Слишком красивый математик

Двадцать второй год начался уже три недели назад, а десятый «А» всё ещё ходил в школу очно. Надеясь всё-таки получить дистант со следующей недели, Антон Шастун зашёл в общий чат класса и посмотрел, нет ли приказа для города или даже области. Цифры на часах стремительно близились к полуночи, и проверять так поздно, да ещё и в пятницу, наверно, было бессмысленно, ведь новых уведомлений из беседы так и не приходило. Не найдя своего спасения и в полном отчаянии, школьник кинул телефон на кровать и вышел из зала. Было уже поздно, и парень пошёл на кухню, чтобы налить себе воды. Осушив стакан, школьник поплёлся в свою спальню, но в коридоре остановился у другой двери и ругнулся. Жил в квартире Антон не один, а с Димкой Позовым, его другом детства, которого иногда называл «Димазавр».

***

Антон стоит на школьном дворе. Сегодня первое сентября. Он идёт в первый класс и несмотря на столь юный возраст он сильно выделяется среди своих будущих одноклассников. Директор говорит вступительную речь, которую мало, кто слушает, родители с гордостью смотрят на своих детей, не забывая запечатлеть этот прекрасный момент, а сами первоклассники хоть и рады, что стали школьниками, уже изнывают от жары и хотят скорее попасть в здание, чтобы хоть немного остыть. Настал долгожданный момент — всех запускают внутрь. Младшие наперегонки к классу, пока учителя пытались собрать их всех в строй, средние и старшие идут спокойно, попутно разговаривая на разные темы. Маленький Шастун сидит на последней парте. Все ребята разбились по парам и сели с кем захотели, а он не успел, поэтому был один. Внезапно в класс заходит какой-то мальчик. Видимо задержавшийся одноклассник. Он, не долго думая, направляется к Антону и садится к нему за парту. — Привет, — с улыбкой сказал опоздавший, — я Дима, — он протянул руку для рукопожатия, — а тебя как зовут? Шастун немного растерялся, ибо до того как Дима заговорил он его даже не видел, а просто смотрел в окно. — Антон, — ответил он на жест нового знакомого.

***

Сосед уже как пару часов спал, что неудивительно, ведь завтра к восьми ему на пары в химико-биологический лицей. Антон закрыл окно, Дима, как обычно, заснул и не успел «выключить» проветривание. В комнате уже было холодно, поскольку на улице вообще-то зима, поэтому Тоша накинул на парня дополнительный плед, при этом всё ещё матеря его про себя. На столе стояло несколько кружек со следами от кофе, чая и какао. Про себя Антон усмехнулся: «Радует что не из-под алкоголя, всё ещё держится, офигеть». Дима никогда не пил. У него, как и у Антона, не было вредных привычек. Нагрузка в лицее оказалась колоссальной, хоть это и была просто школа с громким названием «лицей», а не медицинский колледж или университет. На месте друга Шастун, скорее всего, забил бы на учёбу, если бы вообще не спился. Позов был, на удивление, настойчивым, в хорошем смысле, человеком, и упорно добивался своей цели — стать врачом. Ругаясь в мыслях на димину халатность по отношению к его же здоровью, Антон быстро поставил грязные кружки в раковину, и, наконец, направился в свою комнату. Она не выглядела роскошно и богато, но при этом всегда была чистой и опрятной. Мебель оформлена в бело-тёмной цветовой гамме и идеально подходила для подростка из старшей школы. Мама Антона жила в другой квартире со своим мужем, который приходился парню отчимом. Желание сына жить отдельно она поддержала и за самого парня не переживала, ведь его организованность уже всё доказала ещё в детстве. А сейчас у него вполне нормальный возраст чтобы съехаться с другом, тем более, новая профильная школа Антона находилась далеко от его прежней квартиры. В конце девятого класса школьник сдал математику и физику на ОГЭ, чтобы поступить именно в этот лицей. И если физика и экономика, вроде как, преподавались ещё на русском, то математика уже походила на язык гоблинов или эльфов. Какой бы репетитор не занимался с Антоном — понятнее не становилось. Его уровня хватало на расчёт задач и построение таблиц, но не более. В любом случае сейчас парню было уж точно не до математики и школы, он побрёл в свою комнату и плюхнулся на кровать. Обняв одеяло ногами, он зарылся головой в подушку и через десять минут заснул. Хоть Антон и несовершеннолетний, и деньги давала мама, почти год назад, когда ему только стукнуло шестнадцать, он сразу устроился в кофейню недалеко от его дома, и по понедельникам, средам и субботам работал там по два-три часа в день, а иногда даже брал целые смены. Именно на этот выходной выпала такая возможность, и к девяти Шаст должен был быть там. Работа его не тяготила, наоборот, он обожал кофе, и, хоть со временем стаканчик с напитком перестал быть чем-то невероятным, радовать других своими маленькими шедеврами он очень любил. Страсть к кофе парень приобрёл ещё в седьмом классе, ну, а у кого он был не тяжёлым? Совершенно идиотскую привычку пить кофе литрами, когда нервничает, парень получил через год после начала. В особенно тяжелые дни парень мог выпивать по пять или шесть кружек, и со временем кофе перестал действовать на него должным образом, а даже наоборот — успокаивал или забивал голову мыслями о плохом физическом, а не психологическом, состоянии. Употребляя его в огромном количестве, Шастун уже как будто перестал чувствовать кофейный вкус, и любовь к напитку стала напоминать привычку. Но к середине девятого класса он Антон всё-таки слез с зависимости, полгода только готовя кофе для посетителей на работе, и в конечном итоге вышел на адекватное потребление.

***

Утром Антона разбудил звук разбитого стекла и громкое: «БЛЯТЬ!». — Действительно доброе… — Шаст нахмурился и пошёл на кухню, чтобы помочь Диме. Захватив по дороге пылесос, парень в мыслях обматерил соседа, который опять вместо того чтобы позвать на помощь пытался сделать всё сам. — Бля, Поз, стой на месте, сейчас помогу, — спустя несколько минут Шастун закончил, — я же просил тебя звать меня если нужна помощь. Ты мог пораниться, а тебе ещё в этот долбаный химбио идти. Я хочу тебе помочь, мне не тяжело и ты меня не нагружаешь. — Антон, ну, ты чего, ты же спал, ещё и лёг поздно. — Да иди ты. Мне важнее помочь тебе, чем поспать лишние полчаса, — подростки обменялись фирменным рукопожатием, — пиздуй одеваться, я приготовлю что-нибудь, мне к девяти. Спустя двадцать минут оба уже завтракали, тупя в одну точку и жуя сандвич с авокадо, омлетом и овощами, который Шаст делал просто шедеврально. — До скольких ты сегодня? — Поз так и не смог запомнить график работы Антона. — Как обычно, до пяти. Ты, кстати, тоже напиши, как пары закончатся. — Угу, — Дима проглотил последний кусочек тоста, — спасибо, как всегда невероятно. — Всегда пожалуйста, — парень убрал посуду со стола, пока сосед уже надевал куртку, — удачи, если что от моего имени пошли биологичку, заебала вам столько задавать. — Спасибо, Шаст, ты лучший! Позов ушёл, и Антон побрёл в комнату, чтобы ещё немного понежиться в кровати.

***

— Добрый день, что я могу для… — Шаст, наконец, повернулся к клиенту лицом, так как перед этим пытался найти какой-то из многочисленных сиропов, — ой, здравствуйте, Арсений Сергеевич, вам как обычно? — Привет, да, и ещё морковный, пожалуйста. — Хорошо, пару минут. Арсений Сергеевич — новый препод по математике и вдобавок классрук. Их прошлая классная руководительница ушла, и с нового года в десятом «А» стало гораздо лучше. Новый руководитель был добрым и приветливым, при этом требовательным и честным, и успеваемость класса выросла за эти три недели колоссально. Учитель заходил в кофейню пару раз в неделю, и, разумеется, знал что его ученик тут работает. Антон никогда не стыдился этого. Все в школе знали, что у его семьи всё в порядке с финансами, и никто не смеялся и не травил. На самом деле, много старшеклассников работали где-то, иногда даже волонтёрами, просто чтобы развеяться на выходных и заняться чем-то интересным. Сложно поверить, что такие люди есть в Воронеже, но факт остаётся фактом. С каждым годом подростки становились всё более и более осознанными и даже зрелыми. Может, это было вызвано диким желанием уехать отсюда и «выбиться в люди», а может просто новое поколение стало исключением. — Пожалуйста… — Шастун поставил капучино с корицей и карамельным сиропом на стол с нахмуренным лицом, сосредоточенный на подносе и старающийся ничего не разлить, — если что — зовите, — парень улыбнулся. — Спасибо, Тош. Математик издалека наблюдал за Шастом, который общался с другими клиентами. Он спокойно обслуживал даже самых конфликтных, и было видно, что такие люди его уже не пугают. Посетитель за посетителем, и вот, наконец, в зале остался только Арс и Антон. Через полчаса школьник должен был уже уйти, поэтому протёр все столы и начал убирать рабочее место. Внезапно даже для самого себя Попов выпалил: — Ты до скольких тут? — До пяти, — телефон завибрировал, и Шаст прочитал сообщение от друга, в котором говорилось, что через двадцать минут Позов придёт к Антону и они вместе пойдут домой, — а что такое? Арсений даже сам не понял что такое, но быстро сориентировался: — Если хочешь, можем вместе выйти, мне как раз на встречу возле твоего дома. — Откуда… а, точно, — Шастун вспомнил что Сергеевич, вообще-то, его классрук, следовательно и адрес он мог посмотреть, — на самом деле, за мной друг зайдёт скоро, извините. — Всё хорошо, Тош, не переживай, — Арсений накинул пальто и уже поворачивался чтобы уйти. — Удачи на встрече! И увидимся в понедельник… — Антон немного виновато посмотрел на математика. — Спасибо. Пока… — последнее прозвучало беззаботно и даже ласково. — До свидания! — Шаст улыбнулся и продолжил расставлять чистую посуду по полкам.

***

Вечером в воскресенье Антон уже собирал сумку на завтрашнюю учёбу, когда услышал звук уведомления. Тош, привет. Извини что поздно, но я сейчас проверил ваши тесты по алгебре. У тебя снова тройка. Ты не понимаешь материал?

Добрый вечер, Арсений Сергеевич!

Честно сказать, я ещё в восьмом классе стал хуже понимать математику, репетиторы и курсы дело не решили.

Я очень пытаюсь её понять, но безрезультатно.

Завтра подумаем, что можно сделать. Приходи ко мне в кабинет к четырём часам вечера.

Хорошо, спасибо.

Шастун поставил телефон на зарядку и ушёл в душ, а с другой стороны экрана Арсений задумчиво потянул вино из бокала. И вдруг осознал, что что-то чувствует к подростку. Отложив эти мысли, он успокоил себя тем, что просто хочет помочь ученику и не более. Опустив бокал на стол, учитель заметил, что у него холодные и мокрые ладони. — Да блять…