Кто же на самом деле эти слизеринцы?

— Мы уже давно так не собирались, — с этими словами Антонин зашёл в Выручай комнату, где его уже ждала Амелия. — А ты опять опоздал, — констатация факта и недовольное лицо встретили слизеринца, от чего тот засмеялся, виновато потирая затылок. — Не злись, сама же болела и лежала в больнице после квиддича, — Антонин подошёл сел рядом с ней на диван. — Ладно-ладно… Дай угадаю, Том задержал? — потягиваясь, спросила Амелия. — Конечно. Кстати, о нём, — Антонин развернулся к ней и с серьёзным лицом произнёс, — кто меня заверял, что не будет использовать его второе имя, а? Амелия зависла на мгновение. — А… — она виновата поджала губы и отвела взгляд. — Чего «а»? Ты знаешь, как мне потом прилетело за твоё это «а»? — Прости, — растягивая гласные, сказала Амелия и состроила глазки, на что Антонин лишь тяжело вздохнул. — Ну и как на тебя можно злиться? Но в следующий раз не делай так, ладно? — Да-да… но с тобой я буду называть его Марволо — это имя намного лучше, чем «Том». Знаешь, что я хотела тебе рассказать? Помнишь, в тот день, когда я ударила Джека, я сказала, что надо обязательно встретиться и обсудить то, о чём я думала почти всю ночь? Антонин посмотрел на неё и чуть нахмурил брови. — На счёт ночи слышу впервые, а остальное помню. — Да, не суть. Вот, в чём дело. Когда я была с Марволо в Выручай комнате, я узнала, что он способен на другие эмоции, кроме серьёзного лица с безразличным взглядом. Но недавно в его глазах была тень уважения и, пока мы шли к мадам Помфри, он проявил более… живые эмоции что ли, — задумчиво начала Амелия, так и не добираясь до самой сути. — Погоди-погоди, ты к чему ведёшь? К тому, что Марволо тебя заинтересовал? — ошеломлённо перебил её Антонин, — вот чего-чего, а такого я не ожидал услышать от тебя. — Да не дай Боже! Антонин, ты чего, головой ударился? Чтобы мне такой, как Марволо понравился? Ни за что на свете! — сразу же воскликнула Амелия, — мне интересно, как он проявляет другие эмоции. Гнев, злость, презрение я уже видела не раз, учась с ним пять лет, а вот другие… — тут же пояснила она. — Ага-ага… — улыбаясь себе под нос, проговорил Антонин, — и какой твой план, если не секрет? Вывести Марволо на какие-либо другие эмоции кроме презрения очень, — он специально растянул последнее слова, — сложно. — Честно, я пока не размышляла об этом, но не думаю, что всё настолько сложно. Всё-таки, мне удавалось это проделать уже пару раз. Надо просто понять, что ему нравится и опираться на это, — задумчиво сказала Амелия. — О, моя дорогая, проще сказать, что он не любит. Я и сам то не уверен, что смогу ответить на этот вопрос. Всё время только читает, — Антонин замолчал, озаренной идеей, — слушай, у тебя же дома должна быть большая библиотека. Может, дашь ему прочитать пару книг оттуда? — Хм… нет, объяснять родителям, зачем мне понадобились эти книги… Да и реакция, я думаю, не особо будет. Я уже вижу, как он с каменным выражением лица принимает мои книги, сухо говоря «спасибо». Я даже не уверена, что он вообще поблагодарит меня. — И то верно… знаешь его лучше меня, и когда только успела? — задал риторический вопрос Антонин, а Амелия только пожала плечами, глупо улыбаясь и посмеиваясь. — Может подарить ему что-нибудь на день рождение? — она задумчиво почесала нос. — Нет-нет, — сразу же сказал Антонин, мотая головой, — он ненавидит свой день рождения. — Что? — удивленно спросила Амелия, наклоняясь вперед, кладя руки на свои колени, — ушам своим не верю! Чтобы ребенок не любил свой день рождения… Да это самый важный праздник в году! — протестующие воззразила она. — Амелия, — Антонин серьёзно посмотрел на неё, отчего у Амелии побежали мурашки по коже. До этого момента он никогда не позволял себе показать ей свою другую натуру, смотреть таким взглядом, — он не ребенок. Повисло молчание, длившееся около минуты. Антонин всё это время пристально смотрел на неё. — … — Ты поняла меня? — Но, Антонин, все мы дет-… — Амелия, — он должен был убедиться, что та поймёт и запомнит на все оставшиеся годы их общения, что Марволо — не ребёнок и не потерпит такого по отношению к себе. — Ладно-ладно. Сразу таким серьёзным сделался, — деловито сказала Амелия, хотя неприятный осадок у неё в душе остался. — Прости, моя леди, — как ни в чём не бывало виновато улыбнулся Антонин и принял прежнее выражение лица, — но придумай что-нибудь другое.       У Амелии был ровно месяц, чтобы продумать подарок. Месяц, который она благополучно потратила зря на пустые размышления. Для Марволо Амелия хотела придумать что-то более интересное, чем обычная книга или рисунок. Тем более, что она была уверена в том, что её творения ему не особо то и нужны.       В голову ничего не приходило вплоть до середины декабря. Амелия, отчаявшись, лежала на парте в подземелье зельеварения и размышляла о чём-то своем, пока кто-то небрежно не положил стопку бумаг прямо перед её носом. Она открыла глаза и недовольно посмотрела на выглаженную рубашку и слизеринский галстук. Марволо? Амелия выпрямилась и посмотрела на него. — Что это? — Твоя рукопись, — сухо ответил Марволо, а Амелия, протягивая гласную, перевела взгляд на бумаги, — нашёл то, что тебе нужно? — Да, но у меня есть вопрос. Откуда у тебя эти рисунки? — Марволо показал ей листок из рукописи, где были изображены волшебная палочка, предполагаемая мантия-невидимка, нарисованная как ткань небольшого размера и, наконец, тонкое кольцо с восьмигранным чёрным камнем. Амелия посмотрела на лист и чуть улыбнулась. — Интересно получается. Ты так и будешь воровать мои рисунки? Раз нравится, я могу лично тебе что-нибудь нарисовать, — это была очевидная шутка и Амелия посмеивалась, но, увидев серьёзное выражение на лице Марволо, хмыкнула, — кхм… Для лучшей визуализации я решила нарисовать артефакты. — Только не пытайся у меня узнать, с чего я срисовывала, как было со змеёй. Эти я в большей степени рисовала сама, — поспешила добавить Амелия, чтобы у Марволо и мысли не было допрашивать её. — В большей степени? — он лишь вопросительно поднимает брови и чуть наклоняет голову в сторону. Амелия только хмурится. «Всё равно допрашивает, вот же ж…» — Вот тебе только и скажи что-то, сразу же пытать вопросами будешь. Садись давай, не будешь же ты стоять, — она отодвинула стул от стола, — уверена, Антонин не будет против. — Я постою. — Что ты заладил? Я сказала сядь, — недовольно сказала Амелия и посмотрела на него. Марволо сел на стул. — А теперь рассказывай, — она положила подбородок на ладони и стала смотреть на сбитого с толку Марволо, — чем тебя так интересуют мои рисунки? — Мне не интересны твои рисунки. Мне интересно то, что ты изображаешь, — пояснил он. — Ага, понятно… Тогда, что тебя заинтересовало здесь? — Амелия положила перед ним листок с рисунками, а Марволо только нахмурился. — Я должен тебе отчитываться? — он посмотрел на неё удивлённо, с тенью призрения и высокомерия. Отношения налаживать будет сложно. — Не хочешь говорить, не надо, — Амелия спокойно пожала плечами, — но я расскажу нужную информацию тебе, как только услышу то, что интересно мне. Я думаю, что это довольно честная сделка.       Марволо посмотрел на неё. Она знала, что он не пойдёт ей навстречу так просто. Но, похоже, один из артефактов привлёк его внимание, и теперь всё зависит от Марволо. Насколько сильно его любопытство, потребность в знании этой информации и способности преодолеть своё чувство достоинства и пойти на уступки? Амелии оставалось лишь ждать. Она понимала, такой выбор для Марволо кажется сложным, поэтому ему нужно время. Подгоняя его, она не только станет ближе к провалу, но и зарождающиеся хорошие отношения с ним сгорят, подобно сухой листве. На уроке Марволо так и остался сидеть вместе с ней. Антонин же, как Амелия и предполагала, не был против, а наоборот, сидел с уже знакомой ей хитрой улыбкой. Садясь с одним из слизеринцев, он подмигнул подруге. — Если хочешь, можешь забрать, — Амелия подвинула листок к нему, — раз уж он тебе так нужен. Но помни о моём условии. Простой лист бумаги вряд ли поведает тебе историю моих рисунков. Когда Амелия подходила к двери, Марволо окликнул это: — Это кольцо, да? — Амелия обернулась и улыбнулась, чуть покачивая головой из стороны в сторону. — Условие, Реддл, условие, — единственное, что она сказала, прежде чем уйти. После разговора с Марволо, Амелия стала вновь размышлять над подарком. Раз ему нравится что-то из даров смерти, то… почему бы не подарить ему то, что пусть немного, но похоже на один из артефактов? Вечером Амелия стала разбирать свои вещи в тумбочке. — Что ты ищешь? — спросила Юан, лёжа на своей кровати рядом. — Кое-что. Ты не видела небольшую коробочку? — не отвлекаясь, спросила Амелия, — ага, я уверена, что брала это… Да! — она радостно вскрикнула, держа в руках бархатную коробочку темно-зелёного цвета. Открыв её, она достала золотое кольцо с восьмигранным чёрным камнем, где на основании были выгравированы две маленькие змейки, а с внутренней стороны неизвестный ей знак. — Так это самое кольцо? Ты так его и не носила? — перевернувшись на край кровати, Юан посмотрела на ювелирное украшение. — Ага, хочу подарить его… Как думаешь, Тому понравится? — она посмотрела на удивлённую подругу. — Том? — Юан расхохоталась, — с каких пор ты стала думать над подарком для такого, как он? Как ты его там называла, дай-ка вспомнить, — она задумчиво посмотрела вверх и подперла рукой подбородок. — Прекрати, Юан. — Неужели тебя безэмоциональный робот заинтересовал? — она продолжала подшучивать над Амелией, пока не получила подзатыльник. — Ауч, больно вообще-то! — возразила Юан, потирая слегка ушибленное место, — а тебе не жалко дарить его? Всё-таки ты покупала для себя. — Да ладно тебе, сама же заметила, что я не ношу его, да и покупала я его в магазине со всякой подержанной всячиной. — В таком случае, почему бы и нет? — Юан пожала плечами, наблюдая за Амелией. Некогда Антонин сказал ей, что эти двое стоят друг друга, и будет забавно наблюдать за их отношениями. Как бы не хотела она признавать его правоту, но, Мерлин, кажется, он был прав. Амелия улыбнулась и положила коробочку в тумбочку, оставляя до нужного дня.       Время шло быстро. Вот в Хогвартсе уже развешивают гирлянды, лесничий тащит большую пушистую ёлку, хор репетирует рождественские песни. За вытянутыми окнами большими хлопьями падает снег, первокурсники бегают по заснеженному полю, кидают друг в друга снежки и лепят снеговиков. Наблюдая за ними, Амелия улыбалась. Мысль о том, что семестр подходит к концу, радует её и… угнетает. На днях пришло письмо от родителей. Они попросили её остаться в Хогвартсе на время зимних каникул. «Дома опасно, Ами. В Хогвартсе тебе ничего не угрожает, там ты в безопасности.» Эти слова крутились у неё в голове каждый раз, каждый чёртов раз, стоило ей посмотреть на счастливые лица детей, собирающих свои вещи. В Хогвартсе тоже будет хорошо и уютно, неодиноко и весело. — Ну что, придумала, что дарить будешь? — Антонин подошел сзади и положил свою руку ей на плечо, — ты в последнее время слишком задумчивая. Все хорошо? — Какой ты внимательный, — улыбнувшись, сказала Амелия и посмотрела на друга, — да, придумала. Думаю, когда подарить. На зельеварении не хочется, мне хватило одного случая в Большом Зале. А тут, когда все увидят, что я подарила что-то слизеринцу, будет большое недопонимание с обеих сторон. — Когда это тебя волновало? — спросил Антонин, внимательно выслушав её, — не обращай на них внимания. — И правда, когда и с каких пор я стала об этом думать? — спросила сама себя Амелия и положила руки на талию, — вот возьму и завтра на зельеварении подарю. На зло всем. Следующий день был последним для тех, кто уезжал на зимние каникулы в родительские дома. Все, кто мог, дарил своим друзьям подарки. Амелия зашла в кабинет и увидела Марволо, стоящего у её парты в толпе фанаток. Её пыл, уверенность и энтузиазм мигом пропал, а сердце стало колотиться. Она замерла, не понимая, почему так отвратно себя чувствует. Смотрит ещё раз, наблюдает, как ему дарят дорогие подарки, еду. Он лишь с прикрытым отвращением принимает это и кладёт на парту. — Кому-то очень повезло с подарками, — Амелия села за парту, когда девушки расселись по своим местам или вышли из кабинета, — но ты не был так рад принимать от них подарки. — Это было так заметно? — не особо беспокоясь, спросил Марволо, садясь рядом. — Да, не особо. Не думаю, что они вообще что-то заметили. Но почему ты так категоричен к их подаркам? Даже не открываешь коробки. — Там любовные зелья, — коротко пояснил Марволо, понизив голос. — Что…? Думаешь, они пошли бы на такое? — она шокировано посмотрела на него, — но, как ты понял? — Это легко определить тем, кто разбирается в зельеварении. Это уже не первый раз, когда они пытаются. — Ясно… — она замолчала, так и не решившись вручить ему свой подарок, — в таком случае… будь аккуратен, никогда не предугадаешь их мысли. Профессор Слизнорт зашёл в кабинет, и все принялись за работу. — Твои познания в зельеварении стали лучше, — сухо сказал Марволо и резко замолчал. — Правда? — Амелия не ожидала такой похвалы и улыбнулась, но зачем он это говорит? Разве сказал бы это Марволо? Реддл, которого она знала? — Кстати, у меня есть кое-что для тебя, — в конце урока сказала Амелия. Марволо остановился и вопросительно посмотрел на неё. Немного сковано она отдала ему бархатную коробочку и посмотрела на него. — Открой её, — сказала она, как только он принял ее подарок, — уверена, тебе понравится. Марволо посмотрел на неё ещё раз, прежде чем осторожно открыть коробочку. Сделав это он замер. Чуть дрожащими руками достал кольцо и стал рассматривать его. — Откуда оно у тебя? — сразу же спросил он, заметив тот самый знак. — Купила в Горбин и Беркс этим летом, — пояснила Амелия. — И… сколько оно стоило? — он убрал кольцо в карман своей мантии. — Слушай, по правилам, цены подарков озвучивать нельзя. — Сколько оно стоило, Амелия? — повторил свой вопрос Марволо более жёстко, на что она лишь тяжело вздохнула. — 15 галлеонов. — Ясно. Спасибо, Амелия. Он, действительно, мне понравился.