«Позже»

Проблемы никогда не исчезают во мгновение ока. Они долго, болезненно заживают, и нужно пристально следить, чтобы рана не открылась и не стала ещё хуже. Проще уж просто оставить всё, как есть, и не мучать себя ещё больше, правильно? Возможно, поэтому всё обернулось именно так, и двое детей, прижавшись друг к другу, ждали рассвета не в тёплых кроватях, а в сырой пещере. Возможно, поэтому их глаза покраснели, и они оба держались друг за друга так, словно боялись, что один из них вдруг пропадёт. Возможно, поэтому оба чувствовали столь сильную вину. Рядом лежала сумка. Мирабель не могла сбежать, не взяв ничего, так что даже немного еды и питья там было – самое то для Камило в его состоянии. Впрочем, тот заставил убедил поесть и её. Ему хотелось невыносимо много высказать, о невыносимо многом поговорить, но голос ещё не вернулся. Потому он просто прикладывал все усилия к тому, чтобы не заснуть, и чтобы Мирабель, едва найденная, не ушла. Однако та, казалось, прочла его мысли. — Я не уйду, Камило. Она не лгала. Мирабель не смогла бы оставить кузена вот так, зная, что тот не просто не сможет найти путь обратно, но ещё и наверняка забредёт куда глубже, снова пытаясь отыскать её. Камило тоже понимал это. Но он уже слишком многое пускал на самотёк, чтобы поступить так снова. Шло время. Парень, подумав, всё же решил задать вопрос, который его так волновал. "Почему?" – криво вывел он пальцем на земле. На лицо Мирабель легла тень; она помрачнела, отвернулась. Раздумья яано давались ей тяжело. Камило ждал. Не то, чтобы он не понимал ответа, но ему нужно было услышать это от неё лично. А Мирабель нужно было выговориться. Наконец, послышался тихий голос.

***

Проблемы никогда не исчезают во мгновение ока. Но если, наконец, признать их – они начнут отступать. Медленно, шаг за шагом, и, разумеется, при наличии попыток излечить их. Так же медленно дети шли, следуя меткам Мирабель. Камило не мог понять, когда та успела их сделать, но спросить не было возможности, а кузина, хоть и поняла его вопрошающий взгляд, ответить пока не решилась. Увы, возразить парень тоже не мог. Они крепко держались за руки, даже пробираясь сквозь густые заросли. Возможно, и хорошо, что на Камило не было его руаны: она бы только мешала и, к тому же, была бы испорчена вконец. Мирабель молчала. Она старалась не думать о том, куда идёт, о том, кого и как встретит, когда они вернутся. Она просто молилась, чтобы ни с кем не случилось ничего дурного из-за её неудавшегося побега. Кроме того, ей было стыдно за свою исповедь там, в пещере. Поняла ли она, что Камило её теперь так просто не оставит, или ей в самом деле нужно было излить душу, или всё вместе – но девочка рассказала всё. Всё, что её терзало и мучило все эти годы и что так невыносимо давило последние недели. Она то и дело прерывалась, чтобы собраться с силами и проглотить ком в горле. Пролилось немало слёз – и её, и Камило. Но, в отличии от прошлых отчаянных рыданий, этот плач принёс Мирабель... облегчение? Да, ей в самом деле стало легче, хоть, разумеется, все раны не исцелились. На самом деле, ни одна ещё полностью не исцелилась. Но они, казалось, перестали кровоточить столь сильно и столь болезненно; казалось, Камило принёс ей мамину арепу, всё ещё каким-то чудом сохранившую свои целительные свойства... нет, даже преумножившую их.

Ты правда чудо, Мило. Самое настоящее!

Камило всё осмысливал услышанное. Даже на словах то, что переживала его кузина, вызывало боль. Так каково же было ей испытывать всё это в самом деле, пока он упрямо продолжал игнорировать всё, что указывало на проблему?!

Вот, почему разрушилась Касита.

Эта мысль болезненно сдавила грудь. Однако... Он зачем-то крепче сжал руку Мирабель. Она снова рядом. Они снова есть друг у друга. Они снова вместе. И они, наконец, признали всё то, что мучило их.

"Я не смогу справляться с этим дальше..."

"Я не смогу простить себя, если мы тебя потеряем!"

Проблемы никогда не исчезают во мгновение ока. Мирабель окончательно убедилась в этом, когда услышала голоса. — Мирабель! Камило! Их ищут, и родные совсем близко. Настолько близко, что уже не нужны никакие ориентиры, чтобы добраться до них. С каждым шагом ноги всё больше становились ватными. Камило чувствовал, как рука Мирабель всё сильнее холодела. Наконец, когда голоса были уже совсем близко, девочка остановилась. — Я не могу, — пересохшими губами прошептала она, крепче сжав руку кузена. — Я не смогу, Мило...! Она в надежде посмотрела на него. Тот, подумав некоторое время, беззвучно усмехнулся и потрепал Мирабель по голове. — Эй! — возмутилась та, с непониманием глядя на Камило. Тот улыбнулся, стараясь подбодрить хоть взглядом. На секунду ему даже показалось, что это помогло и Мира осмелела. Но, даже если это в самом деле было так, всю решимость растоптали вновь послышавшиеся крики: — Мирабель! Камило! Мирабель вздрогнула, резко сжалась, отступила на шаг и опустила голову, словно пытаясь спрятаться от семьи, которой причинила столько боли.

Не могу, не могу, не могу!...

Как? Как она может выйти к ним после всего?!

Прошу, пожалуйста, не надо!

Она чувствовала, как внутри нарастает паника, когда Камило осторожно поднял её лицо и снова посмотрел в глаза.

Видишь? Я тебя принял, — казалось, говорил он, — я ни в чём тебя не виню. И они не будут. Не бойся!

Он бы многое отдал за то, чтобы сказать это вслух. Но, увы, сейчас он мог лишь надеяться, что Мирабель прочтёт это в его взгляде. Как-то. Они простояли так некоторое время, когда девочка обречённо вздохнула. Да, проблемы не исчезают во мгновение ока. Эти ноющие раны кричат, когда их пытаются исцелить. И всё же... это просто надо пережить.

Но так страшно...!

Камило, не отпуская руку кузины, осторожно повёл её вперёд, к семье, хотя ощущение было такое, будто он сопровождал её на гильотину. Признаться, ему самому было страшно. Но и вполовину не так, как Мирабель. Потому, всеми силами подавляя любые сомнения и страхи, он старался показать лишь уверенность, которой так не хватало его кузине. Голоса становились всё ближе. Сердце Камило ёкнуло, когда он услышал мать. Неосознанно он замедлил шаг. Посмотрел на кузину. Та, заметив это, тоже повернулась к нему. — ...нас заждались, — нервно улыбнувшись, нарушила молчание она. — Полагаю, нужно идти?... Камило, очевидно, не ответил. Призадумавшись, он дал знак Мирабель, чтобы она повторяла за ним. Затем сделал глубокий вдох, глубокий выдох.

Вдох – выдох.

Вдох – выдох.

Постепенно на каждом вдохе Камило стал делать шаг вперёд, вынуждая идти и кузину.

Вдох – выдох.

Вдох – выдох.

По-тихоньку они приближались к родным. — Мирабель! Камило! Мирабель бледнела, а её сердце билось так, словно хотело проломить грудь и броситься прочь. Однако, оно резко замерло, когда всего в нескольких метров от девочки предстали её добрые, милые родители, зовущие дочь и племянника. Они стояли к ней спиной, но... родные! — Мама, — едва слышно позвала Мирабель, и взгляд Камило уловил блеск в её глазах. — Папа...! Камило, сам того не замечая, солнечно улыбнулся. Раны начали заживать.