Тепло костра и аромат кофе

Должно быть очень больно, но холод сильнее — конечности коченеют, а тело почти не чувствует боли, кроме той, что приносит ему прикосновение колких снежинок к телу. Приоткрыв глаза, девушка пошевелила руками, а затем ногами, проверяя их состояние. Цепей и оков не было. Она лежала на ледяном полу, слушая, как в мрачных каменных коридорах завывает ветер. Фрея с трудом встала на ноги и оперлась плечом на стену, осматривая себя и все вокруг. Тревога забилась где-то в грудной клетке, словно птица, завидев хищника. Стало больно дышать, а побелевшие от холода руки задрожали. Медленно, не сводя взгляда с темного прохода, девушка коснулась рукой затылка. Липкая вязкая жидкость осталась на кончиках пальцев, и голова тут же отозвалась на прикосновение глухой болью. В ушах зазвенело. Тело будто бы мгновенно вспомнило, насколько ему плохо, и все болезненные ощущения разом обрушились на девушку, заставляя хрипло выдохнуть. Белое облачко пара слетело с губ, растворяясь во мраке. Глаза бога при ней не было, и это пугало еще сильнее. На мгновение Фрею окутал страх. Вдруг все, что произошло с ней после получения глаза бога — лишь сон? Ложные воспоминания, попытка спрятаться от жестокой реальности, где она застряла в ледяном подземелье в руках врага, не в силах дать ему отпор и сбежать. Нет, это не было правдой. Кто-то или что-то затащил её сюда, намереваясь напомнить о том, кто она и что сделала. И он ждет её там, во мраке, скрывая тяжелое дыхание за воем ледяного ветра. Сжимает пылкий глаз бога в своей руке до хруста костяшек. Выжидает, когда сможет разорвать её на части, показав всем и каждому в Мондштадте её истинное нутро. Взяв себя в руки, девушка двинулась вперед. Темнота поглотила её, и лишь тусклый источник света в конце коридора давал понять, куда идти. Каждый шаг отражался эхом от стен. И, чем ближе Фрея подбиралась к выходу в зал, тем тяжелее становилось дышать. Остановившись в паре шагов от арки, девушка с удивлением обнаружила, что источником света в помещении были глыбы льда, созданные огромным двуручным мечом, чье лезвие впилось в каменный пол в самом центре комнаты, словно в масло. Сжав руки в кулаки, Фрея вышла в свет. Она дрожала и от холода, и от страха. Да, она была храброй искательницей приключений. Но сейчас она столкнулась не с очередной опасностью, а с прошлым, которого так сильно боялась. Которое причиняло ей боль каждый раз, когда рука нащупывала глаз бога в кармане. — Знаешь, в чем загвоздка? Басистый мужской голос эхом разлетелся по залу, но хозяин не спешил показываться. Фрея вжала голову в плечи, с опаской озираясь по сторонам. — Когда мне пришло письмо о том, что наши поймали шпионку недалеко от лагеря, я запомнил её описание от и до. И в нем не было и слова о глазе бога. Но, когда я прибыл на место, здесь все было наглухо пропитано элементальным следом. Я чувствовал вонь архонта огня и его приспешников так сильно, что казалось, будто Она стоит прямо передо мной. Послышались тихие шаги. — Значит, глаз бога ты получила прямо здесь. Ты, адская погань, испепелила кучу людей заживо и за это получила глаз бога! Голос перерос в тихое рычание. Девушка нахмурилась, но ничего не ответила. Сказать, что она чувствовала свою вину и жила с ней каждый день — это не сказать ничего. Как бы сильно она не злилась, как бы больно ей тогда не было, никто не должен был умирать так. Сгорать заживо в огне, порожденном острым желанием уничтожить все и всех вокруг. — Эти проклятые стекляшки — олицетворение желаний и стремлений людей. Так скажи мне, Фрея Рагнвиндр… В центр зала, кладя ладонь на рукоять меча, вышел высокий статный мужчина. Его короткие волосы были настолько белыми, что казалось, будто они покрыты инеем. В голубых глазах виднелась только ярость, сверкающая в глубине зрачков, напоминающих звезды. Из-под верхней губы проступала пара крупных клыков. Не прикрытая меховой накидкой кожа в некоторых местах была испещрена уродливыми шрамами. Он и правда напоминал хищного зверя. Большое и жестокое животное, нависшее грозной тенью над мелким грызуном. — Кто дал тебе право так искренне желать смерти людей? В груди неприятно кольнуло. Правда действительно могла причинять боль, и сейчас она с этим отлично справлялась. Фрея поджала губы. На языке крутились слова сожаления, искреннего раскаяния и мольбы о пощаде, но… — А кто дал тебе право меня судить? — холодно произнесла приемная дочь Крепуса, поднимая решительный взгляд на своего похитителя. Мужчина ухмыльнулся. Кажется, он ждал этого. Подкинув в руке ту самую «проклятую стекляшку», он неприятно оскалился. — Такие люди, как ты, лишний раз напоминают мне о том, почему я вас ненавижу. Ты всегда на виду, все тебя любят и уважают. Но знал бы хоть один из этих людей, какая ты внутри — гнилая и мерзкая. Хладнокровная убийца, что продолжает спокойно жить дальше, игнорируя свои собственные грехи. Оставляя их позади, словно что-то абсолютно неважное. — Хочешь сказать, что ты святой? Такие громкие слова для кого-то вроде тебя, Димитрий. Услышав свое имя, он слегка прищурил глаза, но дальнейшей реакции не последовало. Разумеется, Фрея догадалась, кто он. О нем столько болтали, пока она находилась в плену, что это имя въелось в её черепную коробку, оставив там клеймо. — Ты права. Я вовсе не святой. И обычно я закрываю глаза на чужие грехи. Они меня не интересуют. Но в этот раз все иначе. Это был мой отряд. Я нес за них ответ. Это мне пришлось смотреть в глаза их матерям, отцам, супругам и детям! Он снова сорвался на глухой рык. — Это мне пришлось говорить каждому из них, что я понятия не имею, что произошло. Пока ты спокойно жила дальше. Мондштадт — город свободы! Димитрий развел руками. — И, по всей видимости, это значит, что здесь можно творить, что угодно и оставаться безнаказанным! В таком случае, я сам вынесу тебе приговор и наказание, Фрейлина. Фрея моргнула. На лице отразилась озадаченность. — Мое имя… — Оу, так не знаешь? На самом деле, Димитрий и это прекрасно знал. Ему просто нравилось играться с добычей прежде, чем он вгрызется клыками в её шею, ломая кости и разрывая плоть. Фрея открыла рот, собираясь задать вопрос, что крутился на языке, но тут же замолчала. Какой был смысл в разговоре с человеком, что пришел убить тебя? К тому же, чтобы сбить её с толку, он мог наговорить, что угодно. Сейчас, пока он стоял перед ней с этим противным самодовольным оскалом ни лице, она могла напасть. Что она и сделала. Резкий рывок вперед и попытка выхватить глаз бога из его цепкой хватки закончились провалом. Димитрий тут же отбросил её в ближайшую глыбу льда, заставляя приложиться о неё спиной. Весь воздух мгновенно покинул её легкие, слетая с губ тихим хрипом, и девушка упала на пол. Тело задрожало, но, несмотря на это, она попыталась встать снова. — Я именно тот злодей, который может болтать сколько душе угодно, ведь твоя ситуация абсолютно безвыходная, — с насмешкой произнес Димитрий, опуская тяжелый ботинок на спину Фреи и слегка надавливая, — тебе некуда от меня бежать. Здесь тебя никто не услышит. И даже с этой противной стекляшкой ты не сможешь мне противостоять. Искательница приключений выдавила из себя болезненный стон. Попытка встать и сбросить с себя ногу противника не увенчалась успехом. — Но, ладно. Давай немного поиграем, если тебе так угодно. Мужчина бросил глаз бога на пол перед лицом девушки, а затем отошел назад. Фрея тут же схватила его, ощущая, как камень становится горячее в её ладони. Ощущение элементальных волн, разливающихся по телу, придало сил и помогло встать с мерзлого пола, но, разумеется, не исцелило её. Слегка пошатнувшись, девушка убрала глаз бога в свой карман и, стряхнув с лица непослушную челку, встала в боевую стойку. Кулаки налились огнем. Платье, в котором она была на фестивале, конечно, мешало, но сейчас было важно отнюдь не это. Димитрий со скучающим видом поднял на Фрею взгляд. В нем отчетливо читалась насмешка и немой вопрос «Ты серьезно?». Конечно, нет, на победу в бою она не рассчитывала. Но и Димитрия отсюда выпускать она не собиралась. — Меньше болтовни, больше дела. — Обычно это говорю я. Несмотря на свои габариты, Димитрий был достаточно быстр и ловок. Поэтому, когда он внезапно оказался справа от девушки, она успела лишь охнуть и заблокировать удар. К сожалению, это не особо помогло, и в следующую секунду Фрея уже впечаталась в ближайшую ледяную глыбу. «У него есть глаз бога, но он и без него физически силен… Кто он такой?» С каждым ударом Димитрия силы постепенно покидали Фрею, и даже пылающий глаз бога не мог ей в этом помочь. «Барбатос… Я прошу у тебя прощения…» Прижав руки к голове, девушка закрылась от очередного удара и отлетела в стену, ломая одну из глыб. Димитрий подошел к ней медленно, все еще отыгрывая хищника. Схватив её за волосы, он приподнял её, заглядывая в глаза. — И так, Фрейлина… Даю тебе шанс произнести последние слова. Нахмурившись, она собралась с духом, чтобы нанести удар по его лицу, но в последний момент, осознав плачевность своего физического состояния, предпочла сделать иначе. Внезапный плевок, прилетевший в лицо мужчины, лишь сильнее разозлил его. Рыкнув, он вытер лицо рукавом и поднял ногу, намереваясь ударить девушку в лицо. Ощутив на коже легкий ветерок, он моргнул, на мгновение замирая на месте. Маленькое бирюзовое перышко пролетело мимо его носа, оставляя в воздухе элементальный след. Это секундное замешательство позволило незваному гостю подобраться к Димитрию вплотную. Уже знакомый запах огня и пепла заставил мужчину повернуться лицом к врагу. Размахивая пламенными крыльями и снося со своего пути ледяные глыбы, на него летела птица. Её сияние, а также сильный жар застиг Димитрия врасплох, но даже так он успел уклониться, выхватив свой меч и нанеся ответный удар ледяной волной. Когда туман от соприкосновения двух стихий развеялся, Фреи и её брата уже и след простыл. Зарычав от досады, Димитрий бросился следом. — Только ты могла в такое вляпаться… Знакомый голос привел Фрею в чувство. Подняв изумрудные глаза на своего спасителя, она лишь тихо охнула. Дилюк, крепко держа сестру за талию и помогая ей идти, смотрел лишь вперед. Первостепенной задачей для него было её спасение, а тратить время на болтовню — удел слабаков. Неприятный треск раздался позади. Дилюк ускорил шаг, пересекая мост над бездной. Оставалось лишь перейти его, а дальше только на выход через небольшое ущелье. Треск и скрежет льда послышался совсем рядом, и из белого, словно молоко, тумана вынырнула чья-то громоздкая конечность. Её ледяные когти нанесли удар молниеносно, и, когда Дилюк отреагировал, было уже поздно. Хлынула кровь из кривых уродливых борозд, оставленных на спине его сестры, и послышался её вскрик. Развернувшись, он нанес удар пылающим мечом, разбивая ледяную когтистую лапу на мелкие осколки, но за туманом послышался лишь басистый смех. Мост затрещал. Этот звук не предвещал ничего хорошего, и бывший рыцарь это понимал. Обхватив сестру, он намеревался, хотя бы, подтолкнуть её ближе к краю, но это оказалось тщетной попыткой. Мост, разрушаемый магией льда, начал стремительно осыпаться, а его обломки полетели в туманную пропасть. Грохот отразился от стен пещеры, вызывая дополнительную тряску, и, когда туман рассеялся, от моста осталось лишь одно название. Крепко удерживая сестру одной рукой, а второй держась за выступ, что так и грозился отвалиться и упасть вниз вместе с остатками конструкции, Дилюк висел прямо над пропастью. — Вот же, черт… Сжав губы, он покрепче сжал обе руки. Фрея же была близка к потере сознания, потому висела безвольной тушей, делая задачу брата еще более невыполнимой. — Ну и срань! Басистый голос раздался по ту сторону обрыва, разбудив в Дилюке нотки злорадства. Похоже, вся эта ситуация вышла из-под контроля Димитрия, поэтому теперь он и сам был в похожем положении. К счастью для него, держать на себе мертвый груз ему не нужно было, поэтому мужчина уже карабкался наверх, агрессивно ворча что-то себе под нос. Забыв о его существовании, парень опустил взгляд на искательницу приключений, со стороны которой послышался тихий болезненный стон. — Фрея… Стараясь не делать лишних резких движений, Фрея медленно подняла голову. — Такая себе ситуация, да…? Она пыталась отшутиться, но её измученный сиплый голос, и одежда, пропитанная кровью, не делали эту ситуацию комичнее. — Фрея. Я не думаю, что смогу нас вытащить… — Да, я это понимаю… Но ты не волнуйся. Я и так уже слишком долго живу. Она издала хриплый смешок. Дилюк же в ответ только недовольно прокряхтел, впиваясь в её руку мертвой хваткой, чуть ли не до хруста костей. — Молчи… Я не собираюсь тобой жертвовать. Прекрати строить из себя великую мученицу. Девушка широко распахнула глаза. — Может, ты ненавидишь меня… Или считаешь, что я ненавижу тебя. Неважно. Потому что… Либо вы выберемся отсюда вдвоем, либо никто из нас. Я бы предложил и третий вариант, но с твоими ранами ты далеко не уйдешь, так что… — Дилюк. Нахмурившись, он вновь опустил взгляд на лицо сестры. Она выглядела… озадаченно. Снова. — Я никогда тебя не ненавидела… Настало время парня удивленно хлопать ресницами. Он поджал губы, ощущая болезненный укол в области груди. — Говоришь это, чтобы я не умер с мыслями о том, что любимая сестра меня ненавидит? У него тоже не очень получалось отшучиваться. Похоже, это была по большей части привилегия Кэйи. — Нет же… Я люблю тебя. Ты же мой брат… И кто еще строит из себя великого мученика…? — Сестра… — Хах, какие же вы мерзкие. Даже на пороге смерти. Димитрий выбрался и теперь настала его очередь злорадствовать. Но продлилось это недолго. Остатки мостовой конструкции задрожали с обеих сторон, грозясь свалиться в безмолвную пустоту. Димитрий поспешил убраться прочь. — Кх… Фрея… — Да, я поняла, хех… Похоже, это все? — Похоже. О, нет, Кэйа выпьет все винные запасы на винокурне… Фрея рассмеялась, сдерживая слезы в уголках глаз. Ветер, наполненный ароматом сесилий, поднялся со дна пропасти, сопровождаемый бирюзовыми перьями. Брат и сестра не успели даже выдохнуть, когда волны анемо силы обвили их тела, растворяя в себе. — Нет! Димитрий сделал шаг назад, отмахиваясь от перьев, но они не собирались оставлять его в покое. Когда мост окончательно рухнул, в пещере уже не было ни единой живой души. Ощущение мягкой травы под спиной заставило Дилюка открыть глаза навстречу солнцу. Прикрыв их ладонью, он резко сел, озираясь по сторонам. Сестра лежала чуть поодаль на боку. Раны на её спине все еще кровоточили. Дыхание было тихим и медленным. Быстро подскочив на ноги, Рагнвиндр подхватил девушку на руки и побежал в сторону города, который был совсем недалеко. Задаваться вопросами сейчас было бы крайне не вовремя. Да, и к черту их. Главное, что они оба живы. — Тц! — отмахнувшись от надоедливых перьев, Димитрий зарычал. Стоял он у края Утёса Звездолова. Силуэт, устроившийся на самом краю, был ему знаком. И это раздражало его еще сильнее. — С каких пор безответственное божество, вроде тебя, так отчаянно защищает простых жителей? — Я всегда это делал… Но сейчас у меня есть особая причина. Барбатос посмотрел на незваного гостя через плечо. Обычно доброжелательные сияющие глаза сейчас отдавали неприятным холодом. Они горели холодным оттенком бирюзы, также, как и его косички, обрамляющие детское лицо. — Как давно ты выбрался из оков, Фенрир? Димитрий встрепенулся, ожидая нападения. Промолчал. — Ах, погоди-ка… Ты все еще заперт в темнице Снежной, верно? Венти прищурился, расплываясь в хитрой улыбке. — Ты что, одолжил чье-то смертное тело? В таком случае, я куда сильнее тебя. Ведь… Ловко натянув тетиву своего лука и прицелившись, божество ветров лукаво ухмыльнулось. — Один неверный шаг, и это тело погибнет. А твоя душа вернется в свою ледяную темницу. Туда, где ей самое место. Обычно уверенный в своих силах, Димитрий сделал шаг назад. — Похоже, кто-то ждет тебя дома, раз ты так сильно не хочешь со мной сталкиваться. — Не удивлен, что ты все еще поощряешь любые ошибки своего гнусного народа… — А я вот удивлен, что тебе не наплевать на людей. Раз мы обмениваемся нелепыми вопросами, то вот мой. С каких пор безжалостный Фенрир, чье сердце — лишь кусок льда, так рьяно защищает людей и борется за справедливость? Неужели оно начинает таять? Фенрир зарычал, выпуская из пасти холодный пар. — На сей раз я отпущу тебя, — продолжил Венти, — но, если я снова увижу тебя здесь, пеняй на себя. — Будь я здесь в своем истинном обличье… Ты бы не был таким храбрым. — В таком случае я был бы не один. Уж поверь, мало кто хочет увидеть Фенрира на свободе. Димитрий хмыкнул. — Вы, боги, не меняетесь, сколько бы лет не прошло… Барбатос лишь прищурил один глаз, намекая на серьезность своих намерений. Мужчина злобно прорычал что-то, делая пару шагов назад. Но затем вдруг сделал рывок вперед. Венти, не растерявшись, выпустил стрелу и резво отскочил в сторону, сжимая свое оружие в руке. Послышался громкий вой, и Димитрий, схватившись за глаз, свалился с утеса в воду, оставляя архонта ветров наедине с самим собой. Опустив холодный взгляд на воду помутневшую от крови в месте падения, Барбатос прищурился. — Надеюсь, это послужит тебе уроком. Мы еще обязательно встретимся, Фенрир...