Пожалуйста, не надо

      Сириус стоял в дверном проеме, оперевшись плечом на дверной косяк для поддержки. Снова он оказался в Норе в воскресенье, посреди хаоса. Каким-то образом, как будто это не случалось каждое гребаное воскресенье. Молли лихорадочно бегала по кухне, заканчивая большой ужин, который она приготовила для всех. Держа в руке стакан огневиски, он посмотрел на сцену перед собой. Нет, Сириус не смотрел. Нет, он наблюдал. Он был благодарен Молли — был благодарен — за то, что она приняла Гермиону как свою собственную после того, как она спасла жизни своих родителей, стерев их воспоминания и заставив их переехать в Австралию. На самом деле она приняла Гермиону даже раньше, но он, тем не менее, был ей благодарен. Что Сириусу не нравилось, так это то, как Молли обращалась с Гермионой. Казалось, она считала, что обращаться с маленькой ведьмой, как со своей личной служанкой, совершенно нормально.       В тот момент, когда Гермиона вышла из камина — на этот раз они должны были прийти по отдельности, — Молли потащила ее за руку через гостиную на кухню. Женщина потребовала — хотя Молли говорила, что это просьба — чтобы она начала резать картошку. Почувствовав на себе его взгляд, Гермиона тонко посмотрела на Сириуса, слегка покачала головой. Пожалуйста, не надо. Она молча попросила его. Сириус ничего не делал, но смотрел в ее карие глаза. Он почувствовал, как низкое рычание подкатывает к горлу.       Еще до начала их отношений Сириус обращал внимание на то, как Молли обращалась с Гермионой, и он выразил ей свое отвращение к этому, как только они начали свои отношения. Гермиона сказала ему, что хоть и ценит его заботу, но не хочет придавать этому значения. Молли, казалось, уже была недовольна ею за то, что она не дала своим отношениям с Роном еще один шанс. Нить её связи с Молли еще больше разорвалась, как только Гермиона и Сириус рассказали о своих отношениях — откровение, из-за которого Молли в течение месяца относилась к Гермионе с холодным приемом. Это было то, за что Молли до сих пор не извинилась.       Излишне говорить, что гнев Сириуса по отношению к миссис Уизли медленно переходил границы, угрожая выплеснуться наружу в любой момент.       —Бродяга—Словно почувствовав его гнев, Ремус появился рядом с ним со стаканом в руке—Сириус.       — Не называй меня Сириусом, Ремус. Сириус стиснул зубы, внезапно почувствовав руку Ремуса на своей рубашке, его оттолкнули в сторону, подальше от ведьм на кухне.       — Какого хрена?       — Тебе нужно успокоиться, Бродяга. В обычной ситуации ты бы так не поступил, но раз уж вы с Гермионой теперь женаты, о чем некоторые до сих пор, блядь, не знают, тебе, блядь, нужно успокоиться. Ремус практически закричал. Он не был темпераментным типом, но когда поведение Сириуса испортило атмосферу в комнате, Ремус, возможно, почувствовал, что ему нужно быть немного более строгим со своим другом.       Ремус и Гарри — и их жены — были единственными, кто знал о женитьбе Гермионы и Сириуса. Хотя они встречались всего 6 месяцев, они оба знали, что хотят друг друга только на всю оставшуюся жизнь. Сириусу часто говорили "когда ты почувствуешь, ты узнаешь", и он сразу понял, в момент, когда они впервые поцеловались. Большинство, если не все, не были сильно удивлены, когда они рассказали о своих отношениях. Эти двое не видели никого, когда были в поле зрения друг друга. Для других было так очевидно, что Фред выиграл пари у Джорджа на то, сколько времени им понадобится, чтобы быть наконец вместе.       Как только было решено, что они хотят пожениться, Гермиона пошла к Гарри, а Сириус пошел к Ремусу, дабы спросить их обоих, будут ли они присутствовать, чтобы увидеть, как они соединяют свою магию вместе. Конечно не только для этого, но это значило больше, чем они могли выразить, то что каждый из их лучших друзей был там, чтобы разделить с ними этот момент. И оба, не раздумывая, согласились. Гермиона и Сириус поженились на следующий день — всего две недели назад.       – Я не могу… черт… не могу! Она даже не успела ни с кем поздороваться, как Молли потащила её через чертову Нору на кухню, как чертового домового эльфа. Сириус чувствовал, как дрожит все его тело. Думать об этом было одно, а выражать причину своего гнева — совсем другое. Сириус возился со своим обручальным кольцом, когда нервничал. Хотя другим могло показаться, что он просто вертит пальцами. Чары невидимости и все такое. Ремус вздохнул с пониманием. Прежде чем продолжить, он осушил весь свой напиток одним глотком.       — Бродяга, я знаю. Поверь, я понимаю твоё разочарование. Ты хочешь защитить свою жену, но ты должен быть терпимей. Ты не можешь просто начать прыгать ей в глотку из-за этого.       — Да, черт возьми, я могу. Вечно упрямый и реагирующий своими эмоциями.       Ремус не мог его винить, он просто пытался защитить свою жену. Сириус никогда не показывал своих эмоций. На самом деле он неплохо умел скрывать то, что чувствовал, когда чувствовал это. За исключением, конечно, тех, о ком он заботился, уважал и любил. Мерлин поможет тому, кто встанет перед ним, пытаясь остановить его. Ремус был чертовым оборотнем один день в месяц, и он определенно не боялся быть тем, кто это сделает.       —Подумайте об этом, пожалуйста. Я знаю, что ты любишь ее и хочешь защитить. Поверь мне, твои чувства к ней не ускользают от меня. Я тоже едва могу сдерживаться достаточно долго, когда дело доходит до Доры. Слова несколько утешили Сириуса. Медленно, он позволил им прокрутиться в его голове, позволив им немного успокоить себя.       — Да, но по крайней мере твоя ведьма может за себя постоять. Я знаю, что она не боится, она откусывает мне чертову голову, когда я ее достаю. Ты знаешь, что Молли до сих пор не извинилась за то, что выгнала её на целый месяц, полгода назад? Сириус снова почувствовал его раздражение. Что еще более удивительно, он услышал низкое рычание Ремуса. — Ага, пиздец, да?       —Послушай, я прикрою твою спину, когда это, наконец, произойдет, потому что мы оба знаем, что ты будешь делать то, что хочешь, и когда захочешь. Просто… просто пожалуйста, сделай мне одолжение, хотя бы предупреди меня, прежде чем ты это сделаешь. Если можешь, чертова ты шавка.       —Отъебись, дворняга—Подарив ему легкую ухмылку и хмыкнув, Ремус уже собирался отойти, но Сириус остановил его. — Спасибо, Луни.       —Конечно. Ну давай же, пойдем найдем Дору. Я знаю, что Чарли здесь. Может быть, тебе будет весело смотреть, как я сдерживаю себя, чтобы не ударить чертового придурка, который все еще флиртует с моей Дорой. Сириус не мог сдержать смех. Если что-то и могло подбодрить его сейчас, так это определенно наблюдать за тем, как его друг борется со своей ревностью.

***

Сириус провел остаток дня, разговаривая с остальными в своей компании. Он был так рассеян, что в какой-то момент забыл о том, что было раньше. Ужин, как всегда, был вкусным. У Молли был талант в этом, это правда. При первых признаках того, что все за столом закончили есть, Молли встала со своего места, чтобы начать убирать со стола чтобы освободить место для любого десерта, который она запланировала к чаю или кофе.       — Гермиона, дорогая, почему бы тебе не пойти на кухню и не приготовить всем чай и кофе, а? — спросила Молли, даже не удосужившись посмотреть Гермионе в глаза. Сириус почувствовал, как все тело Гермионы рядом с ним напряглось, ее рука сжала его руку. Он не знал, было ли это из-за того, что она расстроилась из-за Молли, или из-за того, что боялась, что Сириус что-нибудь скажет. В любом случае, Сириус снова был в ярости.       —Нет — строго ответил Сириус. Медленно дыша, он закрыл глаза. Это закончится сегодня.       —Прошу прощения? Молли ничего не могла сделать, кроме как смотреть на него с открытым ртом. Сириус заметил, что Чарли быстро встал со своего места и направился на кухню.       —Ах, мама, все в порядке. Я пойду на кухню.       —Я сказал нет, Гермиона больше не пойдет на кухню, чтобы сделать что-то для кого-то, если только она сама этого не захочет и если ее об этом не попросят. Словно почувствовав, что вот-вот произойдет, все, кроме Гарри, Джинни, Ремуса, Доры и Артура, начали покидать столовую.       —И что? Вы начинаете встречаться, и вдруг ты будешь диктовать ей каждое движение? — спросила Молли.       —Мама… пожалуйста — умоляла Джинни.       —Пожалуйста, что ? Я просто удостоверяюсь, что Гермиона знает, как правильно позаботиться о гостях, но я вижу это, — подчеркнула она, указывая руками на Сириуса и Гермиону—Кажется, это продолжается намного дольше, чем я думала. По тону Молли Сириус почувствовал волшебную искру Гермионы сквозь кончики её пальцев.       Одна из причин, по которой он так долго избегал серьезных отношений, заключалась в том, что он никому не доверял свою самую уязвимую сторону. Когда Сириус влюбился в Гермиону, он влюбился в нее так сильно, что остальное не имело значения. Гермиона заставила его, его эмоции и его любовь к ней быть чертовски сильной. Сириус знал, что она сделает для него все, что угодно, как и он для нее. Одной из таких вещей было противостояние любому, кто проявлял хотя бы малейшее неуважение к другому из них. Они оба были очень уравновешенными людьми, но в этом и была их общая чёрта. Возможно, Гермиона не хотела придавать большого значения тому, как Молли обращалась с ней, и она могла понять, почему вмешался Сириус. Потому что, пока Молли проявляла неуважение к нему и их отношениям, и Сириус видел, как она обращалась с ней, это не могло быть нормальной ситуацией, и неуважение к ней в течение многих лет только подливало масло в огонь.       — Молли, я была бы признательна если бы ты не говорила о моих отношениях с Сириусом так, как сейчас говоришь. На самом деле, если бы ты могла больше никогда так не относиться к Сириусу подобным образом, это было бы намного проще.       —Юная леди, я не знаю, с кем, по-твоему, ты можешь разговаривать таким образом, но я хочу, чтобы ты помнила, что это мы приняли тебя как родную с тех пор, как тебе исполнилось одиннадцать. — отрезала Молли.       — Может быть, вам не стоит использовать свое гостеприимство как угрозу, Молли— Удивительно, но на этот раз Гарри заговорил. — Вы были очень щедры, приняв нас как своих, да, и мы всегда были благодарны вам и Артуру, но если есть кто-то, кто может позаботиться о гостях или о ком-то еще, так это Гермиона. В конце концов, она спасла меня и вашего сына во время войны. Я заставлю вас запомнить это.       — Молли, я ни разу не забыла о твоей щедрости до и после войны, — вмешалась Гермиона—И хотя в какой-то момент я действительно видела в тебе фигуру матери, ты не моя мать. Пожалуйста, не путай эти два понятия. Молли стояла, положив руки на стол и дыша через нос.       — Ты с Сириусом уже шесть месяцев, и посмотри на себя, раньше ты бы никогда не была такой неуважительной.       — Я уже однажды просила тебя не говорить так о Сириусе. Он мой муж, и ты окажешь ему уважение, которое он оказал тебе.       —Муж? Вы женаты? Голос Молли повысился на несколько децибел. Сириус взял их с Гермионой руки и вытянул на поверхность стола. Взмахом руки Сириус снял чары невидимости с их пальцев, сделав их кольца видимыми для всех в комнате. Кольцо Сириуса было простым серебряным обручальным кольцом, отражающим тонкое обручальное кольцо Гермионы, где посередине располагался простой каплевидный моховый опал.       —Да, мы женаты. Мы поженились две недели назад. — объяснил Сириус.       —И что? Ты думал, что сможешь скрывать это вечно? Молли закипела.       —На самом деле, мама, кроме тебя и папы, все в этой комнате уже знают. Гарри и Ремус оба были свидетелями на их церемонии— Джинни осторожно вмешалась. Сириус посмотрел на Молли, которая смотрела на него взглядом, который можно было описать только как чистую ненависть. Ему было все равно, но если ведьма не остановится, он был уверен, что его жена проклянет ее. Он перевел взгляд на Ремуса, который смотрел на него, как бы говоря: Ну… поехали       — Слушай, Молли… — вздохнула Гермиона. Сириус посмотрел на нее, молча говоря, что что бы ни случилось здесь и сейчас, он всегда поддержит ее. Она улыбнулась ему, поднеся их руки к своим губам, чтобы поцеловать его обручальное кольцо.       —Мне нечего ни от кого скрывать. Мы с Сириусом хотели насладиться нашими первыми неделями супружеской пары без осуждения. И, честно говоря, я не хотела тебе говорить, потому что, когда мы сказали тебе, что у нас начались эти отношения шесть месяцев назад, ты целый месяц не смотрела на меня и не разговаривала со мной. Как ты думаешь, я хотела бы поделиться этим с кем-то, кто так ко мне относился? Сириус заметил, что Артур слегка ерзает на стуле и возится со своим напитком. Молли, должно быть, тоже это заметила.       — Ну, тебе нечего сказать по этому поводу, Артур?       —Милая, я понимаю, о чём ты, но я также понимаю, о чём Сириус и Гермиона— Его жена ошеломленно посмотрела на него, но прежде чем она успела перебить, он продолжил. — Гермиона права, дорогая. Ты отказалась приглашать ее на обеды. Гермиона была важной частью нашей жизни, но в большей степени для наших детей, и если мы признаем ее своей собственной дочерью, мы должны относиться к ней соответственно». У миссис Уизли были слезы, которые грозили пролиться в ее глазах — она больше не выглядела сердитой, но выглядела стыдливо.        —Я люблю вас обоих с одиннадцати лет. Вы оба открыли мне свой дом, когда я не могла разделить часть своей жизни с родителями, но Молли, ты не всегда была добра ко мне. Я никогда не забуду, как ты заставила меня чувствовать себя на четвертом курсе. Ты говоришь, что видишь во мне дочь, но ты никогда бы так не поступила со своими детьми. Я всегда относилась к вам с величайшим уважением, но я не могу и не позволю тебе проявлять неуважение к моему мужу и нашему браку. Наконец сев на свое место, Молли вытерла слезы с глаз. Не зная, с чего начать, она взяла руку Артура и сжала ее.       — Я… я не знаю, что сказать. Я так волновалась за Гарри во время турнира и… и Рон, я так надеялась, что однажды ты официально присоединишься к нашей семье. Вы с Рональдом были чудесны вместе…       —Рональд и я остались в прошлом. У тебя могут быть иллюзии о наших отношениях, но уверяю тебя, это всего лишь иллюзии. — отрезала Гермиона. Джинни покачала головой —Мама, я думаю, что сейчас нужно извиниться. Молли встала прямо перед Гермионой с распростертыми объятиями, надеясь, что та примет ее извинения и этот жест.              —Пожалуйста, дорогая Гермиона, пожалуйста, прости меня. Я поступила ужасно по отношению к тебе, я должна была относиться к тебе лучше. Гермиона отпустила руку Сириуса и встала, чтобы принять объятия Молли.       —Молли, я не могу сказать, что точно могу принять твои извинения сейчас. Я не полностью тебе доверяю, но я уверена, что со временем мы снова сможем вернуться к прежнему общению и доверию. Но есть еще одна вещь, которую мне нужно, чтобы ты сделала, прежде чем мы сможем двигаться дальше. Извинись и перед Сириусом. Пока она колебалась секунду, Молли отошла от Гермионы и посмотрела на Сириуса.               — Сириус, мне искренне жаль. Я видела, какие вы двое и как вы заставляете друг друга смеяться. Я никогда не видел ее более счастливой чем с тобой. Пожалуйста, простите меня. Сириус еще раз посмотрел на сцену что развернулась перед ним. Он воспользовался моментом, чтобы посмотреть и на Гермиону, и на Ремуса. Он знал, что не обязан принимать извинения Молли. Они оба знали, как Сириус относился к ней, и действительно, он знал, что независимо от того, примет он извинения или нет, они оба будут уважать его выбор. Не то чтобы он не верил Молли. Он верил, что она искренне сожалеет, но не мог поверить, что она больше не будет так себя вести.       Приняв решение, Сириус встал со своего места и обнял Молли за плечи.              — Молли, я буду с тобой честен. Я не верю, что это не повторится. Кажется, это шаблон, который ты будешь повторять, но Гермиона — моя жена, самый важный человек в моей жизни, и если это когда-нибудь повторится, я без колебаний подниму эту тему вновь.       — Понятно, Сириус. Да конечно, это не повторится.—Молли лихорадочно кивала головой в знак согласия.       —Ну, я не знаю, что кто-то из вас думает, но я хотела бы выпить прямо сейчас. Как насчет того, чтобы поздравить молодоженов!—Тонкс встала и сразу же направилась в гостиную, где хранились хорошие виски. Медленно повернувшись к Гермионе, Сириус нежно поцеловал ее в лоб.              — Иди вперед, милая. Я выйду покурить.       — Я пойду с тобой—Она улыбнулась ему.

***

Перегнувшись через перила, Гермиона и Сириус стояли на балконе «Норы», выкуривая сигарету.       — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросил Сириус, повернув голову, чтобы посмотреть на свою ведьму.       —Это было не совсем так, как я думала.       — Я знаю, что тебе не нужно переживать, и не нужно чтобы кто-то защищал тебя, и я знаю, что ты вполне способна постоять за себя.       —Да.— Сириус посмотрел на нее с чуть укоризненным выражением лица, но Гермиона продолжила. — Хотя я не могу винить тебя за то, почему ты сделал то, что сделал. Я должна поблагодарить тебя, Сириус. За то, что дал мне толчок, чтобы наконец сказать то, что я хотела сказать с одиннадцати лет. Сириус бросил сигарету на землю, чтобы потушить ее сапогом. Он обвил руками талию Гермионы, а она обняла его.       — Я всегда буду здесь, чтобы помочь тебе, чем смогу, детка. Прижавшись своим лбом к ее, он медленно опустился ниже, чтобы прижаться губами к ее губам. Каждый раз, когда он целовал ее, он чувствовал это прикосновение в груди — то самое, которое играло знакомую мелодию, которую он с тех пор смог определить, мелодию его души, находящей свою вторую половину. Наконец, отстранившись, он в последний раз поцеловал ее в губы, прежде чем взять ее руку в свою.       — Пошли, нам нужно вернуться к празднику, и Тонкс была права. Мне нужно как следует выпить после дня, который у нас был. Гермиона запрокинула голову и рассмеялась, затем покачала головой своему мужу и последовала за ним обратно внутрь.