Гармония

- Блядский Эйден! Чтоб я еще раз поверил твоему "все будет в полном порядке"! - Хакон отбрасывает свое затупленное до невозможности мачете на пол и громко выдыхает. Буквально минуту назад здесь было настоящее сражение на смерть, в котором по воле случая и в этот раз проиграли зараженные, и чужое, уже безжизненное тело с глухим стуком упало на деревянный пол заброшенного дома - звук, напоминающий внезапный гром вдалеке, незадолго до того, как начинается гроза. - Но все же в порядке. - Четыре, сука! - Хакон будто и не слышал своего напарника. - Четыре летуна! Твоя жопа просто мастерски находит самые опасные приключения. Эйдену стало отчего-то смешно с такого возмущения мужчины и он залился тихим, но искренним смехом, сгибаясь пополам. - Че ты ржешь, придурок? Со стороны(если бы кто-то мог наблюдать за ними) все выглядело очень странно и комично: разбросанные по всему помещению трупы зараженных, два парня, жутко вымотанные, но чудом живые - один из них смеется, а другой хмурится и чуть ли не грозится прибить смеющегося тем самым оружием, которое несколько минут назад разрезало тело летуна. - Ты еще и свой биомаркер умудрился просрать! Вот скажи мне, Эйден, что это тогда?! Смех потихоньку прекратился и превратился в улыбку. Напоминание о потерянной вещи отдалось болью в запястье: том самом, которое сейчас было сокрыто бинтом, наскоро намотанным во время боя и уже пропитавшимся кровью. Эйден тихо зашипел, но этого было достаточно: в чужих глазах блеснуло беспокойство. - Пошли уже отсюда. Тут неподалеку убежище. Брюнет только мотнул головой в знак согласия и, обыскав еще пару ящиков в комнате, - но, к сожалению, ничего не найдя, - двинулся вслед за выпрыгнувшим из окна мужчиной. Хакон быстро и уверенно прыгал по крышам многоэтажек, почти бесшумно проходил мимо плакальщиков и в принципе не выглядел как человек, убегающий менее часа назад от двух летунов, а потом сражающийся с другими двумя. Чего нельзя было сказать об Эйдене. Парень то и дело спотыкался о невидимые выступы, медленно карабкался по стенам и окнам - иногда казалось, что он вот-вот сорвется, - и даже пару раз падал на черепицу, задыхаясь и кашляя. Руки с каждой секундой тряслись все сильнее, а боль в запястье стала невыносимой - Эйден не чувствовал свою конечность, но мог двигать ею; рука будто онемела, но, слава богу, выполняла все свои функции на твердую десятку. - Ха.. кон... - ночную тишину нарушил очередной кашель и громкий стук. Мужчина развернулся, чтобы посмотреть, что случилось, и в ту же секунду ринулся к Эйдену. Сердце заколотилось быстрее, и казалось, что оно бьется не только в груди, но и в висках. Стук оглушал и слегка дезориентировал, но куда важнее был Эйден - Эйден, который опять начал превращаться. - Эй, вставай. Быстрее. Мы почти дошли. Мужчина с силой потянул парня за здоровую руку и повел за собой: по его подсчетам, у них меньше двух минут до превращения брюнета.

***

Дверь с оглушительным звуком захлопывается за спинами пилигрима и бывшего "Ночного бегуна", а Эйден тут же падает на пол и откашливается. Они успели, какое счастье. - Еще бы чуть-чуть и... - Хакон опирается затылком о металлическую поверхность двери и прикрывает глаза, не собираясь продолжать сказанное. Он так перепугался, когда буквально в десяти метрах от убежища Эйден оттолкнул его, а после набросился. Сильно переживал и думал, что уже все, поздно, но блеснувшее в чужих глазах осознание реальности и еле слышное "прости" развеяли эти ужасные мысли и позволили действовать дальше и куда быстрее. - Ты как? - Хакон садится на корточки рядом со все еще лежащим парнем и аккуратно кладет свою руку ему на плечо. - Живой? - Относительно. - Эйден вновь закашливается и хмурится, пытаясь встать, и ему на помощь приходят чужие, отчего-то теплые и подрагивающие руки мужчины. Парню помогают лечь на подобие кровати, сгребают ненужный хлам в сторону, чтобы не мешал, и просят подождать пару минут. Эйден что-то невнятно мычит, наблюдая, как чужая спина скрывается за дверью ванной. Парень смотрит в потолок комнаты, залитой сиреневым светом уф-ламп, и медленно восстанавливает сбившееся дыхание. Голову забивают различные мысли, но все они меркнут по сравнению со всплывшим в голове взглядом Хакона, когда на Эйдена напал один из летунов и пригвоздил его к холодному полу, и там, на крыше, когда парень чуть было не превратился в одну из этих тварей. Эйден впервые увидел в чужих глазах чистейший страх - не за себя, а за напарника, и этими мыслями был занят мозг пилигрима до тех самых пор, пока Хакон не вернулся и не уселся рядом. По правую сторону, как раз около пострадавшей руки. - Дай сюда. - Эйден повернул голову в сторону голоса и увидел, что мужчина притащил с собой почти всю аптечку. - Я в порядке. - Заткнись. Хакон не хотел слушать парня. Он немного нервно дернул на себя чужую руку и размотал уже насквозь пропитанные кровью бинты: жидкость из раны почти перестала сочиться и кровь начала потихоньку запекаться на коже. Решив, что запястье нужно все-таки промыть, мужчина достал свою наполовину опустевшую флягу с драгоценной водой и принялся ею промывать рану под возмущения и ругань Эйдена: что вода тут и так в дефиците, а он, видите ли, льет ее куда попало, а не куда надо - в рот, что достать жизненно необходимую жидкость было тяжело и "Хакон, мы из-за тебя так подохнем не от зараженных, а от жажды!" - Не переживай, она все равно была отравлена. - Она что?! - Шучу. Хакон приподнимает уголки губ в своей смиряющей улыбке, и Эйден лишь рычит, но свою ругань и желание вмазать по наглой роже усмиряет. Тщательно промыв рану, мужчина достает из лежащей рядом коробочки спирт и щедро льет его на запястье, за что получает очередную порцию скверных слов в свою сторону и просьбу быть аккуратнее. С руки стекает немного спирта и несколько капель попадает на пол. Хакон достает бинт и принимается очень аккуратно заматывать запястье, стараясь не сдавить сосуды. То, как заботливо он это делает, завораживает: Эйден внимательно наблюдает за чужими венистыми руками, держащими моток слегка потрепанного бинта, за плавными движениями кистей и сосредоточенным взглядом напарника, - а легкие касания все еще теплых пальцев нелогично посылают мурашки от затылка до самого копчика. Не хватает только нежного поцелуя в щеку или висок после всей этой процедуры. Стоп, что? - Ну вот и все, - Хакон завязывает маленький узелочек и прячет его под несколькими слоями бинта, после аккуратно встает на ноги, предварительно собрав все принадлежности обратно в коробку, и уверенно идет в сторону ванной. - теперь как новенький. Эйден тихо благодарит его, но, кажется, за закрытой дверью его уже не слышат. Парень расслабляется, только сейчас замечая, что все время в присутствии Хакона был напряжен, и закрывает глаза. Рана на руке все еще щиплет, но уже не так сильно ноет. Однако будь рядом таблетки обезболивающего, пилигрим бы с радостью их выпил. Но это так, сладкая мечта, не имеющая ничего общего с суровой реальностью, да и не маленький уже - потерпит. Эйден снова погружается в свои мысли. Далеко-далеко. Туда, где Мия, которая, он уверен, ждет его, где желанный для Хакона океан, где безопасная и спокойная жизнь. Туда, где не надо каждый день играть в рулетку на смерть. Мысли эти эфемерные, почти невидимые, что коснись их пальцем - тут же растворятся в пыльном воздухе однокомнатного убежища с исцарапанными стенами, повидавшем многое маленьким шкафом в углу помещения и импровизированной кухней с парой столешниц, в одну из которых встроена раковина, и низеньким гудящим холодильником, который на ночь приходится каждый раз отключать от питания. Ну и, конечно же, с двумя спальными местами аккурат с противоположной от кухни стороны и комодом у матраса Эйдена. В таком состоянии Хакон и застает своего напарника. Сам он уже переоделся в более легкую одежду и умылся - доказательством этого служит намокшая челка, с которой время от времени по капле стекает вода. Мужчина, решив, что Эйден уснул во время его отсутствия, - а это примерно десять минут, - старается двигаться как можно тише, хотя деревянный пол все равно неприятно поскрипывает, а из слегка приоткрытого окна на противоположной от кухни стене доносятся нечленораздельные крики зараженных. - Я не сплю. Уже почти дойдя до своего спального места, Хакон пугается неожиданного голоса со спины и вздрагивает, издавая тихое "блять". А ведь правду ему говорили, что расслабляться не стоит никогда. Эйден в ответ на такую реакцию только тихо посмеивается и поворачивает голову в сторону мужчины, а потом и вовсе ложится на бок. Брюнет молча смотрит, как напарник аккуратно кладет свою одежду около матраса, нормально складывает не очень то и теплое одеяло на нем и достает откуда-то найденную книжку, потрепанную, с пожелтевшими страницами и выцветшей обложкой. - Где ты ее достал? - Книгу? Да... пока обчищал квартиры на северо-западе от этого убежища, нашел в одной из комнат целый шкаф с разными книжками. И выцепил ту, которую уже давно хотелось прочитать. - Хакон аккуратно садится на одеяло и упирается спиной о стену. - Советую и тебе сходить: там много интересной литературы. Разбавишь свои унылые пилигримские вечера в компании предателя. Эйден хрипло смеется и трет уставшие за день глаза. - Обязательно. Почитаешь вслух? Хакон кивает, и под бархатный, тихий голос и увлекательный сюжет о технологическом будущем, - полеты в другие галактики, заселение Марса и других звездных систем, - парень напротив спокойно засыпает.

***

- Эйден, Эйден! Иди сюда. - Мия? - маленький мальчик крутит головой из стороны в сторону, но все стены сливаются в одно белое пятно, а голос доносится будто бы отовсюду. - Мия, где ты? - Сюда, Эйден! - девочка словно и не слышит его: смеется заливисто и громко топает своими ножками, убегая куда-то. Эйден, ведомый каким-то непреодолимым желанием увидеть, что с сестрой все в порядке, бежит прямо, в сторону ряда дверей, за которыми скрываются различные комнатки с оборудованием. Коридоры кажутся бесконечно длинными, будто сужающимися, но в итоге мальчик натыкается на взрослого человека, а не на Мию. Не рассчитав скорости, он врезается головой в грудь мужчины и, подняв глаза наверх, пугается - вместо сестры он нашел Вальца. - Эйден, аккуратнее. - приятный баритон ни разу не вызывает доверия и спокойствия: Колдуэлл уже усвоил этот урок, - но нежное прикосновение к волосам вызывает некий ступор и удивление. Вальц никогда так не делал, не проявлял нежности и заботы к детям, на которых тайно ставил опыты. Эйден открывает глаза: утренние лучи солнца красиво падают из прикрытого окна на деревянную поверхность, комната озаряется желтоватым светом, и до слуха доносится шелест листьев растущего недалеко дерева. Хакон лежит спиной к парню, и, судя по мерному дыханию и слегка приподнимающимся плечам во время вдохов, он все еще спит, поэтому пилигрим как можно бесшумнее вылезает из своей кровати, - кажется, перед сном Хакон укрыл его, - и выходит на улицу, тихо прикрывая жутко скрипучую дверь. Воздух на улице все еще пыльный, неприятно щекочет нос, но прошедший ночью дождик приглушает этот запах и придает новые нотки: нотки свежести и прохлады. Эйден вдыхает полную грудью и подставляет лицо под лучи утреннего солнца: нечасто удается вот так по утрам стоять на крыше и любоваться на природу, дышать более-менее чистым воздухом и греться о естественный источник тепла. Брюнет стоял бы так вечно, но реальная жизнь бьет под дых, напоминая о себе. Где-то внизу рычат стайки зараженных, далеко с Базара слышны крики, ругань и какой-то шум, а миротворцы с вышки неподалеку начинают потихоньку просыпаться. Приходится вернуться в маленькое, но уютное помещение убежища и скрыться за дверью в крохотную ванную комнату, чтобы привести себя в презентабельный вид(насколько это возможно в данной ситуации). Хакон просыпается, когда Эйден из найденных в холодильнике не пропавших продуктов старается приготовить что-то съестное, но попросту теряется в выборе. - Оставь, я сам. - мужчина садится на матрас и подтягивается. - Доброе утро. - Доброе. Эйден закусывает губу, думая, что разбудил напарника, и совсем немного корит себя за это, но Хакон не выглядит недовольным или невыспавшимся - он ловко поднимается с постели и подходит к парню, тут же шуточно отгоняя его от столешницы и принимаясь за готовку. Завтракают мужчины достаточно быстро, - Эйден не устанет удивляться кулинарным навыкам напарника, - собираются и выходят за пределы безопасной зоны. Каждый по своим делам. - Эйден, - Хакон дожидается, пока парень окликнется и повернется, и, установив зрительный контакт, продолжает. - сегодня постараюсь найти тебе новый биомаркер. - Не стоит. - Это был не вопрос, Эйден. Парень только вздыхает, но спорить дальше не желает: все равно бесполезно, - поэтому просто кивает и, попрощавшись с Хаконом, убегает в сторону единственной в округе водонапорной башни.

***

- И тут нет... С потолка сыпется штукатурка, а спящие в соседней комнате кусаки хорошо так держат в тонусе, заставляя действовать тише, аккуратнее. Хакон обшарил уже все дома в округе, но так и не нашел нужного для Эйдена биомаркера - его попросту нигде нет. Это сильно расстраивало, и руки с каждой минутой опускались все ниже и ниже, но мужчина не давал себе слабину и не позволял дурным мыслям овладеть разумом: он должен найти его. Не ради собственной безопасности и осведомленности - ради напарника, который за такое короткое время стал неотъемлемой частью прежде одинокой жизни Хакона. Казалось, одиночество и Хакон - это антонимы: мужчину всегда окружали люди. Своей харизмой и непринужденными разговорами обо всем он привлекал женщин, а хорошими физическими данными вызывал какое-никакое доверие у торговцев, бойцов и других людей, для которых сила и ловкость являлись единственно правильными и нужными качествами. Хакона уважали, просили его об услугах взамен на хорошую плату, миротворцы дали ему кров и возможность беспрепятственно посещать их территории. Мужчина обзавелся необходимыми связями, у него были и девушки, и жены, но... он никогда не говорил, что даже со всем этим вниманием чувствовал себя одиноко. Люди видели в нем возможность достать труднодобываемые ресурсы, женщины - возможность похвастаться перед своими подругами, а миротворцам он погоды своим присутствием не делал никогда. Правда, потом мужчина столкнулся с Вальцем, который доходчиво объяснил ему, что либо он убивает Лукаса, командира миротворцев, либо его тело будет гнить на кишащих зараженными улицах. Хакон и выбрал: убил мешающего Вальцу человека, получил клеймо в виде пожизненных шрамов от Лазаря на груди и подставил людей с Базара, подкинув кусок кожи с татуировкой в убежище Софи. Никто не хотел заглянуть в душу Хакону, узнать о его боли, переживаниях, на самом деле трудном, мучительном прошлом: всем важна была оболочка, внешность и статус. А потом в один из дней он встретил Эйдена, висящего в петле базарников, готового в любой момент превратиться. Хакон не хотел вмешиваться во все это, но тогда в груди болезненно екнуло, и мужчина ринулся на помощь. Он чувствовал, что всю жизнь будет винить себя за то, что не спас бедного парня от смерти. Идея с ингибитором была крайне рискованной: тело могло просто не перенести этого, но, как говорится, кто не рискует, тот потом не пьет ворованное пиво холодными вечерами на крыше одной из многоэтажек. И с души Хакона упал огромный камень, когда парень перестал трястись и рычать, а дыхание пришло в норму. Эйден выжил, и это было, если честно, маленьким чудом. Дальше помощь с нахождением биомаркера, совместные ночные вылазки, расследование, необходимая информация, сотрудничество, и вот они уже вдвоем путешествуют словно по всему миру: после распостранения вируса перемещение из одного района в другой стало напоминать посещение разных городов и стран. Вот так внезапно, за какой-то короткий сентябрь Эйден стал для Хакона всем. Брюнет и представить себе не может, что с его появлением сердце мужчины больше не болит, кошмары почти не приходят по ночам, а жизнь обрела смысл. И Хакон цепляется за пилигрима, рискует собственной шкурой, заботится, защищает и боится, блять, потерять единственного во всем мире человека, который смог пробудить в нем, казалось бы, замерзшие навсегда, трепетные чувства. И сейчас он ищет гребаный биомаркер и уже видит, как Эйден будет ругаться, но все равно сквозь хмурое выражение лица будет проскальзывать улыбка и благодарность. И эти мысли вызывают улыбку на сухих губах и морщинки в уголках глаз. Спустя час Хакон все же находит необходимый биомаркер: один из знакомых торговцев как раз держал у себя ненужный. Он хотел продать его за хорошую цену, но приход Хакона, которому он должен чуть ли не всю жизнь, немного поменял планы. - Я уже и не думал, что найду его, спасибо большое. Мужчина резво скачет по крышам, оббегает зазевавшихся кусак и чудом остается незамеченным местными бандитами. В кармане брюк лежит черный браслет, пока неработающий, который уже совсем скоро окажется на запястье нового владельца.

***

Сегодняшний день Эйдена идет по одному очень пикантному месту. Все буквально валится из рук, и сам парень чуть не падает с крыш: то подскользнется, то руки зацепятся за какую-то хлипкую конструкцию, то одинокие выжившие, увидев в Эйдене угрозу, пытаются столкнуть его. От этого настроение паршивое и хочется вмазать какому-нибудь Барни по роже, - правда, жаль, что он убит и не может выступать в роли груши для битья, - но успокаивает одно - скоро он придет в убежище. Не то, где им пришлось ночевать после опасной вылазки. Это убежище пусть и находится чуть дальше, но уютнее там раз в десять, если не больше, и места много. И, возможно, эту маленькую квартирку Эйден может назвать своим домом. Даже не так. Их домом. Его, Эйдена, и Хакона. - А ты быстро, - как только закрывается последняя щеколда железной двери, за спиной брюнета слышится бархатный голос. - как дела? - Лучше и не бывает. - Эйден старается придать своим словам как можно больше оптимизма, но врать он не умеет, и напарник сразу все понимает. - Чуть не сдох от всякой ерунды, еще базарники обозлились ни за что. Даже зайти не дали, не то, что закупиться. Хакон сочувствующе смотрит на парня и хлопает того по плечу в успокоительной жесте. А потом улыбается и тянет руку с зажатым в ней предметом Эйдену. - А у меня для тебя подарок. Мужчина раскрывает ладонь, а там лежит тот самый биомаркер, красивый, новый, словно изготовленный на заказ несколькими часами ранее. Настроение парня меняется тут же, и глаза радостно блестеть начинают. Он немного смущенно благодарит Хакона за то, что снова, рисковав своей жизнью, он достал для него нужную вещь, и уже собирается надеть, но чужие руки останавливают. - Либо надень на другую руку, либо подожди, пока рана заживет. Эйден хочет возразить, но взгляд карих глаз неожиданно убивает все желание упираться. Парень только кивает, кладет биомаркер на тумбочку и идет вглубь комнаты. - А еще я достал пару бутылок пива. Так что сегодня у нас романтический ужин под звездным небом. Тишину разрезают два мягких мужских смеха.

***

- Красиво. На город уже давно опустилась тьма, такая нежеланая и опасная; улицы наполняли толпы зараженных, что очень сильно препятствовало перемещению по району. Поэтому многие предпочитали проводить это время в убежищах, под светом ультрафиолетовых ламп. Эйден сидел на краю крыши и болтал ногами, смотря вниз: на улице не было ни души, что очень радовало парня. В паре метров от брюнета сидел Хакон, пил купленное в баре пиво и смотрел на небо, сверкающие звезды и одинокие вспышки прожекторов где-то вдалеке. Рядом с Эйденом стояла такая же стеклянная бутылка алкоголя, но он не спешил тянуться к ней: голубые глаза изучали каждое светящееся пятнышко на темном полотне, колыхание листьев деревьев при слабом ветре и чужой профиль. В глазах Хакона отражался целый космос, такой далекий и загадочный, а сам он будто излучал тепло, уют в этом сиреневом свете от ламп за спиной и искорками в глазах, когда мужчина поднимал взгляд на небо. Парень был очарован. - Холодно... - прошептал Эйден и вздрогнул, когда от прохладного ветра по телу поползли мурашки, а руки начали стремительно охлаждаться и неметь. - Я принесу плед. - Не стоит, я-... - брюнет не успел остановить мужчину: он уже скрылся за дверью убежища. - ...в порядке. Через минуту Хакон вернулся с темно-серым пледом и, накрыв им спину напарника, неожиданно сел рядом, и вышло так, что теперь мужчины касались друг друга плечами. Сразу стало теплее - и не только от того, что сейчас спина была защищена от холодных потоков ветра. Бывший бегун словно был обогревателем: от него всегда исходило тепло(не только физическое, но и душевное), которое грело даже на расстоянии, через динамики барахлящей рации. - Ты чего не пьешь? - Хакон поворачивает голову в сторону парня и неосознанно пододвигается ближе, отпивая из бутылки. - Пью. Эйден берет отставленное в сторону пиво и повторяет за мужчиной. Неожиданно хочется положить голову на чужое плечо, и брюнет не видит причин отказывать себе в этом. Хотя, наверное, стоило бы. Хакон вздрагивает, когда ощущает давление на плечо, но не отстраняется. Делает вид, что ничего не произошло, а в груди тяжело бьется сердце, и дыхание сбивается. Мужчина не может не признать, что ему приятно вот так сидеть, касаться напарника плечом(пусть даже и через несколько слоев одежды), чувствовать, как Эйден удобно лежит на этом же плече и... зарываться пальцами в чужие темные волосы, перебирать пряди, попивая горьковатый напиток. Брюнет прикрывает глаза, когда ощущает чужие касания к коже головы, и немного ерзает на месте, удобно усаживаясь. Эйден буквально плавится, как сыр в микроволновке, от этой нежности со стороны Хакона и почти засыпает после трудного дня, но старается как можно дольше оставаться в сознании. - Эйден... - М? - парень чувствует, как касания прекращаются и Хакон слегка отстраняется: приходится поднять голову и заглянуть в глаза цвета темного шоколада. - Скажи, ты веришь мне? - Что за глупые вопросы? Конечно верю. - Эйден замечает в чужом взгляде вспышку радости, которая после отражается и на губах. - А сейчас? - неожиданно мужчина оказывается близко - настолько, что они почти касаются носами. Брюнету кажется, что на секунду он забыл, как дышать, а сердце пропустило пару ударов, словно остановилось, как и время вокруг, а затем забилось с бешеной скоростью. Хакон уверенно смотрел в чужие глаза, изучал бледно-васильковую радужку и молчал, ждал ответа. Эйден видел, как слегка расширились чужие зрачки, и не понимал, почему так долго думает: все ведь очевидно. И, конечно, он ему верит даже сейчас, на расстоянии нескольких сантиметров, слишком близком для двух напарников, прыгающих по крышам и выполняющих просьбы жителей. Поэтому парень выдает тихое "верю", и в следующую секунду губы обжигает осторожным касанием. Губы Хакона оказываются такими же теплыми, как и его руки, а еще на удивление очень мягкими. Он не давит на парня, лишь трепетно касается своими губами чужих и тихо дышит, не двигаясь. Эйден старается запомнить все, выцарапать на подкорке этот момент, уловить чужое дыхание, дрожь, пытается отвечать, пусть и неумело. За это ему почти стыдно, но, когда чужая рука ложится на щеку, грея ее, и сквозь поцелуй чувствуется улыбка мужчины, брюнет расслабляется. Кажется, они целовались до тех пор, пока не задул сильных ветер и шелест листьев и висящих на зданиях проводов, ткани, парашютов не заполонил все пространство вокруг. Бутылки уже давно опустели, а Эйден не мог перестать улыбаться, потому что его лица то там то тут касались губы мужчины, которого он смог полюбить за жалкий сентябрь.

***

- Ты уже готов? - Хакон подходит к парню, стоящему к нему спиной, и кладет руки на чужую талию, касаясь губами затылка и вызывая этими действиями смущенную улыбку. - Почти. На улице раннее утро. Солнце еще не успело выйти из-за горизонта и согреть остывшую за ночь землю во дворах и узких улочках, отогнать кусак в темные комнаты заброшенных домов. Эйден собирает в рюкзак последние вещи и принимает из чужих рук принесенную воду, которую тут же залпом выпивает. Примерно две недели назад в головах обоих мужчин засела идея: переехать из Старого Вилледора в Сентрал-Луп - место, где оба бывали пусть и не так часто(и засиживались там не так долго), но уже успели полюбить это место. Хакону понравилось отсутствие вражды между выжившими и миротворцами, Эйдену - много интересных мест для исследования, относительная безопасность и городской пейзаж. Конечно, никто не отменял ренегатов, которые в последнее время слишком уж часто наведывались в "Рыбий глаз" далеко не с благими намерениями, но мысль о том, что там их примут, дадут кров и защиту, успокаивала. Да и, если честно, хотелось быть поближе к своим товарищам - Лоан, которая, наконец, оставила свои попытки пристрелить Хакона, и к Айтору, почти пришедшему в норму после не очень удачной встречи с Вальцем, воспоминания о которой даже сейчас заставляют поежиться. - Я готов. - Молодец. - Хакон дарит парню легкий поцелуй и обнимает. Мужчина спокойно дает Эйдену собраться: надеть легкую куртку, рюкзак, прицепить на пояс рацию, - а затем хватает его за руку и переплетает пальцы. Прыгать по крышам и уж тем более летать на параплане, держась за руки, не очень удобно, поэтому Хакон нехотя отпускает напарника, но не позволяет себе и на метр отдалиться от него. Эйден бежит уверенно и быстро, ловко перескакивает через препятствия и огибает зазевавшихся зараженных. Ближе к вечеру мужчины оказываются в "Рыбьем глазе", - некоторые посетители узнают Эйдена и салютуют ему, - и спустя какое-то время им на карте отмечают отель, в котором, как ни странно, выдают квартиры на постоянное жилье. Находится этот отель недалеко, однако все места там уже заняты. Но владелец, спокойный и тихий по натуре парень 32-х лет, кидает им ключи от квартиры в самом высоком здании этого района, находящимся на приличном расстоянии от этого места. В самом безопасном здании. И Эйдену с Хаконом приходится идти туда. - Почему он не взял с нас ни денег, ни редких ресурсов? - Хакон, правда, не понимает - они незнакомые ему люди, чужаки на новой территории, но брюнет отчего-то улыбается. - Потому что я не раз спасал его семью от смерти в самом прямом смысле этого слова. И всегда помогал. Он мне должен до конца своей жизни. Квартира, которую им любезно подарили, оказалась достаточно просторной и уютной, четырехкомнатной, с большой гостиной и ванной(с недавнего времени ютиться вдвоем в крохотной комнатушке во время утренних процедур стало неудобно), с кухней, наделенной вместительным холодильником, микроволновкой на одной из нескольких столешниц и среднего размера обеденным столом с парой стульев. Справа от гостиной находилась спальная комната с не очень большой, поломанной кроватью, добротным деревянным шкафом и комодом, таким же темным, как и вся мебель в этой квартире, изготовленная из дерева. - Предлагаю организовать из спальников, которые я взял с собой, перед кроватью сегодняшнее место для сна, а завтра уже разберемся с самой кроватью. - Угу. - Эйден кивает головой и снимает со спины рюкзак, аккуратно ставя его на пол у стены. Зайдя в ванную, парень обнаруживает висящую на батарее тряпку и, смочив ее, возвращается обратно в комнату, чтобы протереть жутко пыльные полки шкафа и после сложить туда вещи. В ходе небольшой уборки и проверки работоспособности всего в квартире становится известно, что помещение и, в принципе, сам дом наделены всем необходимым для спокойного проживания: электичеством, водой(и не особо важно, что горячая вода больше теплая) и газом. Хакон складывает оставшиеся вещи в шкаф и идет к кровати, на которой его ждут коричевые шорты и темно-серая футболка. В комнате прохладно, поэтому хочется поскорее надеть последнюю вещь, но чужие руки, внезапно оказавшиеся на голых плечах, останавливают все действия мужчины. Эйден поворачивает Хакона лицом к себе, улыбается, заглянув в чужие глаза, и водит руками по чужому телу, греет ладони о смуглую кожу. А после касается шрама прохладными губами, - того самого, от Лазаря, - и целует кожу вокруг него нежно, словно даже минимальное применение силы может причинить невыносимую боль. Мужчина выдыхает и цепляется правой рукой за плечо Эйдена, чуть тянет на себя, желая быть как можно ближе, иметь больше точек соприкосновения. - Прости, не удержался. - пилигрим отстраняется от напарника, когда ощущает дрожь в чужом теле от холода и мурашки, пробежавшие по всему телу. - Все в порядке. Ты даже согрел меня своим горячим дыханием. - Это очень странно звучит. Оба тихо смеются, и Хакон коротко целует парня в приоткрытые губы, а после зовет ужинать. В Сентрал-Лупе достаточно спокойно: миротворцы честно защищают жизнь выживших, и в ответ на это они получают признание и уважение. Каждый вечер обычные люди и защитники порядка собираются в самом популярном баре этого района, вместе пьют, играют или просто общаются. Никто не пытается нарушить эту идиллию, и Хакону с Эйденом так комфортно сидеть за столиком в углу заведения, пить принесенное минутами ранее пиво и, наконец, разговаривать не о том, как им чудом удалось выжить сегодня, а как интересно они провели время, занимаясь своими делами и помогая жителям, как познакомились с новыми лицами и получше узнали уже знакомых людей. И как Эйден утер нос Хуану, в кои-то веки заработав хоть какое-то уважение к своей персоне от этого засранца.