Звёздный ветер

Руки Итэра тёплые настолько, что кажутся мягким прикосновением вечернего солнца, оглаживающим оголённую спину Сяо. Он чувствует, как чужие пальцы нестерпимо ласково пробегаются по его бокам, очерчивая каждую грань вьющейся по рёбрам татуировки, гладят кожу у самого позвоночника, как Итэр чуть сильнее надавливает подушечками больших пальцев и ведёт вверх. Сяо невесомо вдыхает, прикрывая глаза, когда мозолистые ладони ложатся на ноющие от усталости плечи и немного сжимают их, будто бы спрашивая разрешения. Итэр знает, что разрешение ему не требуется. Они оба знают. Но Итэр делает это каждый раз, заставляя сердце Сяо пропускать ровно один удар, которого хватает, чтобы он начал задыхаться. Тепло растекается по его плечам, поднимаясь по задней стороне шеи и приятно щекоча затылок, очерчивает путь Итэра, пальцы которого осторожно зарываются в тёмные волосы, отмытые от крови и пыли и всё ещё немного влажные. Сяо чувствует мерное дыхание над головой, которое стихает, когда чужие губы прижимаются к его макушке, оставляя на ней поцелуй. От Сяо пахнет дикими белыми цветами и горным ветром, и Итэр готов стоять так не одну вечность, зарывшись носом в тонкие волосы и затихнув. Он мог бы сказать, что ему нравится дышать этим запахом, и это была бы абсолютно безбожная ложь, потому что без узких плеч под его руками, без чужого еле слышимого дыхания, без Сяо он становился просто запахом. С Сяо он становится для Итэра кислородом. От наполненного вязкой тьмой Сяо всегда пахло жизнью настолько сильно, что у Итэра под рёбрами болезненно щемило от одной мысли об этом. Он нежно, почти неощутимо гладит крепкие руки, всё ещё напряжённые так сильно, будто в них вложено тяжёлое нефритовое копьё. Чуть сильнее сжимает пальцы, остановившись над острыми локтями, и мягко улыбается, ощущая, как мышцы привычно отзываются на это прикосновение, медленно расслабляясь. Значит, Итэр делает всё правильно. Делает всё так, как нужно. Сяо коротко вздрагивает, когда подушечки пальцев ложатся на его шею, прямо под волосами, и останавливаются там. Итэр замирает, не решаясь на малейшее движение, но не слышит ни слова. В комнате тихо настолько, что можно расслышать шуршание штор, раздуваемых прохладным ночным ветром. Он боится спросить, оборвав эту тишину и спугнув что-то беззвучное и хрупкое, зависшее вокруг них тонкой паутинной сетью. Что-то настолько личное и интимное, что Итэру страшно облачить это в слова даже в собственной голове. Сяо отклоняется назад, медленно ложась на ладони Итэра так, что они почти обхватывают его шею полностью, и Итэру кажется, что вокруг него останавливается вся жизнь, когда он ловит взглядом закрытые глаза с глубокими тенями под ними. Он мог бы сразиться с Богами и демонами, мог бы выстоять против любого несчастья, но сейчас, когда шея Сяо лежит у него в руках, открытая в настолько отчаянно доверчивом жесте, Итэр не знает даже как устоять на ногах. Его не покидает чувство, что у него в ладонях лежит чужая оголённая душа, истрескавшаяся и почерневшая, пропитанная тысячелетней болью, которая нестерпимо жжёт пальцы Итэра, пытаясь оттолкнуть, не дать испачкаться в пепле и прахе, покрывающим её толстыми слоями. Уберечь. Итэр закрывает глаза. И ведёт ладонями вверх, стирая первый слой.