Дочь военного

Алёна сидела на своей постели, скрестив руки на груди. Да что ж это такое?! Вечно ей кто-то мешает! Неужели сама судьба не хочет, чтобы она виделась с ним даже через окно?! — Милая, к тебе можно? Алёна кивнула головой, сердясь за случившееся. Елена мягко присела рядом с ней, поглаживая её напряжённые ладони. — Что они сказали? — Они подумали, что я лазутчик. — Буркнула Рыжова младшая. — Вывели меня оттуда, как преступника. А ведь я ничего не сделала! — Они укрепили охрану. — С сожалением оповестила Елена свою дочь, но она, кажется, уже и сама догадалась. — Теперь я буду сидеть дома, взаперти и вышивать крестиком. — Безэмоционально начала она, пальцем обводя узор на своём постельном белье. — Я не увижу его и тогда не смогу поговорить. — Девушка усмехнулась. И эта усмешка была насквозь пропитана иронией. — Хотя, навряд ли это надолго. Я же едва с ним знакома, если это можно так назвать. Это не любовь. Алёна положила голову на колени. Ей не хочется рыдать, словно младенец, не хочется ломать всё, что под руку подвернётся. Она чувствует себя безумно уставшей, какой не чувствовала себя после прохождения полосы препятствий. Конечности тяжелели с каждой пройденной секундной, ровно как и веки. — Мы с твоим папой влюбились друг в друга с первого взгляда. — Шёпотом начала Елена, поглаживая рыжую макушку дочери. — И мы до сих пор любим друг друга, как тогда. И твои чувства тоже могут быть не временными. — Алёна промычала что-то лениво, не удосужившись даже глаз поднять на мать. Тогда Елена решила рассказать то, о чём должна была молчать. — Папа после своей командировки должен будет посетить ещё пару собраний и тогда он решит все вопросы. Я постараюсь уговорить его, чтобы он доверил тебе отряд хотя бы на денёк. — Пустые глаза девушки начали наполняться сверкающей надеждой на более лучшее будущее. — Но и ты должна действовать. Мы не знаем, когда ты ещё сможешь его увидеть. Договорились? — Договорились. — На лице рыжеволосой проскользнула улыбка и она прижалась к матери. — Спасибо тебе, ты меня так поддерживаешь. — Я, вообще-то, тоже внуков хочу. И сделаю всё, чтобы они у меня были. — Ну мам. — Вперемежку со смехом, протянула Алёна. — Скоро обед будет. Я пойду разогрею. Женщина поцеловала дочь в нос и спокойным шагом покинула её комнату.

***

— Может, она обиделась? Влад ходил вдоль комнаты, терзая себя вопросом. — Да нет, говорю же... — Но почему тогда она не пишет ответ? Не появляется! Её нет уже неделю! — Успокойся, Морок. — Железнов встал со стула и подошёл к столу. Он вытащил ручку и листок бумаги и сунул это перед лицом товарища. — Пиши ей второе. — Я адреса не знаю, забыл? — Не с злостью, а обречением на провал напомнил Влад другу. Но шатен не отзывался. Тогда Влад поднял глаза и увидел, что его товарищ размахивает какой-то бумажонкой в воздухе и хитро улыбается. — Что это? — Адрес. — Но отк... — Всё ради тебя, Морок. — Железнов похлопал друга по плечу и вручил ему записанный адрес. — А теперь пиши. — Расцеловать тебя готов! — Не нужно. — Отпрянул тот. — Лучше побереги это для дочери майора. Влад бодро закивал головой и принялся писать, что сердце подскажет ему.

***

Рыжеволосая сидела в своей комнате и вышивала крестиком, чтобы потом с гордостью предъявить отцу доказательство того, что она покорно приняла свою горькую и неприятную участь. — Доченька, тебе письмо. — Раздался радостный голосок Елены и девушка подскочила. Рыжова старшая уже стояла на пороге комнаты дочери и манила её пришедшим посланием. — Читать будешь? — Буду, буду! Алёна, полная радости и ожидания, как ребёнок в новогоднюю ночь, подбежала к матери и распечатала письмо. Я снова приветствую Вас, Алёна Ивановна. Я писал к Вам письмо, но ответа не последовало. Прошу простить неразумного меня, если поселил в сердце Вашем обиду на мои слова. Возможно, они и правда были слишком громкими. Также прошу прощение за мою навязчивость. Как бы сильно я ни старался и ни хотел, я не могу жить на этом бренном свете, не видя Вашего милого и дорогого сердцу личика, не слыша Вашего очаровательного голоса. Прошу, дайте мне знать, если Вы принимаете мои слова, если Вам они ни к чему. Я всё пойму. Смею кончить и желаю Вам только самого лучшего. Ваш М. В. В. Девушка прижала к груди исписанный листок, прыгая по комнате. Сейчас из неё рекой хлестала радость, счастье, которые какие-то пару минут назад были запечатаны где-то глубоко внутри, в самых недрах её сознания. — Ох, если бы ты только знал, почему я не могу прийти в воинскую часть. — Смотря в окно, будто пытается увидеть его там, почти шепчет она. Стук. Второй. — О! А вот и папа пришёл! — Алёна обернулась на Елену. — Прячь письмо и за стол! Алёна закивала головой, продолжая прижимать к груди заветное письмо. — Вань, тут такое дело. — Усаживая мужа за стол, начала Рыжова старшая. — У тебя же собеседование завтра, так? — Всё верно. — Может, Алёнушку попросишь подменить тебя? Денёк. — Нет. Нечего ей там делать. — Отрезал Иван, нахмурив брови. Елена прикусила нижнюю губу, кладя свои ладони на мужские плечи. — Ну Вань. Ванечка, дорогой, пожалуйста. — Она начала массировать его напряжённые мышцы, пытаясь тем самым смягчить его. — У тебя же всё равно нет пока замены. К тому же Алёнушка закончила свою работу, которую вышивала крестиком. — Один. — Сдался он. — Один день. Слышавшая разговор родителей из своей комнаты, Алёнка на радостях подпрыгнула на месте, уже представляя завтрашнюю встречу. — Совсем скоро.