Mechanical Memories

Тишина, семья собирается за столом. Слишком тихо, почему никто не издает ни звука? Человек с рыжеватым цветом волос и пронзительными зелёными глазами, темноволосая женщина в клетчатой рубашке, и трое детей. Все за одним столом. Всё ещё очень тихо. – Мишель, подай соль, пожалуйста. – раздаётся со стороны мужчины, его взгляд, строгий и надменный, не вызывающий ничего кроме раздражения. Разве любящий отец смотрит на детей именно так? – Она же совсем недалеко от тебя, сам возьми. – пряча такие же синие, как у матери глаза, проговаривает девчушка лет 13-ти. На её лице пластыри и небольшие ссадины, а причёска представляет собой птичье гнездо. Явно, опять провозилась на улице вместе с ребятишками из соседнего дома. Отец семейства смеряет старшую дочь взглядом, тут же мельком, но всё же не упуская возможности, как бы намекая, осуждающе поглядывает на супругу. – Так-так, – он притворно-печально вздыхает. – Похоже, кого-то не научили манерам. Человек встаёт из-за стола, не постеснявшись сделать это слишком резко, настолько, что круглый столик, за которым проходит трапеза, покачивается. Ещё двое детишек - рыжеволосый мальчишка и маленькая темноволосая девочка - в испуге прижимаются к матери. – Эллисон, прошу... – в свою очередь подаёт голос та. Но мужчина не слушает, быстрым, небрежным шагом подходя к Мишель и усаживаясь на корточки прямо перед её лицом. – Мишель, разве тебя не научили? Нельзя так разговаривать со старшими. Разве тебе не говорили? – он в очередной раз оглядывается на женщину: – Как следует обращаться со своим папой? Девочка молча вжимает голову в плечи, меж тем склоняя настолько низко, чтобы не вступать в зрительный контакт с отцом. Жмурится, её плечи начинают подрагивать, словно по привычке. – Это лишнее, Эллисон, не нужно давить на неё, этого больше не повторится. – Молчи. – неожиданно резко кидает человек в сторону супруги. – Я говорю со своей дочерью, Лиллиан. Верно, Мишель? Малышка так и не отвечает, прекрасно понимая, что так просто не отделается. Подобные беседы никогда не кончаются так просто. – Ну, чего молчишь? – ребёнок вскрикивает, когда взрослый неожиданно хватает девочку за ухо, нащупав то в пушистых волосах, и тянет на себя непозволительно резко. Мишель разражается звонким криком, что постепенно переходит в громкие, пронзительные всхлипы. – Не надо! Не надо, папочка! Я больше не буду! – Эллисон! – Лиллиан подскакивает с места, тут же подбегая к дочери и мужу. – Отпусти её, не нужно этого, она больше не будет! – Не будет, говоришь? – мужчина окидывает дочь взглядом, а затем снова переводит его в сторону женщины, пока на фоне раздаются всхлипывания и рыдания девочки. – Это она так сказала? – Не буду, не буду папа! Мне больно! Не надо! – Прекрати немедленно! - женщина хватает супруга за руку, стараясь оттащить от малышки, но тот всячески игнорирует её попытки, продолжая свой монолог: – Каждый день одно и то же, Лиллиан. Какого черта!? Почему, приходя домой с работы, я должен выслушивать это!? Почему ты не можешь быть НОРМАЛЬНОЙ матерью, черт возьми! Наконец человек отпускает девочку и та, подорвавшись с места, в слезах убегает прочь из кухни. Двое младших ребят сидят тихо, как мыши, не решаясь и звука проронить со своей стороны. – А сам-то! – выплёвывает Афтон, сверля супруга гневным взглядом. – Филдс, ты совсем спятил!? Она не сделала ничего такого, чтобы предпринимать ТАКИЕ меры! – Заткнись! Я сам знаю, что мне делать. – в бешенстве кричит мужчина, сконцентрировав всё своё негодование, на этот раз, на женщине, хватая за лицо двумя пальцами и сжимая за щеки, подтягивая за шиворот рубашки к своему лицу: – Это ты её настраиваешь против меня, да!? Не привила ей элементарную вежливость! – Ты совсем ненормальный!? Только и делаешь, что орёшь на неё, кому это понравится!? – Хочешь сказать, это я виноват!? Какое-то время супруги продолжают ругань, позабыв о том, что на кухне не одни. Но, к счастью, для маленьких Бенджамина и Кассандры потасовка заканчивается быстро. – Ну-ка, все вон отсюда! – яростно ревёт Эллисон, и дети, моментально бросившись врассыпную, выбегают за двери, без оглядки. Страшно, слишком страшно, чтобы остаться и попробовать подслушать, что именно происходит. Лиллиан, смотря на супруга, нервно усмехается, её всю трясёт. Просто потому, что она прекрасно знает, что произойдёт далее. Она знает своего мужа, как свои пять пальцев. Знает, НА ЧТО он способен. Знает потому, что синяки с прошлого раза всё ещё красуются на запястьях. – А теперь позволь напомнить тебе, Лили. – ядовито улыбаясь произносит мужчина, словно смакуя каждое слово. – Я зарабатываю деньги в этом доме, и я содержу эту семью. В том числе и тебя, милая женушка. – Давай ближе к делу, мы это уже проходили. – невесело усмехается женщина. – Ах ты, дрянь! В воздухе раздаётся хлопок, и Афтон с грохотом оказывается на полу, рефлекторно схватившись за воспаленное место. На щеке даже красуется след от мужской руки. Синие глаза с отвращением взирают на нависающую фигуру супруга. – Научись держать свой язык за зубами, а иначе… – Иначе, что!? – женщина вскакивает на ноги, сжимает кулаки и выкрикивает все оскорбительные мысли, которые только имеются. – Больной ты ублюдок! Я клянусь, если ты ещё раз хоть пальцем её тронешь!... Вновь начинается возня и потасовка. – Дуй в свой офис и там ори на своих подчинённых, идиот! Но не смей трогать детей, ты понял, козлина!? – Закрой свой, дрянной рот! – на Лиллиан обрушивается очередной гулкий удар со стороны супруга, и, потеряв равновесие, женщина падает плашмя на кафельный пол. Эллисон предотвращает любую её попытку подняться на ноги, садистки улыбнувшись, когда его фигура продолжает возвышаться над супругой. – Ты позабыла своё место, не так-ли? – он, не сдерживаясь, смеётся во всё горло. – Что же, позволь тебе напомнить. Многочисленные удары начинают обрушиваться на Афтон, она действительно не может встать так просто, пока увлёкшись и, словно погружаясь в свои садистские страсти, мужчина с остервенением пинает ногами тонкую женскую фигуру на полу, проговаривая при этом различного рода оскорбления. Он останавливается только тогда, когда замечает небольшую кровавую лужицу под лицом женщины. – Чёрт, перестарался. – с пренебрежением проговаривает он, смотря сверху вниз, а затем, склонившись, приподнимает голову Лиллиан к себе и долго смотрит, растягивая губы в ухмылке. – Я ведь предупреждал тебя. Я ведь делаю всё для тебя, разве я не достоин хоть капли уважения, а, Лили? – зелёные глаза так и переливаются дьявольским огоньком. Жалкий притворщик. Вся их "счастливая" и интеллигентная семья - это не более, чем дешёвая показуха на людях. Меж тем, Эллисон продолжает свою тираду. Ту самую, уже заученную наизусть: – Разве я не прекрасный муж и отец? С самого начала, милая, с самого начала я делал для тебя ВСЁ. Я взял твою фамилию, хотя мой отец настаивал, чтобы я не делал этого. Я был последним носителем фамилии семьи Филдсов и, даже не смотря на это, я согласился на эту маленькую условность. Мужчина замолкает на какие-то секунды, смотря куда-то сквозь женщину с разбитым носом, что, кажется, с минуты на минуту готова лишиться чувств. Но мужская рука не отпускает шелковистые волосы так легко. Его взор вновь становится осознанным. – Разве я не делаю всё, что ты пожелаешь? Разве того, что я делал для тебя, недостаточно? Лиллиан смотрит на того с усилием, просто потому, что сил сопротивляться больше нет, дышать становится все тяжелее. В глазах туман и темнота, хочется просто закрыть их и провалиться в небытие, но Эллисон не позволяет ей этого сделать. – Воу-воу, Лили, невежливо спать, когда с тобой разговаривают. И, всё же,... я даю тебе шанс исправить свои ошибки, ну? Каков твой ответ, милая? Афтон не чувствует своих ног и рук, словно тело медленно выходит из подчинения, у неё безумно кружится голова, так, что начинает тошнить от этого чувства, однако ощущать, как нечто вязкое и тёплое стекает по губам и подбородку куда более отвратительно. Глаза скользят на белый кафель под своими руками. Алые капли продолжают падать и растекаться лужицами по нему. Эллисон выжидающе смотрит на жену, а когда синие глаза, всё же, обращаются к нему, в них читается мимолётное презрение и ненависть, только и всего. В воздухе совсем тихо звучит лишь одна короткая фраза: – Да пошёл ты. Мир застилается темнотой.

* * *

Железная дверь распахивается с грохотом, когда не слишком высокая фигура в белой заправленной рубашке и темных брюках проходит внутрь, вертя на указательном пальце ключи во все стороны в таком расположении духа, словно явился к себе домой, нежели на работу в мрачное место именуемое "Fazbear's Fright". Присвистывая, юноша какие-то минуты изучает место своего пребывания, цепляясь за каждую выделяющуюся, или не очень, деталь. – Прикольненько. – усмехается он, параллельно одной рукой приглаживая блондинистые растрёпанные локоны. Немного освоившись, направляется по тускло освещённым коридорам на своё рабочее место. Даже не догадываясь о том, что каждый его шаг раздаётся даже в самых дальних уголках здания. Спрингтрап делает каждый шаг предельно осторожно, и, признаться, ещё кое-кого безумно раздражает её медлительность, но Афтон терпит, не произнося больше ни слова. Толку говорить об этом, если буквально через минуту андроид забудет то, что до неё пытались донести. Глупая девчонка. Они двигаются слишком медленно, как кажется самой Лиллиан, по крайней мере, потому что, чтобы покинуть, насколько она сама поняла ранее, "ванную комнату" понадобилось около 10-ти минут, не больше, и не меньше. Кролик легко утомляется, у неё плохая координация и женщине приходится собственноручно направлять андроида. Потому что Спрингтрап теряется в коридорах всякий раз, и её захватывает паника, когда она забывает свою цель и пункт назначения. Её память настолько слабая... Хоть и молчит, хоть и не физически, но Лиллиан ощущает, как сильно дрожит тело девушки. Она действительно пугается всего на свете, да, только не может закричать от испуга. Жалкое зрелище. Но кроме всего перечисленного волновало отнюдь не это. Спрингтрап постоянно отвлекалась на плакаты на стенах и на прочую маловажную в данный момент ерунду, и Афтон действительно начинала терять терпение. В очередной раз, когда аниматроник выкинула вот это, она не сдержалась. – Ну? И чего застыла? Серые глаза уже в какой раз окинули коридор, и задержались на одном из плакатов на стене. Девушка, не обращая внимания на вымученный вздох своей "соседки", подошла к тому вплотную, осторожно касаясь рукой и присматриваясь. На плакате были золотые кролик и медвежонок. Андроид вновь напряглась, жмуря глаза чтобы разобраться хоть в чем-то.

* * *

Дождь барабанит по стеклу, пока тучи всё больше и больше застилают пасмурное небо, влага даёт надышаться растениям после знойной жары и вставшего воздуха. Последние деньки августа сменяются прохладой сентября. Однако, порой, гроза не предвещает ничего хорошего. И это именно такой день. Спринг Бонни всё ещё смотрит в большое панорамное окно с надеждой, так, словно ожидает, высматривает кого-то. Андроид настолько увлечена данным занятием, что не замечает окликающую её позади русую женщину с небольшой коробкой в руках, пока та не оказывается совсем рядом, кладя руку на плечо кролика. Девушка вздрагивает. – Миссис Эмили? – словно убеждаясь, кто именно перед ней, проронила она. Харриет никак не реагирует на это замешательство со стороны аниматроника, лишь тяжело вздыхает, проговаривая: – Она не придёт сегодня, Спринги. Кролик смотрит на неё минуту, словно в неведенье, но потом понимает, что именно имеется в виду. – Вот как... – её ушки сразу же опускаются, а лицо приобретает поистине опечаленное выражение. – Но... почему? – В жизни каждого человека бывает такой период, когда он вынужден забыть даже о самом любимом деле. Эмили с сочувствием смотрит на девушку в этот момент. Просто знает, знает, насколько та привязана к Лиллиан, знает, как Бонни ожидает прихода Афтон каждое утро и печалится, когда женщина уходит с работы вечером. Спринг Бонни действительно нуждается в этом внимании со стороны её близкой подруги. Но надо ли кому-то вроде неё знать о том, что происходит на самом деле? Неведенье – благо. Харриет, натягивая улыбку, добавляет после минутной паузы: – В любом случае, не забивай себе голову этим, ей просто нужно время. И когда минует несколько дней, Спринг Бонни слышит о произошедшем лишь из городских сплетен, что дошли и до их маленькой закусочной. – "Так это был её сын?" – "Да, так и есть. Я слышал, он был средним ребёнком в семье, его имя Бенджамин." – "Ужас, какой…" – "Бедняга, ей можно только посочувствовать." – "Верно, не представляю, что она чувствует. Потерять собственного ребёнка… несчастная женщина." Кролик слышит эти речи, не совсем понимая, но когда в поле зрения попадает упомянутый человек, всё встаёт на свои места. Лиллиан стоит там, вдали от всех присутствующих, с пустыми мёртвыми глазами и бледным лицом, не обращая внимания ни на кого, и ни на что вокруг себя. "Выходит, слухи не на пустом месте." – размышляет Спринг Бонни про себя, чувствуя болезненный укол в груди, но так и не решаясь нарушить возникшую между ней и Афтон стену в этот момент. Что-то с той поры ломается внутри женщины, но в силу своей неопытности Спринг Бонни действительно не может понять её утрату полностью. И каким бы ни было эгоистичным её желание, кролик просто хотел вернуться в то счастливое время, когда Лиллиан была рядом с ней. Это всё, что ей нужно, она так в этом нуждается. Даже если понимание того, что ничто уже не будет, как прежде, неминуемо. Белая вспышка возникает слишком резко, Спрингтрап покачиваясь отходит в сторону, тяжело дыша. Что и следовало ожидать, ни намека на целостную картину, одна лишь пустота и только, не пойми откуда взявшееся чувство страха и паники опять. Только на этот раз ещё и назойливые голоса врываются в разум, грозясь заглушить собой каждую мысль. Некто словно обрывает слова в шёпоте, так и не договаривая, отчего девушка совершенно не может разобрать то, о чем идёт речь. Верно, просто призраки. Просто галлюцинации. И голос, что её сопровождает тоже галлюцинация. – Ты слышишь меня!? – пытается напомнить о своём существовании Афтон, но андроид не слышит, встав словно статуя, в одном положении. Словно парализованная, и лишь хватается руками за голову в попытках заглушить это. Вспышки, какие-то трещины, словно зрение искажается, и нескончаемый поток шёпотов, трудноразличимых, но кое-что, всё же, удаётся разобрать: – "ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА" Самый отчётливый шёпот из всех, а затем раздаётся смех и ещё, и ещё... Спрингтрап, не сдерживаясь, оседает на полу, облокотившись о стену, так и не убирая рук с головы, только лишь бы это прекратилось. Афтон кричит ей что-то в гневе, приказывает, но девушка не в силах совладать с собой. Монстры не отступают. Шум не кончается. – Да что с тобой такое, черт возьми!? – в ярости кричит Лиллиан, абсолютно выведенная из равновесия поведением своей подопечной. Ещё бы, вместо того, чтобы выяснить, кто именно проник в здание, кролик забился в углу, словно запуганный зверёк и не желает продолжать путь. – Какая же ты, всё-таки, жалкая. – рычит женщина, но её не слышат. Страх, страх контролирует, заставляет позабыть обо всём, терять и без того добытые с усилием крупинки памяти. Тело снова сотрясает дрожью, паника уже в который раз затмевает какое-либо здравомыслие. И не придумав никакой альтернативы, андроид, сжимая кулаки, колотит ими себя по голове, лишь бы голоса, наконец, замолкли. Оставили её в покое. Просто галлюцинации, их не существует. Вбить бы себе ещё это в голову... Так же внезапно явившись, те медленно покидают её, постепенно растворяясь и смолкая. Позволяя вдохнуть с облегчением воздух и распахнуть глаза. Ничего нет, это лишь иллюзия больного разума, не так ли? Удивительно, что она никак не может привыкнуть к этому, ведь это происходит далеко не в первый раз. Кролик осматривается, недоумевая, совершенно потеряв суть происходящего. В очередной раз позабыв, какой конкретно была её цель и что она хотела сделать. – Живо поднимайся, а не то… – в приказном тоне начинает Лиллиан, но не договаривает, прекрасно соображая то, что угрозы бесполезны. Ведь если рассуждать логически, что она может сделать? Будучи даже не среди живых? Ответ очевиден. – Не говори мне, что ты забыла то, куда мы направлялись. – вздыхает женщина. Возиться с этим сломанным андроидом, признаться, горе, да и только, но ничего не поделаешь. Теперь они повязаны, хочет она этого, или нет. И Афтон решает, раз уж девушка настолько неспособная позаботиться о них самостоятельно, она возьмёт всё в свои руки. Да только вновь отодвигая простое осознание, что у аниматроника есть своё мнение касательно некоторых вещей. – Слушай внимательно, я не стану повторять тебе дважды, глупый кролик. – сквозь зубы процедила женщина, тем самым выдавая всю свою усталость от разъяснений. – В здании кто-то есть, и мы должны найти его. Ты делаешь только то, что я говорю тебе. Уяснила? Тем временем серые глаза косятся куда-то в сторону предположительно в ту, откуда доносится голос собеседницы: признаться, компания Спринг Бонни импонирует андроиду гораздо больше. Спрингтрап молчит, как и до этого, кидает минутный взгляд на невидимого собеседника и, подымаясь с пола, по инерции отряхивает рваное платье от пыли. Лиллиан, казалось бы, успокаивается, довольствуясь своей маленькой победой, но не тут-то было. Девушка снова оказывается около того же самого плаката, что вызвал в ней какой-то непонятный сбой какие-то секунды назад. Как всегда "себе на уме", и это так утомительно для заточенной внутри женщины. Спрингтрап легонько касается плаката пальцами, испытывая какое-то странное ощущение, словно нечто знакомое прямо перед ней. Но в голове по-прежнему пусто на этот счёт. Бесполезно пытаться вспомнить. Тем временем, на фоне раздаются всевозможные гневные возгласы со стороны Лиллиан, но кролик их не слушает. Спринг Бонни куда терпеливей. Спринг Бонни действительно способна понять и направить, когда это требуется, и по этим причинам Спрингтрап предпочла бы её в качестве своего компаньона. Вот только, Спринг Бонни не показывается. Почему? Непонятно...