Цветочная любовь

      Каждое утро старый Солус уходил на поляну и возвращался лишь к вечеру, неся с собой аккуратный букетик цветов. В деревне про него ходило много слухов. Что он поехал головой, что общается там со злыми духами, а букет — знак их доброй воли и много чего еще. Но как-то раз я пошла собирать грибы и встретила его на той самой поляне. Он что-то бормотал себе под нос, срывая красивейшие цветы своими сморщенными пальцами. Я подошла поближе, подумав, что ему нужна помощь, раз он разговаривает сам с собой. Но, как оказалось, он лишь перечислял названия срываемых цветков и их значение. — Маргаритка — верность, незабудка — вечная любовь, колокольчик — истинная любовь…       Остановив бормотание, он повернулся ко мне, блеснув незамутненно голубыми глазами, и спросил: — Ты чего подкрадываешься? — я смутилась. Действительно, не стоило так тихо подходить… — А вы что здесь делаете? — не справившись с любопытством спросила я.       Он улыбнулся, так ярко, как улыбаются дети, подслушавшие, что родители собираются подарить им долгожданную игрушку. — Собираю цветы для моей дорогой Абит. Она очень их любит, особенно эти, — он перевел взгляд на цветы и вдруг усмехнулся, — Больше она, наверное, любит только сидеть у камина с хорошим романом. Ах да, и еще лимонные пироги, — кажется, эта женщина ему действительно дорога, ведь рассказывал он о ней с особенной нежностью. — Вы ее очень любите, — заметила я. Он скромно пожал плечами, но его глаза вновь засияли. — Мы здесь и познакомились, на этом местечке. Ах, она была прекрасна… Она и сейчас красива. Не знаю, как бы я жил без нее… Я каждый день дарю ей цветы. Вот, например, акация. Ее я дарил ей, еще когда она не успела полюбить меня тоже. И васильки тоже. И гардении. Я сделал для нее букет из этих цветов и однажды осмелился подарить его, тайно, конечно. А она же в ответ оставила мне на окне ветку белой сирени! И тогда я понял, что мы созданы самим Богом друг для друга. — Вы оба очень увлечены цветами, — заинтересованно вставила я. Старик отмахнулся. — Что цветы? Она — вот самый прекрасный цветок. Ею, и только ею я увлечен так страстно и преданно. А цветы… Ни один цветок не выразит моего восхищения к ней. А она продолжает радовать мою старую душу своей светлостью. — Знаешь ли ты, девочка, что значит белая сирень? Ведь в тот момент моя прекрасная Абит раскрыла мне свои чувства в одной лишь незамысловатой ветке! Я был так счастлив, что мы продолжили общаться цветами. Я дарил ей хрупкие подснежники, а она отвечала мне желтыми хризантемами. Я оставлял перед ее окном белые гиацинты, она оставляла там же белые же гвоздики. Ах, какие чудесные времена… — старик без устали говорил и говорил, погружаясь в собственные воспоминания, а я слушала, завороженная искренней любовью этих двух людей.       Мы расстались под вечер, когда он, попрощавшись, забрал свой букетик. Он многое рассказал об Абит, восхищаясь ею даже спустя столько лет. Это было прекрасно. Старик действительно заботился о своей жене, хоть и оставлял ее надолго одну, уходя за цветами.

***

      Когда через неделю я испекла лимонный пирог, то вспомнила о том, что Абит любит его, и решила навестить старушку. Но кое-что заставило меня удивиться. В домике старика Солуса не было никакой Абит. Не горел камин, в зале которого можно было различить полусгоревшие лепестки цветов вчерашнего букета, не было книг. О существовании женщины говорили лишь черно-белые фотографии на полке и портрет, рядом с которым лежал не растущий в наших краях ликорис*. * Ликорис — цветок смерти. Это название повелось за цветком из-за места его высаживания — на азиатских кладбищах.