Заклеймённый

Слишком больно. Больно на тебя смотреть, больно о тебе думать, дышать тобой, жить тобой. Будто даже не шипы, а чьи-то когти душу царапают и рвут — глубоко, в клочья, до крови... Ненависть, обращённая к себе. Кто ты, стрёмное мерзкое существо, презрительно таращащееся на меня в отражении зеркала? Разве ты — это я? Нет. Это не я. Я никогда не был таким. Всё, что от меня осталось — лишь жалкая оболочка, меня прежнего давно уже нет. Даже взгляд уже не тот. Всё светлое, что во мне когда-то было, давно загублено. Сам загубил. С каждым днём всё хуже — и выхода нет. Просвета в этой мгле тоже нет и не видно. Ты один не даёшь мне окончательно сдохнуть, сгнить, озвереть, стать самой последней на свете продажной тварью, окунуться с головой в ту грязь, в которой я оказался. Благодаря тебе я... вроде бы живу. Пытаюсь жить. И пока не гнию полностью, лишь немного подгниваю. Медленно. Постепенно. Не так быстро, как могло быть. Ты с ними — я с вами. Но я не один из вас. И уже никогда им не буду. Я бы мог стать... я хотел... я даже пытался... А нет, не получилось. Упал в грязь и барахтаюсь, пытаясь не утонуть в ней, пытаясь выжить. Я другой. Не смелый, не сильный, не отчаянный, не боевой... Какой? Полная противоположность. И на какое-то «светлое будущее» уже не надеюсь. Его не будет. У тебя — возможно. У меня — никогда. И общего «нас» никогда не будет. Ты и я — позитив и негатив. Сравнение отстойное, настолько отстойное, что аж тошнит. Но другого подобрать не могу. Я — такой плохой, такой омерзительный, сам себя ненавидящий... И ты — такой светлый, такой хороший, такой сильный, такой бедовый. Какие уж тут «мы»? Продажные твари не имеют права на счастье. Предатель — это клеймо на лбу. Становлюсь всё хуже. Чернее. Противнее. Делаю то, что раньше никогда бы не сделал. Кто сказал, что чудовищ не существует? Вот же оно — это я! Удивлены? Разочарованы? Возмущены? А я уже привыкаю... Когда ты обо всём узнаешь — чувствую, будешь меня бить. Сильно. Больно. До крови. До полусмерти. Злиться не буду. Заслужил. Можешь даже убить — одним монстром на земле станет меньше. И плевать, что я им стал в борьбе за свою жизнь. Мне такая «жизнь» не нужна. Да, слишком, слишком поздно это понял... Ты окончательно от меня отвернёшься. Ты никогда со мной не был, а когда всё вскроется — между нами даже не стена появится, а стальной щит, который будет невозможно ничем пробить. И даже если всё закончится, если ты останешься жив, даже если я останусь жив, я буду навсегда вычеркнут из твоей жизни. Заклеймённый. Без права на помилование. Я знаю. Я понимаю. Предателям нет места в жизни героев. И это правильно. Но где-то глубоко во мне отдаётся что-то, похожее на отчаянный крик и одновременно на лихорадочный шёпот: Пожалуйста, не забывай меня. Я никогда тебя не забуду.