Hard to get

Йеджи не была глупой. Она знала, что с ее родителями что-то не так, когда слышала, как они шепчутся друг с другом, или когда видела, как мама пытается сдержать слезы после разговора с мужем. Она знала, что их брак не был таким гладким, как они думали, когда они поженились в таком юном возрасте. К сожалению, любовь не вечна. По крайней мере, не для всех. – Зачем тебе это делать со мной? – Она услышала слабый голос мамы, доносившийся из кухни. Йеджи в замешательстве нахмурила брови, пытаясь понять, что происходит в этой комнате. Она была не из тех, кто подслушивает, но на этот раз это была ее семья. Это было семейное дело и поскольку она тоже была частью семьи, она должна была знать. Она очень хорошо знала, что ее родители склонны держать свои проблемы в отношениях между ними двумя, не желая задеть чувства своего ребенка. Они глубоко заботились о ней и хотели, чтобы у нее была хорошая жизнь, свободная от семейных драм. – Я сказал тебе, что сожалею. Это было один раз, – теперь можно было услышать низкий голос ее отца, заставивший ее еще раз задуматься, о чем они говорили. Девушка с кошачьими глазами изо всех сил старалась не подходить слишком близко к кухонной двери, на случай, если ее родители внезапно выйдут. Она решила сесть на кушетку, с которой все еще могла слышать их спор. – Один раз?! – её мать чуть не закричала, от чего глаза Йеджи расширились. Она никогда раньше не слышала крика своей матери, это было что-то удивительное, исходящее от женщины, которая большую часть времени была спокойной и собранной. Как и ее дочь. – Я чертовски хорошо знаю, что это было не один раз, не ври мне, – «Он изменил», — подумала Йеджи, услышав разговор своих родителей и начав собирать кусочки головоломки. Это было единственное объяснение, которое имело смысл. Но зачем ему это делать? Брюнетка сидела на диване, размышляя о поступке отца. Она никогда не ожидала такого от своего отца, это был пиздец. Тем более, что у него была семья. Внезапно дверь кухни распахнулась, открывая ее отца. Он уже был одет, чтобы идти на работу, и держал в правой руке темно-коричневый портфель. – Доброе утро, милая, – сказал он, подходя к дочери, которая все еще сидела на большом сером диване. Он наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в лоб, как делал это каждое утро. Но сегодня ощущения были другие. – Доброе утро, папа, – Йеджи ответила теплой улыбкой, хотя ей было трудно улыбаться человеку, который предположительно разлучал ее семью. – Я сейчас ухожу на работу, увидимся вечером. – сказал высокий мужчина, улыбаясь ей и игриво взъерошив ей волосы. –До встречи, – ответила Йеджи, ее голос стал мягче, потому что жест мужчины напомнил ей, каким хорошим отцом он был для нее. Но все равно было больно осознавать, что он тоже способен делать плохие вещи. После того, как ее отец ушел, она направилась к кухне, где все еще была ее мать. Она хотела знать, из-за чего была эта ссора, она хотела знать, верны ли ее предположения. Йеджи никогда не нравилось видеть маму грустной, ей было больно. Она одинаково любила обоих своих родителей, но если один из них осмелится причинить другому боль, она быстро перестанет с ним разговаривать. Она заботилась о них так же, как и они о ней; но если и было что-то, чего она терпеть не могла, так это лжецов. – Привет, мама, – Йеджи поприветствовала мать, которая была сосредоточена на приготовлении для нее завтрака. Затем девочка села на один из табуретов кухонного стола, ожидая ответа своей мамы. – Доброе утро, — ответила женщина, повернув лицо, чтобы улыбнуться дочери, а затем снова повернулась к плите. – Все в порядке? – спросила она, увидев растерянное выражение лица Йеджи. – Да, – Йеджи быстро кивнула, хотя ее мама этого не видела. – Я подумала, могу ли я спросить тебя кое о чем? – добавила она, нервно закусив нижнюю губу. Она задавалась вопросом, почувствовала бы себя ее мать оскорбленной, если бы спросила ее о споре, который она слышала ранее. – Конечно, давай, – ответила женщина средних лет, полностью повернувшись к дочери и принеся ей тарелку с завтраком. – Это… хм, ну… – начала Йеджи, пытаясь найти нужные слова, чтобы спросить маму о ссоре. – Между тобой и папой все в порядке? – спросила Хван, сосредоточив взгляд на своей тарелке перед собой. Мать несколько секунд смотрела на нее, не зная, что ответить. Она никогда не ожидала, что ее дочь задаст такой вопрос, но, возможно, пришло время рассказать ей, что происходит. Она не могла продолжать лгать ей. А еще она больше не могла хранить секреты; это пожирало ее изнутри. –Вообще-то, нет. – женщина честно ответила, вздохнув. – Прости, что не сказала тебе, надеюсь, ты сможешь меня простить. Я никогда не хотела, чтобы ты грустила из-за нас, поэтому я держала это в секрете. Но сейчас все серьезно, и я не могу больше прятать. – когда она договорила, ее глаза медленно наполнились слезами, которые она изо всех сил старалась сдержать. Она не хотела плакать перед своим ребенком. Она должна была быть сильной. – Что случилось, мама? – спросила девушка с кошачьими глазами осторожно, но обеспокоенным тоном. Она никогда не видела свою мать в таком состоянии и это разбивало ей сердце. – У него был роман с одной из его коллег, я думаю, он все еще продолжается, – ответила темноволосая женщина, присаживаясь на один из табуретов прямо перед дочерью. – Я узнала об этом около двух недель назад. Я застала их с поличным в его кабинете, – она продолжила, сглотнув, пытаясь сдержать слезы. – Никогда в жизни я не думала, что мой муж сделает со мной такое, наверное, я ошибалась, – мать горько усмехнулась, глядя куда угодно, только не на дочь. – Мама, — сказала Йеджи, надув губы, когда она протянула руку, чтобы взять маму. – Мне очень жаль. –Не нужно. Это не твоя вина, – Мама успокоила ее, а младшая нежно держала ее за руку, чтобы утешить. –Мы.. Ну я, решила, что лучше развестись. Я не думаю, что смогу простить твоего отца после этого. – Я понимаю, – кивнула брюнетка, понимая, что имела ввиду ее мама. Она согласилась с ней. Как кто-то может простить кого-то после того, как ему изменили? Это было то, чего младшая девочка никогда не понимала. Если вы действительно любите кого-то, вы не станете подрывать его доверие таким ужасным образом. – Я думаю, что это правильное решение. – Спасибо за понимание, дорогая, — сказала ее мать, вставая со своего места, чтобы нежно обнять своего единственного ребенка. – Я так тебя люблю, надеюсь, ты это знаешь. И я сделаю все, чтобы ты был счастлива. – Я тоже люблю тебя, мама, – призналась Йеджи, крепко обняв ее за спину и уткнувшись носом в ее шею, вдыхая знакомый запах. – Ешь свой завтрак сейчас, или ты опоздаешь в школу, — сказала ее мама, отстраняясь от объятий и обхватив щеки младшей девочки. Затем она поцеловала ее в лоб, прежде чем девушка начала завтракать. Йеджи стало грустно. Ей было грустно, потому что она ничего не могла сделать, чтобы улучшить ситуацию для обоих родителей. Ее отец облажался, она знала это. Он был лжецом и причинил боль ее матери, он не заслуживал жалости; но она все еще чувствовала себя плохо из-за него. Ей было плохо, потому что она знала, что эта ситуация болезненна не только для нее и ее мамы, но и для него. Вероятно, он сожалел о том, что сделал, даже если было совершенно очевидно, что это произошло не только один раз. Так что, может быть, он ничуть об этом не пожалел. И вообще, что знала Йеджи? Она ничего не знала о ситуации, она знала только основные вещи. Она не знала, что могло заставить ее отца вести себя так, как он поступил. Она не могла судить, не зная, что произошло на самом деле. Единственное, на что она надеялась, это на то, что ситуация не станет запутанной. Она только на это и надеялась.