Комната без солнечного света

На удивление Мидория довольно хорошо выспался. Его спина тонула в мягком матрасе, а его тело прикрывало плотное одеяло, согревая его в уютном тепле. Ему даже подумалось, что всё, что было ранее лишь дурной сон. Но он так думал до того, как открыл глаза. Взгляд ударился в незнакомый потолок. Но, как следует оглядевшись, он понял, что он находится в комнате Ка-чана. Изуку решил сесть и осмотреть свое тело. То, на удивление, было чистым. Все пятна от пыли и крови чудесным образом исчезли, а запястья обработаны и аккуратно перевязанны. Сам он был переодет в новую, чистую одежду. Все синяки и раны были заботливо обработаны обеззараживающим и даже причинное место больше не болело. Только осознав это, брюнет понял, что в воздухе приятно пахнет едой. И вправду. На тумбочке лежала тарелка с горячим супом вместе со стаканом воды и таблетками. От боли в голове и от простуды? На секунду задумавшись, Мидория рванул к выходу из комнаты, лишь бы поскорее выбраться от сюда. - Куда? Кто-то подставил ему подножку и Изуку кубарем упал на пол. Из-за темноты тот не заметил, что в комнате он не один. Бакуго одним движением закинул веснушчатого себе на руки и припечатал к кровати. Весшнушчатый весь сжался, представляя в своих самых жутких фантазиях, что может произойти дальше. Но к его удивлению все было тихо. Он чуть прикрыл глаза и тут же во все глаза уставился Ка-чана, который протягивал ему миску с супом. - Ешь. - ... Ка-чан, что..? - от ароматного запаха еды у Мидории слюнки потекли. Болевые спазмы в животе тут же поступили от резкого выделения кислоты в желудке. Долгие дни без еды дали о себе знать. - Ешь.. - Кацуки посмотрел на Изуку так, будто если тот не будет безпрекословно слушаться его приказов, то с ним случиться то же самое, что и с Иидой. ... Иидой.. От резко подступающих воспоминаний у него закружилась голова. Те мгновения кинопленкой проносились у него в мозгах. На глазах выступили непрошенные слезы. Слова встали комком в горле, а от запаха еды стало только тошнить. Мидория трясущимися руками кое-как принял тарелку в свои руки. Надвиснув головой над супом, он начал ронять соленые капли в миску. Изуку положил ложку в рот, чуть её не выронив, и чуть не проблевался. Вдруг померещился запах крови. Наружу резко вырвался протяжный плач. Всю душу Изуку вдруг охватило такое отчаяние, такая безысходность, что хотелось закричать во все горло от ужаса. Он, кое-как оставив тарелку, прикрыл лицо руками, стараясь заглушить свои всхлипы, ибо он знал, что хорошо это никогда не заканчивалось. Ка-чану никогда не нравилось, когда Мидория сильно шумел. - Ну и чего ревем? - Бакуго встал, чем заставил вздрогнуть Изуку. Кацуки присел рядом с ним, сажая того себе на коленки и кладя свои ладони ему на талию. - И.. Иида... Иида-кун... - новая порция слез скатилась по чуть впалым щекам. Брюнет тихонько упёрся руками в плечи блондина, пытаясь хоть немного сопротивляться. Но разве у него выйдет? - Ты об этом придурке? Ха-ха-ха, да забудь ты уже о этих бестолачах. Ты имеешь право плакать только и только из-за меня, - Бакуго буквально прошептал эти слова в чувствительное ушко Изуку, заставляя того встрепенуться и слизывая с его щек слезинки. - Да ладно. Ты правда думаешь, что им есть хоть какое-то дело до тебя? Ты для них никто. Лишь жалкий мальчик на побегушках, который никогда не откажет. - блондин буквально выплевывал эти слова ему в лицо как истинную правду, убеждая все его нутро в этом и вызывая новые капельки слез. - Ты лишь обычный подпевала, на которого можно скинуть дежурство, списать домашку и поржать над ним за его спиной. - Бакуго безумно оскалился, притягивая хрупкого паренька к себе поближе. - Все они - лишь фальшивки, что постоянно лгали тебе прямо в лицо! Только я один был к тебе честен. Только я по-настоящему открывался тебе. Только я способен принять полностью такого как ты. Только я могу защитить тебя. Только я могу спасти тебя. Только я могу любить тебя. - Кацуки с каждым словом приближался все ближе и ближе к чуть пухлыми губам Изуку, под конец уже шепча и улыбаясь, будто он держал в руках самое дорогое и драгоценное, что только у него есть. - Просто сдайся уже и позволь мне хранить, оберегать, любить тебя. Просто сдайся и смирись, что только я всегда буду с тобой рядом и никто больше. Просто сдайся и дай мне защитить тебя от этого гнилого мира. Просто сдайся и позволь себе любить меня~, Бакуго мягко впился в чужие губы, истошно мня их своими и с каждой секундой набирая напор. Мидория, почувствовав горячее прикосновение на своих губах, чуть испугался и попытался отстраниться. Но ему помешали сильные и теплые руки за спиной, что ласково обнимали и притягивали его ближе к горячей груди блондина. Изуку, млея и размякая от напирающей ласки, тихонько постанывал, встречаясь своим языком с чужим и кладя свои руки на широкие плечи Бакуго. Он медленно отвечал на поцелуй, пачкая чужие щеки своими слезами, ведь сам был не в силах поспевать за бешеным напором красноглазого. Когда кислород в обоих лёгких закончился, Кацуки медленно отстранился, улыбаясь как кот, наевшийся сметаны. Но, посмотрев вниз, его улыбка сменилась на усмешку. - Хей, Деекуууу~. У тебя встал. В ответ на это весшнушчатый юноша лишь посмотрел на свои брюки, приоткрыв рот, и пунцово покраснел, смущаясь.