Извинения

Это был первый раз, когда Лу Сюнь ушёл из дома не сам. Было множество раз, когда он ругался с отцом и в расстроенных чувствах убегал к своему другу Ван Чао. Сейчас же всё было совсем иначе… *** — Пока ты не извинишься перед мастером Чжаном, даже не думай возвращаться домой, глупое дитя! — Лу Чен был страшен в гневе. С малых лет А-Сюнь узнал об этом. Отец хоть и не был выдающимся культиватором, но по мере взросления все люди в этом мире вынуждены развиваться. Он предпочел искусство силе, лишь поэтому в своём уже преклонном возрасте он так и не достиг ранга Тунсюань. — Если не извинишься перед ним сейчас, то в следующий раз я не стану просить за тебя! Хлопнули ворота, и Лу Сюнь остался один под дождем. Дворецкий провожал его сожалеющим взглядом, но бывшему звёздному учителю академии нужна была далеко не жалость. Сейчас бы пригодилось наставление как правильно извиняться. Как молодой гений, он никогда не утруждал себя излишней вежливостью, ему никогда не приходилось извиняться. Как и раньше, как и много раз до этого, ноги сами направили его к дому Ван Чао. Старый друг всегда поддерживал его, чтобы не случилось. Возможно, он был просто очередным прихлебателем, но А-Сюнь уже привык к нему, в конце концов семьи дружат не одно поколение. Оказавшись под дверями массивного, но просто выглядящего особняка, с легкой ухмылкой парень постучал в ворота. «Просто и прямолинейно, всё как подобает мастерам копья.» На стук никто не вышел, тогда Лу Сюнь набрал воздуха в грудь и, усилив голос своим чжэньци, крикнул. «Ван Чао, бесстыжая ты обезьяна, открывай!» Буквально через несколько минут за воротами раздались торопливые шаги и шлепанье воды. Двери отворились, и взору предстал коротко, почти под ноль, стриженный парень с загорелой кожей, испещрённой шрамами. Его светло-синий ципао вымок на подолах, а в руках он держал простой бамбуковый зонт. Мастер копья светло улыбнулся, уголки глаз сошлись в морщинках, а ониксовые зрачки задорно блеснули. — Сюнь-Сюнь, выглядишь как мокрая побитая собака. Лу Сюнь фыркнул и тряхнул длинными мокрыми волосами. — Если не прекратишь так улыбаться, тут будет и мокрая побитая макака без пары зубов. Но от этих слов улыбка у младшего товарища расползлась еще шире, оголяя аномально крупные клыки. Не говоря больше ни слова, чтобы названный брат не промок еще сильнее, Ван Чао пошире открыл ворота и отошел в сторону, пропуская позднего гостя во двор. Они в тишине прошли к террасе, на которой уже исходился ароматным паром нефритовый чайник. Теперь стало понятно почему хозяин не помчался встречать гостя сразу же. Этот эмоциональный парень всегда понимал А-Сюня лучше всех на свете. Его состояние просто не могло быть хорошим, если парень пришел в гости столь поздно. Всё в той же, на удивление уютной, тишине, мужчины примостились за столом. Ван Чао всплеском чжэньци активировал согревающие печати и стал разливать чай. Пару минут они просто наслаждались горячим напитком, рассматривая раскинувшийся перед террасой каменный сад. Первым тишину прервал, как не странно, сам Лу Сюнь. — Мне нужен твой совет, — его голос был севшим и каким-то безнадёжным. Было почти физически ощутимо, как некогда великий наставник волнуется и страшится. Парень нервно поежился и тяжело вздохнул. Ван Чао посмотрел на него с тревогой, пытаясь понять, что же могло столь смелого и гордого человека довести до такого состояния. — И по какому же поводу тебе нужен мой совет? — А-Сюнь никогда не просил его помочь, скорее наоборот, мастеру копья часто требовалась помощь гениального друга. Услышать от него подобные слова было невероятно шокирующе. — Отец сказал извиниться перед мастером Чжаном, но я совершенно не знаю как, — казалось, Лу Сюнь был готов расплакаться, настолько его голос был тихим и неуверенным. Ван Чао едва мог услышать его посреди шума дождя. Внезапно он разразился смехом, да таким сильным, что его согнуло пополам. Длинноволосый парень недоуменно уставился на него, а после возмущенно воскликнул: — Как ты можешь смеяться в такой момент? Я говорю с тобой серьёзно, это не шутка! Отсмеявшись, мастер копья внезапно хлопнул ладонью по столу. Нефритовые пиалы звякнули друг об друга. Он поднял голову и с широкой улыбкой взглянул на своего друга. — Так наш золотой мальчик не умеет извиняться? Припоздал ты, Сюнь-Сюнь, меня отец заставил извиниться еще вчера! Благодаря этому, мастер Чжан разрешил мне изучить то искусство копья, которое он передал моему отцу. Приди ты раньше, могли бы просто извиниться вместе. — Очень рад за тебя. Ты поможешь или нет? — Лу Сюнь все еще поддерживал возмущённый вид, но внутри чувствовал, что друга лучше, чем этот обезьяноподобный парень, у него и быть не могло. Молодой учитель шел по торговой улице столицы, небрежно скользя глазами по прилавкам. Дождь разразился еще сильнее, и Ван Чао одолжил ему свой зонт. Пока ноги его шлёпали по лужам, мыслями он был в прошлом… Когда он встретил Чжан Сюаня в первый раз, тот показался ему настолько непримечательным, что звёздный учитель даже не обратил на него внимания. Только от болтающего без умолку друга он узнал, что это тот самый «первый с конца» учитель, впервые за всю историю академии набравший ноль баллов на квалификационном экзамене. Именно он обучал того мальчишку, что чуть не стал берсерком из-за ошибки в развитии. Лу Сюнь забрал его к себе на обучение, чтобы поднять свою репутацию. При следующей встрече он решил повнимательнее рассмотреть этого недо-учителя. Внешность его была не слишком привлекательной: невысокого роста, невероятно худой, длинные волосы были небрежно заколоты, одежда самая обычная, уже достаточно потёртая. Но было то, что цепляло и притягивало — яркие, будто светящиеся, наглые глаза, которые немного насмешливо оглядывали всё и всех вокруг. Казалось, будто он видит и знает больше, чем кто-либо ещё. Учитель, словно завороженный внутренним светом этих глаз, никак не мог оторвать своего взгляда. Он даже решил подойти и поздороваться, но не смог сказать и слова. Чжан Сюань даже не заметил его, пронесся мимо, будто вихрь, и направился в сторону библиотеки. Следующая их встреча произошла через несколько дней. Тогда говорили, будто Чжан Сюань прошел испытание Доверия, на котором выяснилось, что старейшина Шэнь, заведующий бюро образования, оклеветал его в угоду своему внуку, что все его экзамены были подделаны. А-Сюнь и сам не понял, почему вздохнул с облегчением, когда узнал об этом. В этот раз он всё-таки заговорил с Чжан Сюанем. — Здравствуйте, Чжан-ши. Слышал о произошедшем сегодня. Надеюсь, что всё решится по справедливости. — А? Ты ещё кто такой? — парень повернулся к Лу Сюню, и тот увидел, что лицо «учителя-неудачника» сильно изменилось. Не его черты, но кожа будто разгладилась и стала еще белее, придавая ему какой-то аристократичный шарм. Нервно дернув бровью, Лу Сюнь всё же ответил: — Я учитель Лу Сюнь, мы не встречались раньше, но вы, должно быть слышали обо мне… Чжан Сюань внимательно оглядел собеседника с головы до ног, кивнул, и выдохнув сказал: — Да, я слышал ваше имя. Что ж, благодарю за ваше участие, но мне пора, — и, слегка поклонившись ушел, оставив А-Сюня наедине со своими мыслями. И мысли эти не нравились звёздному учителю. До самого вечера он не мог забыть того трепещущего чувства, которое поселилось в нем, когда он увидел лицо учителя Чжана, но его равнодушное отношение оставило еще больший след в мыслях юного гения. Шокированный и напуганный теми чувствами, что зарождались в нём, он решил навсегда забыть об этом человеке, и больше никогда не пересекаться с ним. В конце концов, когда он станет подмастерьем грандмастера, они больше никогда не увидятся. Но на следующее утро к нему подошли двое его учеников, решившие выйти из-под его опеки, чтобы стать вольными слушателями в классе Чжан Сюаня, а чуть позже он увидел, как этот наглый парень мило общался с одной из красивейших наставниц академии. В неожиданном приливе злости Лу Сюнь решил объявить ему войну… *** А теперь, парень шел по рынку, продумывая то, как будет извиняться. В его голове снова зазвучал голос друга. — Для начала, купи хорошее вино. Думаю, дорогая выпивка и хорошая закуска растопят сердце мастера Чжана. А когда он немного охмелеет, встань на колени и… На этих словах Лу Сюнь представил, как встаёт на колени перед Чжан Сюанем, и его лицо залилось краской. Он тут же хлопнул себя по лицу, чтобы вернуть самообладание и отвлечься от несвоевременных, но таких желанных фантазий. *** Купив всё, что было необходимо, мужчина двинулся в сторону академии. Учительские комнаты, как и общежития учеников, находились на ее территории. Путь осложнялся непрекращающимся дождём, размывающим земляную дорогу в склизкую грязь. Люди прятались под зонтами и навесами зданий, прижимались друг к другу в надежде согреться. Лу Сюнь не беспокоился о себе в этот момент, его больше заботила сохранность корзинки с угощениями и вином. Он оградил её небольшим барьером чжэньци, дополнительно прикрыв своим дзяпао. Холодный ветер трепал его волосы и одежду, но молодой учитель лишь недовольно нахмурил брови, осознавая в каком неприглядном виде появиться перед своим благодетелем. Наконец, ловко минуя прохожих, он ступил на территорию академии, быстро добрался до учительского корпуса общежитий и стал оглядывать дома, выискивая необходимый. В дальнем конце квартала нашелся маленький обшарпанный домик, выглядящий точно также, как и класс Чжан Сюаня. Лу Сюнь на мгновение замер перед дверью, собрался с силами, глубоко вздохнул и постучал. Никаких движений в доме слышно не было. Лу Сюнь постучал снова, уже чуть громче. Нервозность пожирала его рассудок, колени начали подрагивать. Но в этот раз он услышал шаги и недовольное бормотание. С громким скрипом дверь отворилась, и он увидел Чжан Сюаня, едва прикрытого полотенцем. С длинных черных волос на тонкую белую кожу струйками стекала вода. От тела исходил пар от недавних водных процедур. Парень удивленно моргнул, убрал мокрые пряди с лица и оглядел Лу Сюня с ног до головы. — Учитель Лу? Ты чего так поздно? — Сюань отступил на пару шагов, пропуская гостя в дом, — Проходи, на улице холодно. Лу Сюнь нервно сглотнул и шагнул в дом, не отрывая взгляда от белого лица, которое, казалось, стало еще прекраснее за те несколько дней, что они не виделись. — Я… — он понятия не имел, что стоило бы сказать в такой ситуации, — Мастер Чжан, вы… Оделись бы. Только теперь парень понял, в каком виде предстал перед гостем. «Черт, никак не привыкну. Ах, как сложно жить в нынешних реалиях!» — Да, секунду. Сюань прошел вглубь дома, а Лу Сюнь стал оглядывать доступное ему пространство. Деревянные панели на стенах были изрядно потрепанными, местами даже дали трещину. Поверх них тускло горели с десяток согревающих печатей. Пол был выложен темным деревом, и даже не покрыт ковром. В прихожей, продолжающейся коридором до комнаты, не было абсолютно никакой мебели, ни вешалок, ни полок. Не было даже хоть какого-то освящения, кроме тусклых печатей на стенах. Простой каменный потолок не внушал доверия. Через пару минут Чжан Сюань вернулся, одетый в светло-бирюзовое ханьфу с полупрозрачным подолом и такими же воздушными струящимися рукавами. Волосы были уже высушены, по пути Сюань заплетал их в небрежную косу, в зубах он держал длинную атласную белую ленту. Он кивком пригласил Лу Сюня следовать за собой. Бережно держа корзинку двумя руками, А-Сюнь прошел в единственную комнату, в которой из мебели был только низкий столик и книжный шкаф, под завязку забитый различной литературой о развитии. Вместо кровати в два слоя лежала циновка, у столика лежало несколько побитых временем подушек. Напротив входа в комнату было большое, но ужасно пыльное окно. Сразу становилось ясно, что хозяин в доме бывает редко. — Эт-то, — Лу Сюнь всё ещё не мог собраться с силами, чтобы рассказать о цели своего визита. Он помолчал с полминуты, тяжело вздохнул, и, наконец выдал, поднимая корзинку, всё ещё замотанную в дзяпао, на уровень груди, — Выпьем, мастер Чжан? — О, так ты принес вино? — завязывая косу лентой, поднял брови Сюань, — Чтож, я не против. По лицу его скользнула расслабленная улыбка. Лу Сюнь неосознанно улыбнулся в ответ, бросил накидку на подушку и поставил корзинку на стол. Чжан Сюань быстро вынес из кухни посуду. Сюнь выгрузил содержимое корзинки: пару бутылок дорогого вина, мясные закуски и фрукты. Вино он разлил в на удивление чистые, будто совсем новые, нефритовые пиалы. Мужчины пили, разговаривали и смеялись весь вечер, пока окончательно не стемнело. Когда алкоголь закончился, Лу Сюнь снова заглянул в лицо Сюаня и тяжело вздохнул. Нервозность вновь взяла свое, внутри все поджалось, а руки подрагивали. Сюань же выглядел абсолютно беззаботным, он слегка покачивался и напевал себе под нос какую-то фольклорную песню о несчастной любви. Полюбовавшись им какое-то время и успокоив свое сердце, Лу Сюнь все же решился сделать то, ради чего и пришел. Он плавно скользнул, сменив позу, оказываясь на коленях, и сложил свои руки в поклоне, будто перед императором. — Мастер Чжан, этот недостойный младший от всего сердца просит у Вас прощение за доставленные вам ранее неудобства. Сюань осоловело моргнул, совершенно не понимая, что происходит. — Ты… — Он быстро протянул руки, поднимая Лу Сюня за плечи, — Забудь об этом, прошлое должно оставаться в прошлом. Кроме того, я простил тебя уже тогда, на арене. Более нет необходимости извиняться, тем более так! Внимательно заглядывая в лицо своего собеседника, Сюань заметил на нем дорожки слез, и сердце его сжалось. Большими пальцами он стер слезы, сочувственно хмуря темные брови. Коса его уже растрепалась, щеки были красными от алкоголя, а из пыльного окна на него лился лунный свет, красиво обрисовывая его силуэт, будто с небес спустилось божество. Лу Сюнь не смог сдержать себя. Порывисто, но нежно он прижался своими губами к его. Странный, неуместный, полный чувств поцелуй отпечатался на мягкой коже. Секунда неловкого молчания для него длилась вечность. А затем он почувствовал длинные пальцы на своих плечах, и ответный поцелуй опалил его. Взыграло ли это вино в крови, или чувства имели место быть в этом слиянии, никто из них не мог понять в тот момент. Всё происходило слишком быстро, и они оба были пьяны вином и близостью разгоряченных тел.