Jealous Valentine

Хёнджин стоит на кухне в общежитии, обжаривая грудку в специях к ужину, как чувствует, что на его животе сомкнулись чьи-то руки, а между лопатками утыкается чей-то нос. Хван хмыкает. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это Чанбин. Только Со танцор позволял такое поведение. Собственно, потому что только Чанбин так себя с ним и вёл. Обычно этот жест отзывался внутри теплом, но сегодня Хван был слегка расстроен. Встреча со стэй это здорово, он соскучился по сцене, но вот фансервис… Он конечно понимал поведение рэпера на фанмитинге, но все же ревновал. А потому, когда ощутил, что руки старшего забираются ему под футболку, раздраженно шлёпнул по ним, бросив сухо: — Я занят. Чанбин нахмурился, но из объятий Хёнджина выпустил и присел к столу, буравя спину танцора тяжелым взглядом. Хван не оборачивался, но пристальное внимание чувствовал. Ему самому было неловко — они часто обнимались на кухне, объятия Бина были самыми уютными во вселенной, а сейчас он лишался их добровольно. Но собственная ревность нашептывала всякое нехорошее, хотя рэпер раньше не давал повода в себе усомнится. Просто сегодня всё пошло как-то не так. Нельзя сказать, что Хван и Чанбин встречались как-то официально, просто сошлись характерами и предпочтениями в сексе, а времени заводить интрижки на стороне не было, поэтому и отдали друг другу предпочтение. Это вообще не какая-то тайна внутри группы — про того же Феликса Хёнджин знал, что тот всецело принадлежит Кристоферу, у Чонина с Сынмином мутки, а Хан с Минхо в очень специфичных отношениях, похожих на лет семь крепкого брака. Так сказать, в их сосуществовании было очень многое «по умолчанию». Хёнджин знал, что и Чан на сегодняшнее взаимодействие отреагировал нетипично, а потому тоже решил поддаться своим эмоциям. Так сказать, за компанию. И едва их привезли домой, Крис быстро переоделся, сбегая в студию. А заглянувший через полчаса Феликс растерянно и расстроенно кивнул на эту информацию, проносящемуся мимо Хану, так и не переступив порог квартиры старших. Хван слышал краем уха пока подготавливал продукты для готовки, и смутно догадывался, что младший сразу же унёсся в агентство. Крис точно простит Феликса за их с Чанбином «перфоманс», едва маленькие ладошки накроют его плечи, а копна, на удивление до сих пор мягких, даже после частого окрашивания, волос, уткнется в его шею. У Хёнджина же было настроение страдать. Наверное. Драмой квин он уже побыл на фанмитинге, выразив отношение к происходящему своим поведением, сейчас же хотелось вернуться в собственную комнату и, укрывшись с головой одеялом, предаться унынию и себяжалению. Объективных причин — нет, необъективных — вагон и маленькая тележка. Начиная от того, что хрупкий Феликс лучше смотрелся рядом с Бином (и как-то плевать что мелкий по уши в Крисе, и лидер его никогда не отпустит) и заканчивая тем… а ничем не заканчивая, первой причины вообще более чем достаточно, чтобы впасть в недельную депрессию. Хёнджин выключает плиту и достает тарелки — Хан свалил к младшим, Крис в студии, а значит ужинать прямо сейчас будут только двое. Подсознательно выбирает самую лучшую грудку для Со и разворачивается, сталкиваясь с внимательным взглядом. Вид у Чанбина хмурый, но Хёнджин пока не готов разговаривать. — Приятного аппетита. Ужин проходит в молчании, хотя Хван чувствовал, как рэпер порывался что-то сказать, но так и не произнёс ни звука. Тишина гнетёт и давит, но это лучше, чем сейчас сорваться в бессвязный лепет, так и не разобравшись в причинах собственного состояния. Нервы натянуты до предела, а напряжение ощущается покалыванием на коже. Без привычных объятий и подшучиваний на кухне слишком неуютно. Хван вздрагивает, когда ощущает руку Чанбина на своей ладони. — Что случилось? — Всё в порядке. Со смотрит недоверчиво и руку не выпускает. — А всё-таки? — Я устал. — Врёт Хёнджин, не поднимая глаз от тарелки. Танцор чувствует, как Бин поглаживает его пальцы, и готов растрогаться от такой заботы, понимая, что никакой фансервис не сравнится с тем, что даёт ему старший, когда они наедине. Да и не только наедине. Хван уверен, что каждый в группе, кто видел россыпь маленьких синяков на его бёдрах, знают чья это работа. Однако ревность продолжает стягивать внутренности цепями, и, с тяжелым вздохом, Хёнджин забирает свою ладонь. Как только он хочет взять тарелку, Бин останавливает: — Я уберу. Иди в душ, пока остальные не вернулись. Джинни молча кивает. Закончив с банными процедурами, Хван заворачивается в одеяло как в кокон и смотрит на пламя ароматической свечи. Запах успокаивающий, вид огня завораживает и погружает в медитативное состояние, а потому танцор не слышит, как дверь в комнату приоткрывается, пропуская внутрь гостя. Он чувствует только, как прогибается матрас позади него, и сильная рука подтягивает Хёнджина ближе к крепкому телу. Чанбин хорошо подкачался за время пандемии, его бицепсы стали фетишем для танцора, и он не упускал момента чтобы их облапать или оставить пару укусов. Впрочем, не сильно заметных, чтобы не оправдываться перед стаффом. Хван не дёргается от неожиданности потому что и сам надеялся, что к нему придут. И осознание того что Бин не хочет оставлять его в таком настроении, растекается приятным теплом внутри. Рэпер утыкается своим лбом в затылок Хёнджина и выдыхает: — Поговорим? — О чём? — Хёнджин уходит в несознанку, и чувствует, как рука на животе напрягается. — Ну, например, о том, что было на сцене. — Чанбин, как обычно говорит прямо и перекрывает все пути к отступлению. — А что было на сцене? — Если не прокатывает несознанка, Хван включит дурачка. — Я всего лишь не выходил из образа стервы-всея-группы. — Джинни, не ломай комедию. — Голос Со звучит серьёзно и устало. И это заставляет напрячься. — Вы с Чаном отреагировали весьма странно. Я понимаю если бы так вёл себя НиНи, он младший и ни хрена не понимает в любви, поэтому с ним Сынмин так долго и возится, но ты? Да и ладно, если бы это действительно было проявлением любви, но это всего лишь фансервис. Фраза: «Шипперам своим это скажи» застревает в горле. Слова рэпера сказанные в полумраке комнаты заставляют устыдиться и усомниться в своём поступке часами ранее, но нравоучительный тон подбешивает. А ладонь, что мягко поглаживает грудь через слой одеяла, отвлекает. — Я может тоже ни хрена не понимаю в любви. — Обиженно мямлит танцор, и рука на его теле замирает. Хёнджин чувствует, как рэпер слегка отстраняется и приподнимается на локте позади него, но разворачиваться не спешит. А потому Со укладывает его на спину сам. Хван старательно отводит глаза, однако пальцы на подбородке заставляют столкнуться взглядом со старшим. Чанбин смотрит нечитаемо — глаза тёмные, брови нахмурены, а губы поджаты. У Хёнджина язык без костей, и рэпер привык к этому. Но сейчас фраза откровенно абсурдная. По крайней мере, так кажется самому рэперу. — Тогда что между нами? Чанбин твёрдо уверен — он весьма очевиден в своих поступках и проявлениях внимания, вдобавок сомневается, что Хёнджин ложился с ним в постель без каких-либо чувств. Со точно бы этого делать не стал. Но в глазах Хвана ни грамма привычной теплоты — только вселенская печаль — и слишком запоздало в голове появляется мысль о том, что они никогда об этом не разговаривали. Потому что рэпер был во всём уверен, а танцор самостоятельно разговор не начинал. Возможно, всему виной Минхо с Джисоном и их «любовь по-умолчанию». И следовало брать пример с Чана, который не упускает момента для очередного признания Феликсу, как очевидного, так и завуалированного. И он обязательно так поступит в будущем, но сначала должен исправить ситуацию в настоящем. Лицо Чанбина расслабляется, он смотрит мягче и ласково поглаживает парня под подбородком. — Джинни… — Голос рэпера вкрадчивый и тихий. — Ты же понимаешь, что я тут не просто так? И всё что было до — тоже не просто так? Хёнджин молчит, но сейчас Бин в ответах не нуждается. Он уже разглядел червячок сомнения, понял приступ ревности и теперь собирается наглядно пояснить глупому принцу, что он не прав в своих мыслях. Самое последнее, что хотел бы сделать Со, так это заставить танцора себя ревновать. Да и к кому? К Феликсу? Он мог бы кинуть такие же предъявы и самому Хёнджину, потому что тот проводит с Ли-младшим слишком много времени. И он бы обязательно кинул, если бы не видел в глазах Хвана всей той нежности, которая предназначалась только ему. Ну может быть еще разговор с Чаном по душам за закрытыми дверьми студии тоже сыграл свою роль. А видеть в глазах Хёнджина неуверенность в своих чувствах даже немного больно. Со проводит рукой по волосам Хвана убирая прядки с лица и касается губами его лба. — Только не говори, что и Крис приревновал Ликса ко мне. Джинни выглядит смущенно после этих слов, и рэпер вздыхает. Ну что за дети? Бин понимает, что Феликс сейчас так же устраивает сеанс доказательства своей преданности и любви в студии. Надеется, что успешно. Со гладит щеку танцора и смотрит ласково, когда чувствует, как Хёнджин потирается о его ладонь. Оставляет лёгкий поцелуй на кончике носа, на пухлых губах и подбородке. Касается губами нежной шеи на коже и начинает выковыривать Хвана из его кокона, потому что чувствовать через одеяло — недостаточно. Джинни нужен ближе, особенно в день влюблённых. Тот не сопротивляется, но в глазах всё еще проходит борьба между ревностью и желанием, и Чанбин вновь предпринимает попытку развеять все сомнения: — Я рядом Джинни, потому что люблю тебя. — Рука Со проникает под просторную футболку и легко касается кожи впалого животика, посылая толпы мурашек. Хван всегда очень отзывчив даже на самые простые ласки. — С самого дебюта. Если бы ты только знал, каких усилий мне следовало подойти к тебе в первый раз. Разница в росте, в поведении, в красоте. Ты ответил, и я был на седьмом небе от счастья. — Чанбин говорит шепотом, и от его голоса у Хвана внутренности закручиваются в тугой узел. — Я не говорил тебе об этом, потому что думал, что всё и так очевидно. Но видимо это было моей ошибкой… — Так значит ты заслуживаешь наказания? — Голос Хвана звучит неожиданно, а слова — интересно, и рэпер переводит взгляд на Хёнджина. Тот в полумраке комнаты выглядит волшебно — растрёпанный, разомлевший, но уже без болезненного блеска в глазах. Танцор покусывает свою пухлую губу и нетерпеливо ёрзает на постели. Со усмехается: — Только если оно обязательно будет включать в себя тебя. Хван задумывается и улыбается слишком хищно, а затем, сбрасывая одеяло, резво седлает чужие бёдра. Чанбина успевает только ойкнуть и разместить ладони на тонкой талии, как Хван склоняется над ним: — Естественно. Хван целует быстро и напористо проезжаясь ягодицами по чужому стояку, и выбивая из Бина рык. Со сжимает пальцы на талии, но Хёнджин сбрасывает его руки с себя. — Это наказание, Бинни. Ты не можешь меня касаться пока я не разрешу. Чанбин хочет возмутиться, что это слишком жестоко, ведь ему жизненно необходимо чувствовать танцора, так как он уже привык к тому, что Хван всегда близко, но принимает правила игры. Если Джинни нужно почувствовать какой властью он обладает над ним, то Чанбин готов ему это еще раз продемонстрировать. Хёнджин же видит, как покорно опускаются руки по обе стороны от его бёдер и закусывает губу чтобы не запищать от восторга. Он немножечко корит себя за глупое поведение, но упускать такой момент не собирается. Танцор стягивает с себя футболку и избавляется от шорт вместе с нижним бельём, проделывая тот же манёвр и с парнем под ним. Хвану тоже важно чувствовать Чанбина ближе. Джинни видит, как жадно скользят по его телу глаза рэпера, как он нервно закусывает губу и цепляется пальцами за простыни, чтобы не сорваться и не сжать Хвана, потому что покоряется. Покоряется, несмотря на идиотское поведение, на попытку оттолкнуть из-за собственных глупых мыслей. Покоряется потому что любит. Потому что верит, что Джинни не выкинет ничего, что было бы за гранью возможностей Со. Хёнджин всё это осознает и всхлипывает. Собственное выдуманное недоверие давит тяжелым камнем, и Хван закрывает лицо ладонями, сразу же растеряв свой настрой. Лицо Чанбина мгновенно меняется на встревоженное, и он резко садится на кровати, прижимая к себе танцора. — Эй, Джинни, ты чего? — Голос звучит обеспокоенно и заботливо, но это лишь добивает и без того расшатанные нервы. Хван убирает свои руки от лица и воет, утыкаясь в чужое плечо: — Я такой дурааааааак… — Всхлип. — Но ты так гармонично смотрелся с Феликсом, и я подумаааал… Бин хмыкает, зарываясь пальцами в чужие волосы. Мягко поглаживает затылок танцора и оставляет лёгкий поцелуй на плече: — Да уж… Думать это явно не твоё. Со даёт танцору время успокоиться, заваливаясь обратно на кровать и утягивая Хёнджина с собой. Гладит младшего по спине и целует в макушку. А когда Хван перестаёт вздрагивать от рыданий и успокаивается на его груди, прижимает к себе еще крепче. Они лежат так какое-то время, думая каждый о своём. Хёнджин вычерчивает на груди Со понятные только ему узоры, и удивляется терпению рэпера с его-то, Хвана, закидонами. Не знает кого из богов благодарить в данном случае, но точно хочет выразить свои чувства для начала одному конкретному человеку. Чанбин легонько вздрагивает, когда чувствует, что Хван прижимается губами к его груди, прямо напротив сердца. И сжимает пальцы в волосах младшего, когда Джинни принимается ласкать языком ореол соска. Хёнджин мурчит на усилившуюся хватку и оставляет лёгкий укус, перемещаясь губами к шее. Со открывает лучший доступ и наслаждается прикосновениями влажных губ к своему кадыку. Дышать становится труднее из-за длинных пальцев Джинни, что смыкаются вокруг члена и принимаются его надрачивать, заставляя крепнуть с каждым движением ладони. Рэпер пытается подавить стон, сжимая губы, но тут же размыкает их, позволяя умелому языку Хёнджина вторгнуться внутрь. Хван жаден до поцелуев и искусен в них, а потому Бин отдается ощущениям, и приходит в себя лишь тогда, когда чувствует, что танцор приставил головку его члена к своей дырочке и теперь медленно насаживается. Чанбин знает, что Хвану нравится его лёгкая грубость в постели, но сегодня он полностью отдает бразды правления в чужие руки. Хван насаживается до конца и замирает, прислушиваясь к ощущениям. Он растянул себя еще до фанмитинга, надеясь именно на такое окончание дня. И даже внезапно взыгравшая ревность не смогла поменять его планы. Хотя конечно заслуга в этом больше принадлежит Чанбину, чем Хёнджину, но он крайне благодарен за такой исход. Пальцы Со скользят по бёдрам Хёнджина и танцор выныривает из своих мыслей. Смотрит внимательно на рэпера и тонет в его глазах. Затем склоняется к лицу напротив и шепчет в губы, начиная движение: — Я ответил тебе тогда, потому что тоже тебя люблю. Движения Хвана медленные, он неспешно насаживается до упора, наслаждаясь ощущениями наполненности. Это так хорошо и так правильно, что заставляет забыть обо всём на свете. Нет ничего, что могло бы отвлечь их друг от друга сейчас. Когда Хван начинает набирать скорость, рэпер опускает руку на его член. Размазывает проступивший предъэякулят по головке, слегка сдавливает её и заставляет дыхание Хвана сбиться. Хёнджин — грёбанное искусство, и Со готов любоваться им вечно. Широкой грудью, тонкой талией и молочной кожей. Пухлыми губами и юрким язычком. Томным взглядом и напряженными бёдрами. А его стоны — самая лучшая музыка. Хёнджин тем временем начинает двигаться совсем рвано — вколачиваясь в руку Чанбина и насаживаясь на него же до упора. Рэпер и сам близок к финишу, а потому подталкивает Хвана краю, усиливая давление пальцев на его члене и мурлыча: — Давай, Джинни, кончай… И Хёнджин слушается, выгибаясь в спине до хруста, спуская в руку Со и чувствуя, как его внутри заполняет спермой рэпер. Чанбин рычит не громко, сжимая ладонь на чужом члене, ощущая, как по пальцам стекает горячая сперма. Он проводит рукой по стволу танцора еще пару раз, продлевая оргазм и заставляя дрожать от стимуляции. Тянется к прикроватной тумбочке, чтобы очистить руку салфетками, но её перехватывает Джинни и, под удивленным взглядом рэпера, принимается слизывать собственное семя. Картина горячая и член, который всё еще погружен в Хвана вновь заинтересованно дёргается. Танцор это чувствует и смотрит хитро, скользя языком между пальцами. — Ты же не думал, что одного захода достаточно, чтобы убедить меня в своих чувствах? Со хмыкает и притягивает Хёнджина к себе для поцелуя. — Даже не надеялся на такой исход. Уже утром, осторожно выскальзывая из цепкой хватки Хёнджина, Чанбин выходит на кухню чтобы выпить воды, как замечает в приоткрытой двери в спальню лидера переплетёные на кровати тела и усмехается. Похоже и вторая парочка разобралась со своими сомнениями. Пока Со смотрит через шторы в окно, он чувствует, как руки оплетают его талию и чужой подбородок утыкается в плечо. Поворачивает голову, чтобы оставить лёгкий поцелуй на щеке танцора. — Люблю тебя. — И я тебя.