речевых оборотов, эпитетов и морфологизмов, чтобы описать благодарные чувства сгарающего изнутри мужчины, всё существо которого поглотила любовь, не оставив на память о прошлом и пары косточек. Спустя год после свадьбы у счастливых супругов должен был родиться сын, такой же очаровательный белый снежочек, словно две капли воды похожий на свою мать. На тот момент у мужчины была одна дочь от прошлого брака – Полина. С бывшей женой он развёлся уже давно, несколько лет назад: дочка была ещё слишком мала для самостоятельного выбора опекуна. Несмотря на обычное и ожидаемое решение в пользу матери, суд оставил девочку жить под опекой отца в связи с невменяемостью второго родителя, ведь родная мама Полины и правда была женщиной мягко говоря ветреной, уделявшей своиму чаду крайне мало времени. И вот, когда дочери стало известно о намерении папы жениться снова, будучи ещё совсем ребёнком, но оказавшись не по годам рассудительной, Полина отнеслась к повторному браку отца с пониманием и уважением. "Я вижу, как сильно ты любишь эту тётю, точно помню, с моей мамой ты никогда так много не улыбался... Я люблю тебя, папочка, поэтому хочу, чтобы ты улыбался. Заботься об этой тёте, она хорошая", — такие слова произнесла Полина своему отцу в один из тихих семейных вечеров. Он крепко обнял её и со слезами прошептал: "Спасибо, доченька." Отношения между невестой и дочерью от прошлого брака, впрочем, сложились очень неплохо. Полина охотно поддерживала любой разговор, помогала на кухне, выполняла поручения по дому, а мачеха в свою очередь также ни в чём не отказывала девочке, помогала с учёбой, научила красиво выводить в тетради прописные буквы, рассказала и показала много вещей, которые должна уметь делать в доме хорошая хозяйка, даже немного немецкому обучила. По выходным они вместе весело проводили время, будь то в парке или же за чашкой чая, женщина относилась к Полине как к родной, любимой дочке, которую воспитывала с самого рождения. Вопреки всем опасениям и переживаниям супругов, беременность молодой жены не стала тяжёлям эмоциональным ударом для Полины: наоборот, девочка искренне полюбила ещё не появившегося на свет братика, старше которого оказалась на 9 лет. Как-то раз за оживлённой беседой в гостиной после обеда, в уютном семейном кругу возник спор на счёт имени новорождённого. Будущая мама, не мешкая, предложила выбрать имя с её родины: "Что вы думаете об "Элфи"? Это достаточно редкое немецкое имя со странным значением – "сила эльфа". Полине имя очень понравилось и она всецело поддержала мачеху. Счастливый до беспамятства отец не мог нарадываться ни на жену, ни на дочь, ни на ещё не родившегося сыночка. В его жизни было всё, о чём только можно мечтать. Но в один момент сказка закончилась, в перерез с каноническим "и жили они долго и счастливо". Во время тяжёлых родов, длившихся без перерыва несколько часов, измученная усталостью и огромной потерей крови, мать Элфи не выдержала нагрузки и в муках скончалась на операционном столе... В этот день была первая годовщина её с мужем свадьбы. Нет нужды описывать горе убитого случившимся мужчины. Вы знаете, когда человек действительно любит, он доверяет любимому часть себя: своих мыслей и тайн, своего сердца и всего самого сокровенного, мрачного, пугающего, уродливого и бесценно прекрасного, беря взамен от него всё, что сам отдал, вырисовывая две совершенно не пересекающиеся под одним углом сущности в единый под другим углом чертёж. Не зря же говорят, что любовь меняет человека. Потеряв часть себя, которая жила в погибшей женщине, он также почувствовал смерть любимой внутри своей души. Должно быть, это больно, всё равно, что лишиться жизненно необходимого органа: лёгких или сердца... В быту мужчины всё чаще начал появляться алкоголь, а особенно по вечерам, после работы, придя домой, он не здоровался, не говорил, не улыбался, лишь тихо пил и прислушивался к звука за окном, не слышны ли родные шаги, цоканье лакированных каблуков по асфальтированной дороге? час.. два.. три.. но улица хранила молчание... и тогда он плакал. Так же тихо и удушающе. Всё в доме напоминало об усопшей, каждая мелочь заставляла всплывать в памяти момент, каждый момент указывал на мелочь. От этих воспоминаний было некуда прятаться, некудо бежать, некуда кричать, невозможно забыть, невозможно развидеть. А погрязнув в сладком прошлом и горе настоящего, человек не способен воспринимать реальность, он глух к несчастиям других людей и проблемам близких... Время шло. Полина пришлось заботиться о маленьком братике и параллельно ходить в школу, делать домашнее задание, приглядывать за отцом... Маленькой девочке, которой бы сейчас в куклы играть да с подружками гулять, выполнять такой зверский объём работы было абсолютно точно не под силу, но как же хорошо, что мир не без добрых людей: соседка, живущая в доме напротив через дорогу, тётя Марина (так её все звали), пожилая женщина с добрым сердцем, у которой никогда собственных детей не было, с величайшей радостью нянчила маленького Элфи, когда Полина посещала занятия в школе, и, кажется, была готова даже доплатить, лишь бы не выпускать из рук это хныкающее белое чудо. Она научила свою маленькую подопечную как ухаживать за ребёнком и продолжила начатое покойной мачехой введение во взрослую жизнь, и, к величайшему её удивлению и почтению, та держалась молодцом, всё схватывала налету. Отец детей продолжал вести откровенно неправильный и опасный для здоровья образ жизни, но сообщать об этом куда-либо было опасно, детей могли забрать в учреждение для несовершеннолетних, а деньги он каждый месяц приносил, хоть и гораздо меньше фактической зарплаты, но всё же.. Тётя Марина пыталась говорить с ним, приводила знакомого врача, воспользовавшись родственными связями.. но всё напрасно. Пить таблетки, а уж тем более ложиться в больницу он отказывался, докторские советы и наставления игнорировал. На том всё лечение и завершилось. Так повторялось изо дня в день, дни складывались в месяцы, месяцы – в года. Для занятого человека время идёт быстро, вот и девочка не заметила, как Элфи уже исполнялось четыре, затем пять, шесть... Казалось бы, столько воды уже утекло с того рокового дня, но скорбь мужа по любимой жене не угасла, нет, она лишь только сильнее горячила его больной тоскою разум. Отец мальчика поселился в своих воспоминаниях, где всё ещё жива та, что дарила смысл жизни, та, кого он любил больше всего, сильнее всех... И, возвращая сознание в реальность, он каждый раз ощущал такую нестерпимую, режущую самое нежное и ранимое боль, что его слабое, безвольное человеческое нутро сразу же отчаянно пыталось сбросить этот опасный для рассудка груз на ближнего человека. На того, в ком можно было найти вину за случившееся – на сына. "Мелкий ублюдок... За что ты так поступил с ней?.. За что?!" — став заложником пьяного бреда, сверкая безумными глазами сквозь слёзы, повышал голос отец, пытаясь добраться руками до мальчика, который испуганно выглядывал из-за спины защищавшей его сестры, не понимая, в чём именно его обвиняли, за что так громко и злобно ругали. — Почему папа так ведёт себя? Я виноват? — опустив голову, тихо спросил Элфи сиплым голосом. Он был неподвижен. Рядом сидела Полина. Помолчав немного, с трудом найдя в себе силы, она вымолвила: — Солнышко.. Ты ни в чём не виноват. Понимаешь... — девушка замешкалась и медленно протёрла пальцами глаза. Она очень уставала на занятиях, а после школы нужно было приглядывать за братом; ей было больно видеть отца в таком состоянии на протяжении нескольких лет, но она ничего не могла сделать для него, ничего, как бы отчаянно ни старалась. Всё это давило на неё, угнетало, шептало на ушко: "Ты не справишься, сдайся, не мучай себя.." Но Полина держалась, и держалась молодцом, надо признать. — Папа.. он очень любил маму.. — девушка не успела закончить. — Но меня он никогда не любил! Я ему не нужен!.. — вскрикнул Элфи ещё более осипшим от слёз голосом и устремил на сестру заплаканные глаза. Мальчика переполняло чувство незаслуженной обиды и гнева, ведь он же ни в чём не виноват.. Правда?.. Когда состояние алкогольной агрессии мужчины время от времени усиливалось и появлялась опасность оставаться в доме, брат с сестрой переберались к ангельски доброй соседке, которой Полина по гроб безмерно благодарна будет. Так продолжалось ещё какое-то время, словно застряв во временной петле, один день ничем не отличался от последующего, бесконечно повторяя его с ужасающим сходством, будто злая шутка смеялась над измученными людьми, на чью несчастную долю выпало это испытание нервов. Но любая шутка когда-нибудь заканчивает своё существование, становясь избитой и вызывающей надменное сочувствие, что и случилось с судьбой брата и сестры. В тот день Элфи исполнилось 9 лет, а значит прошло уже ровно столько же времени со дня смерти его мамы, и также этот день знаменовал десятилетнюю годовщину её свадьбы с отцом мальчика. Гмх, как же, однако, забавно.. столько пропитанных мраком и болью памятных событий слились в одном проклятом дне.. Последние пару месяцев, словно предчувствуя накатывающие волны отчаяния, отец Элфи и Полины почти беспрерывно заливал себе в рот бутылку за бутылкой, становясь неконтролируемо агрессивным. Его лицо краснело, глаза сияли, как у помешанного, а из глотки рвались непонятные восклицания, обращённые к мрачневшему в тот же миг сыну. Вся эта повторяющаяся на протяжении недель картина вызывала у мальчика отвращение и обиду. Элфи ненавидел свои Дни Рождения: смерть матери, грустное лицо сестры, проклянающий его рождение пьяный в стельку отец вместо подарков и тёплых объятий (хотя Полина старалась выделить деньги на покупку угощений, а уж на объятия никогда не скупилась). И так каждый год. Но в этот раз всё стало ещё хуже. На фоне затяжной депрессии и неумеренного поглощения алкоголя отец слёг в больницу с заболеваниями сердца и печени. Требовалось срочное лечение, и все оставшиеся на руках деньги потратили на необходимые медикаменты. Полина, будучу уже совершеннолетней, принялась за немедленный поиск подработки, параллельно успешно сдала поступительный экзамен в медицинский институт. Работы прибавилось вдвое. Благо, Элфи уже достаточно подрос и не требовал много к себе внимания: уроки делал самостоятельно, обеды, ужины и многие дела по хозяйсиву также были на нём, да и тётя Марина помогала, как могла, деньгами. Работа для сестры нашлась достаточно быстро и благополучно: ей помогла подруга со школы, пристроила в хорошее местечко с отличной зарплатой – магазин обуви недалеко от дома. Хм, как бы странно и неправильно это ни звучало, но, с исчезновением из дома отца, их жизнь наконец начала походить на нормальное, стабильное существование. Атмосфера семейной жизни и любви несмело прорастала в пропитанных алкоголем и болью стенах жилища, заполняя спокойным уютом сердца брата и сестры. Кажется, теперь всё не так плохо. Но даже если в доме стало теплее, во время перемен всегда тяжело, а особенно несладко пришлось, как мы все понимаем, Полине Беляковой, старшей, ответственной сестре и дочери. Учёба в меде требовала колоссальное количество сил и времени, работа также отнимала нервы, лечение отца нуждалось в деньгах, пришлось искать ещё работу. Продолжительность сна девушки резко сократилась, под глазами залегли фиолетовые тени, но на лице, специально для братика, по-прежнему играла жизнерадостная улыбка. С ранних лет Полина привыкла не жаловаться, терпеть все невзгоды и работать ради любимых людей, потому что знала, что им тоже тяжело, что они нуждаются в ней, рассчитывают на её помощь, и обратиться им кроме неё не к кому. Можете быть уверены, пока жива в ней эта мысль, девушка никогда не перестанет улыбаться для родных людей. Элфи, проведя всю жизнь бок о бок с сестрой и так и не сумевши завести ни одного друга кроме неё, знал это хорошо как никто другой. Мальчику даже не приходило в голову такой мысли, что, вот, они от разных матерей и кровные родственники только наполовину. Он безмерно любил свою сестрёнку, благодарил за всё, что она делала и до сих пор делает для него. Их продолжительные отношения всегда были очень тёплыми и нежными, о каких могут только мечтать многие кровные родственники. Примерно через года четыре случился тот ужасный инцидент в школьном туалете. Тогда, в тот день, что-то внутри Элфи переклинило, какая-то ниточка оборвалась в его душе, умерло нечто важное... Но именно тогда, со смертью этого "нечто", мальчик твёрдо решил, что он обязан повзрослеть, стать лучше, умнее и смотреть на вещи с реалистической точки зрения. Всё его существование до этого дня вдруг показалось настолько ничтожным и грязным, словно бы он вёл паразитический образ жизни, как мелкий клещ, существовал за счёт бедной сестры, мирился с положением заложника ситуации и только и делал, что, собственно говоря, ничего не делал. Настало время брать всё в свои руки, прекратить мечтать, верить, воображать.. надеяться.. словом, прекратить быть ребёнком. Этот мир с его жестокими, словно дикие звери, людьми не пощадит слабых и наивных, здесь действует только один животный принцип – борись, или будешь убит. Слабые особи будут уничтожены и вытеснены с пути эволюции более совершенными видами с удачным набором генетической информации – Дарвин, чтоб его.. Теперь Элфи один из лучших учеников в школе, на его оценки смотрят с завистью, а на трудолюбивость равняют учителя. Парень действительно амбициозен и многообещающ. Но, знали бы вы, каким упорным, кропотливым трудом эти внушающие результаты достигались... Далеко не все предметы легко давались Белякову, и учёба быстро надоедала, а уж тем более удовольствия не приносила, он не настолько ёбнутый ботаник, чтоб кайфовать от уроков в школе, простите. Но парень чётко помнил поставленные перед собой цели и работал, как бы тяжело и тоскливо не становилось на душе от одного только взгляда на оглавление учебника по физике.. Закончить на отлично десятый, затем одиннадцатый класс, сдать ЕГЭ по всем направлениям на 90 баллов как минимум и поступить в престижный институт на бюджете – сейчас основная задача для уже подросшего парня. Степендия тоже не помешала бы. После пар он будет ходить на подработку и наконец сможет помогать сестре зарабатывать деньги на жизнь, ведь всё же в доме мужчина он, а не Поля, и Элфи не должен позволять измотанной на учёбе сестрёнке работать не покладая рук до потери пульса. Отец до сих пор в больнице: состояние более-менее стабильное, так говорят врачи, но выписывать пока не торопятся. Несмотря на многие в себе перемены, Элфи по сей день хранит глубокую обиду на него и ничего не может с этим поделать. Слишком много боли этот человек оставил после себя в памяти шестилетнего ребёнка. Да, мальчик действительно сильно изменился, он повзрослел и теперь может смело назваться юношей, хотя в характере его осталось ничтожно мало юношеского, ничтожно мало живого.. Стечение обстоятельств, факторов, слившихся в единую массу, сделали из юного парня-альбиноса, наполовину немца, проживающего в городе Светлогорске Калининградской области, на самом берегу Балтийского моря, Элфи Белякова, того, кем он сейчас является. Не по годам взрослый, серьёзный и нелюдимый, но наблюдательный и чуткий, недоверчивый и порою агрессивный, не верящий ни в кого и ни во что, но глубоко преданный близким людям. Полина, пожалуй, единственный человек, которого Беляков действительно любит. Нет, даже так: она единственный человек, существующий в жизни парня. В родителях он разочаровался ещё в глубоком младенчестве, родственников по отцовской линии у него не было, другие, одноклассники, никогда не признавали его за себе равного, смотрели как на прокажённого, дразнили и обзывали уродцем. В чём смысл надеяться? Правильно, его нет. Немигающим взором буравя минуту назад захлопнувшуюся дверь, за которой исчезла Поля, Элфи непроизвольно ещё раз прокручивал в голове всё, случившееся с ним за последние несколько лет, вспоминал каждую мелочь, каждое слово, сказанное тогда в туалете этими уёбками, снова и снова.. боже, это никогда не закончится! Чёртовы мысли никогда не останавливаются, они вытекают одна из другой, преобразуются, срастаются и сливаются в один чугунный, давящий и отравляющий такое хрупкое и шаткое человеческое сознание шар неприятных воспоминаний. Почему-то всё светлое всегда меркнет и обесценивается на фоне мрачного и печального. Но, как ни крути, вывод из всех этих мыслей напрашивается один: людям нельзя доверять. Простая истина, в которой Элфи пришлось убедиться ещё в детстве. В жизни положиться можно только на себя самого.