Любящий муж, Шестой Хокаге

Какаши, как Шестой хокаге, вынужден вечно отправлять Обито на миссии смертельной опасности. И это логично, что первый кандидат на них — чудом выживший раскаявшийся преступник, которого тоже чудом (хотя, если быть точнее, стараниями Какаши) оставила в живых и Коноха. Какаши, как любящий муж, не может не переживать о том, что Обито постоянно ходит на эти миссии. Ещё, когда Обито рядом, у Какаши нормальный режим работы и отдыха. Учиха умеет отвлечь и увлечь, когда замечает, что его муж начинает перерабатывать. Но когда Обито не в деревне, Какаши обманывает себя и его. Он прекрасно понимает, что обманывает, но не может с этим ничего поделать. А как обманывает?.. Совершенно не соблюдает режим и непростительно сильно перерабатывает, каждый раз успокаивая себя благом для мира и их общей мечты. Обито, когда возвращается, всегда ругает Какаши за это… Однажды Обито очень сильно задерживался на одной миссии. А Какаши до такого состояния себя довёл, что уже сидя засыпал. Обито по своей привычке возник прямо у него в кабинете, за спиной кресла Хокаге. Возник как раз в тот момент, когда голова сонного Какаши готова была съехать по кулаку, подпиравшему щёку. Обито вовремя подставил ладонь, уберегая Какаши от неприятного пробуждения. Он проснулся и, моргая, посмотрел на Обито. Тот исхудал, зато даже не был ранен, и миссия оказалась завершена успешно, пускай многое и пошло не по плану. Обито не хотел сразу набрасываться со своими обыкновенными упрёками. Он был очень рад встрече со своим мужем и хотел сначала понежничать. — Не легко это быть Хокаге, да? — с улыбкой сказал он, подмигнув и приобняв Какаши за плечи, но тот не стал включаться в эту игру, вместо этого с облегчением тяжело выдохнул «Ох, Обито…» и, вскочив с места, прижался к нему. Обито нахмурился. Ему не нравилось, что Какаши всегда так за него переживает, изматывая себя ещё и этим. — Да всё нормально со мной. Ничего со мной не сделается, тебе ли не знать. А вот ты, Бакакаши… Сегодня спишь сидя, а в следующий раз я тебя без сознания найду, да? Какаши знал, что Обито скажет дальше, поэтому перебил: — Давай, прежде чем выяснять отношения, сначала тебя в госпиталь, выглядишь неважно… — Ну, тогда и тебя! — Обито скрестил руки на груди и нахмурился, отвернувшись. — Ладно-ладно, — примирительно замахал руками Какаши, — давай просто пойдём домой. Оба. Они шли до дома. Хотя, скорее, Какаши плёлся, а Обито шёл, поддерживая его со спины. Они молчали, но это молчание не было неловким или обиженным. Просто у Какаши не находилось сил говорить. Обито легко уговорил своего мужа полежать на диване в гостиной, потому что эта молчаливая дорога до дома говорила о его состоянии красноречивее всех возможных возражений. Да и спорить с Обито было бы совершенно бесполезно. Обито сходил в душ, а потом стал готовить им собу с овощами, стоя у плиты. Учиха так старательно перемешивал лапшу деревянными лопатками, что на его лбу выступили капли пота. Обито несколько хмурился от усердия — сколько за эти года ему не приходилось практиковаться в приготовлении еды, так и не удавалось даже хотя бы приблизиться к уровню Какаши. А натура Обито, упрямая и любящая соревноваться, очень этого хотела. Когда всё было готово, он позвал Какаши на кухню, но тот не пришёл и даже не откликнулся. Тогда Учиха сам направился в гостиную и увидел, что его муж беспокойно спит, вцепившись пальцами в подушку, а сбившийся плед наполовину свисает с дивана. Обито нахмурился. У Какаши уже давно не было кошмаров. Или не было лишь когда Обито находился в деревне?.. Он обязательно добьётся ответа на этот вопрос, но пока было не до этого. Сначала нужно помочь. Обито подошёл к нему, присел рядом и накрыл напряжённые пальцы своей большой и тёплой ладонью. От него приятно пахло и веяло домашним теплом. Так же тепло Обито произнёс: — Эй, Бакакаши, ну чего ты? Всё хорошо, пойдём кушать… Какаши сонно посмотрел на него, но никак особо не отреагировал, вместо этого попытался закутаться в плед с головой и отвернуться. Обито снова нахмурился. Не нравилось ему всё это. Да и не похоже было на Какаши, чтоб он так на Обито реагировал. Поэтому он, совершенно не встретив сопротивления, развернул Какаши к себе и поцеловал того в лоб, уже догадываясь, в чём причина такого поведения. А после — ещё сильнее нахмурился, стянул маску Какаши, бережно потрогал его пылающие щёки, скулы и уши. А сам Какаши, совсем плохо соображая, потянулся за этими ласками, не понимая настоящего значения действий Учихи. Обито замер, а потом встал и серьёзно сказал, направляясь к аптечке: — Так. Этого ещё не хватало. Сейчас держи градусник, а я сбегаю за Сакурой. Вот на это Какаши среагировал молниеносно, четко и ясно сказав: — Не отвлекай Сакуру по пустякам! Внутри Обито на секунду зажглась его обыкновенная ревность, которая обнаруживалась в самые разные моменты, связанные с самыми разными людьми. Хотя Обито и понимал, что сам Какаши никогда не давал для неё никаких поводов. Учитывая, как сильно и всегда он любил Обито. Обито ничего не мог поделать со своей ревностью, не понимая, как можно оставаться верным такому как он. И даже сейчас не мог убедить себя, что глупо обижаться на человека в таком состоянии. Тем более, на того, кто вечно думает лишь о помощи другим, но себе помочь не позволяет. Хотя, вот же Какаши упрямец, как на него не обижаться! Обито же о нём заботиться! — Я прекрасно всё это понимаю, — как можно спокойнее сказал Обито. — Только никто кроме Сакуры меня слушать не будет. Он не стал дожидаться возражений Какаши, и вышел за дверь. Дорога до госпиталя немного остудила его голову, и теперь в ней было только беспокойство за состояние любимого. В итоге все оказалось слишком просто: у Какаши на фоне стресса здоровье стало слабым, и он банально простудился. Шестой и до возвращения Обито уже чувствовал себя неважно, а когда беспокойство схлынуло, он и разболелся. На путь до дома Какаши и Обито, на осмотр и выписывание лекарств у Сакуры ушло меньше десяти минут, и перед уходом она сказала, что всё равно правильно сделали, что её решили её позвать. — Ага, конечно. Решили. Ты вообще своего сенсея знаешь? — Обито! — хрипло одёрнул его Какаши. — Не груби ей. — Пф, — Обито закатил глаза, — ей я и не грубил. Сакура, останешься с нами пообедать? — В хорошего хозяина решил поиграть? — Я ей отдам твою порцию. Сакуре было немного неловко наблюдать эту с одной стороны детскую, а другой стороны — такую супружескую перепалку. Но на душе у неё было очень тепло. Поначалу, около двух лет назад, когда жизнь только пришла в привычное русло, она никак не могла принять выбор Какаши. В её голове просто не складывалась эта картина: её правильный, отважный, всегда верный деревне и товарищам сенсей и Обито Учиха, преступник мирового масштаба, пускай исправившийся и теперь работавший на благо деревни? Но теперь, наблюдая за тем, как внимательно Обито слушал и записывал её рекомендации, изредка переспрашивая и уточняя, Сакура как никогда понимала, что Обито и Какаши — идеальная пара, и была искренне рада за своего сенсея. — Спасибо за предложение, но мне нужно возвращаться в госпиталь. Выздоравливайте, Какаши-сенсей, — сказала Сакура и направилась к выходу. Обито закрыл дверь и пошёл на кухню — разогревать остывшую собу, а потом — в комнату, кормить ею Какаши. Конечно, он никому не отдаст его порцию. И самого Какаши тоже никому не отдаст.