Семь дней

      Сначала не срабатывает будильник, потом у меня никак не получается прогладить эту чёртову юбку, а в конце концов я выскакиваю из дома с наспех расчёсанными волосами, едва не забыв сумку с учебниками. И все это только для того, чтобы вовремя успеть на автобус, чтобы не пришлось тащиться в лицей пешком.       В общем, вторничное утро даётся мне настолько трудно, что я не вспоминаю про вчерашнего любителя риска до тех самых пор, пока он не прижимается ко мне сзади. От неожиданности внутри всё подскакивает и камнем падает вниз, в первую секунду хочу заорать, но крик застревает в горле и получается лишь нервно вдохнуть. На это он громко хмыкает мне прямо в ухо и, кажется, даже улыбается. Его рука по-хозяйски лежит на моем животе, а другой он опять накрывает мою ладонь, вцепившуюся в поручень до побелевших костяшек.       До полного ощущения дежавю не хватает разве что крепкого стояка, упирающегося мне в копчик.       — Знаешь, в этой одежде ты прямо мечта извращенца.       Как раз твоя, разве нет?       Молчу. От этого тихого, едва на грани слышимости, шёпота подкашиваются ноги, и он это замечает.       — Такая чувственная, — в его голосе шелестит улыбка. — Такая милая.       Я прикрываю глаза и кусаю щеку изнутри, чтобы не застонать в голос. Но когда извращенец, не обращая внимания на кучу спутанных волос, прижимается губами к чувствительному месту под ухом, от неожиданности я резко выдыхаю через нос. Пальцы свободной руки инстинктивно сжимаются в кулак, царапая ногтями ладонь. Парень укладывает голову на мое плечо и горячо дышит мне в шею, разгоняя мои торчащие во все стороны патлы.       Ох, черт, мне даже как-то стыдно. Надо было лучше расчесать их, чтобы они не мешались ему так сильно.       Почему я вообще забочусь о его удобстве?       — Какая же ты классная, — он обхватывает меня рукой прямо под грудью, неуклюже прижимая к себе. И это почему-то кажется мне очень умилительным. Ну где ещё можно встретить такого искреннего автобусного извращенца?       Я непроизвольно улыбаюсь, и мои напряженные плечи медленно расслабляются.       Да, знаю, это очень странно. Он — извращенец, непонятно, что у него на уме и по-хорошему мне должно быть страшно или, как минимум, непривычно из-за прикосновений какого-то парня. Но в его действиях и интонации есть что-то такое, что, откровенно говоря, приподнимает мою самооценку. Спиной я чувствую подтянутое твердое тело, его дыхание пахнет корицей, а голос настолько вкрадчивый и сексуальный, что хочется с силой свести бедра. Но возникает вопрос: почему он вообще зажимает здесь незнакомую девчонку, которая (лично на мой вкус) не очень-то и симпатична? На что он клюнул? А, может, он просто проиграл кому-то спор?       Столько вопросов, в которые я погружаюсь настолько глубоко, что, привыкнув к теплу и щекочущему ощущению в области шеи, отвлекаюсь разве что на периодически усиливающуюся хватку парня. И от этого жеста у меня каждый раз перехватывает дыхание. Это отвратительно приятное тянущее чувство, поселившееся под рёбрами, только усиливается, а напряжение внизу живота заставляет кусать губы изнутри.       Он выходит на той же остановке, что и вчера. На этот раз я не оборачиваюсь. Знаю, что ничего не успею разглядеть, а потому смиренно жду своей остановки, не двигаясь с места. Выбравшись из автобуса, я одергиваю задравшуюся, заметно помятую юбку и закидываю тяжелый рюкзак за спину.       Мне хочется лечь, свернуться клубочком и отдохнуть, спокойно подумав о происходящем и его причинах.       Ломаюсь я к пятому уроку, аккурат на второй за день контрольной. Дописываю ее на последнем издыхании, сдаю учителю и укладываю голову на парту, прикрывая глаза. Локон волос сползает с плеча, задев шею, и я вздрагиваю от того, как это напоминает случившееся утром. Появляется навязчивое ощущение дежавю, но дремота нападает на меня чуть раньше и я проваливаюсь в чуткий, нервозный сон.       А потом к моему плечу прикасается чья-то ладонь.       — Марова. — Я подскакиваю на месте и взираю на Лену, мою одноклассницу, участливо склонившуюся надо мной. — Терпи. Осталось еще две недельки — и свобода! Рановато ты расслабилась.       Я тру глаза, оглядываясь по сторонам. В классе уже пусто, даже учителя нет.       — Слушай, — подозрительно начинает Лена, усаживаясь на стул рядом со мной. — Ты какая-то странная в последнее время.       — И в чем же это выражается? — я кошу под дурочку.       — Вчера залетела в класс вся красная, как рак, — она начинает перечислять, загибая пальцы. — И чуть не опоздала. А сегодня ходишь как в воду опущенная. Это просто мегастранно. Совсем на тебя не похоже — обычно ты максимально собранная и сосредоточенная. Влюбилась, что ли?       От неожиданности я чуть ли не давлюсь слюной, но наша главная сплетница, слава всем богам, этого не замечает. И дураку понятно, чего она добивается — получить новый материал для обсуждения в широком кругу знакомых, но, самое смешное, она не представляет, что именно может услышать.       И вот я думаю: сказать ей, что ли, правду?       Ой, да ко мне уже второй день подряд прижимается извращенец.       А мне это, знаешь, даже нравится.       Ты, возможно, как и многие, скажешь, что это из-за того, что парни обделяют меня вниманием. Но, я уверена, найдётся несколько человек, которые заорут во весь голос «Шлюха!», а потому — не рассказывай никому, ладно?       Потрясающе звучит, а?       Я прямо-таки предвкушаю реакцию.       — Да нет, ничего такого, — отзываюсь, собирая свои вещи в сумку и направляясь к двери. — Прости, сейчас не до разговоров. Мне пора.       Наверно, от этого щекотливого разговора я ухожу слишком явно, но слушать вопросы Лены не хочется совершенно.