Интеграл Масленникова

— Эмиль, садись, я подвезу, — как обычно предложил Масленников, но ученик лишь сильнее согнулся и ускорился. — Эй, малой, ты куда? — растерялся учитель. Эмиль поджал губы, но оборачиваться не стал. — Я что-то не так сделал?.. «Да, ты вчера обжимался с какой-то тёткой», — чуть не вырвалось у Эмиля, но затем он вдруг резко остановился. А что они видели-то? Артёму даже подслушать ничего не удалось, а поцелуй в щёку на прощание не всегда означает что-то сверх меры. Эмиль потряс головой, стараясь выкинуть из неё все плохие мысли, и развернулся к автомобилю мужчины. — Извините, Дмитрий Андреевич, я что-то задумался, — ученик быстро шмыгнул в машину и расположился на заднем сиденье. — Рядом со мной уже не катит? — Не гипотенуза, — отшутился Эмиль, стараясь не акцентировать внимание на повисшем в воздухе напряжении. — Я пока поповторяю теорию, тут удобнее. — Понял, — кивнул Масленников и продолжил следить за дорогой. Эмиль с облегчением выдохнул. — Кажется, тебя что-то беспокоит. Ты можешь мне рассказать, ты же знаешь? Эмиль устало вздыхает на заднем сиденье. — Да, конечно. Просто… Мне кажется, я поспешил с выводами насчёт кое-чего, что увидел, только и всего, — виновато шмыгнул носом Эмиль. Дима резко свернул на обочину и остановил автомобиль. Затем обернулся к ученику. — Это ты про мою встречу в кафе? Я видел вашу троицу, вы подслушивали, да? — Простите, Дмитрий Андреевич, это было глупо и по-детски, — пробурчал Эмиль, опустив глаза в пол. Масленников тепло улыбнулся. — Но ведь вы же дети. Эмиль ничего не ответил. Тогда Дима открыл правую дверь. — Садись ко мне, поболтаем. Иманов не стал возражать. Он расположился рядом с учителем, и сердцу сразу же стало легче, как тогда, во время их ночных покатушек. — Эмиль, сразу хочу сказать тебе, что это была деловая встреча по поводу конференции. Я не знаю, что ты себе надумал, но… — Дмитрий Андреевич, я уже не ребёнок. — Что? — Я не ребёнок. — К чему ты это вдруг? — Ну, вы сказали, что мы ещё дети. Но я уже не ребёнок. — Эмиль, даже я для своей мамы всё ещё ребёнок, — улыбнулся Масленников. — Да и все мы порой дети, не согласишься? — Ну… Я же не об этом, — буркнул Эмиль, то и дело бросая взгляд на руки учителя, державшие руль. — А о чём? — Уже неважно. Почему-то блуждающий по салону взгляд постоянно возвращался к этим рукам. Выступающие на них вены говорили о том, что учитель был явно перенапряжён. Эмиль почувствовал, как его уши стремительно покраснели. Он отвернулся к окну и приоткрыл его. — Не простудись, на улице похолодание со вчера, — побеспокоился Масленников. Эмиль, незаметно для самого себя, расплылся в улыбке. Даже такая невзначай брошенная фраза согревала его, словно Масленников действительно о нём заботился. Вот только… Ради денег и славы ли или ради совсем других целей? Что сделать, чтобы понять, какие мысли витают в его голове? Ответ один — просто поговорить тет-а-тет.

***

Это так странно. Небо вдруг стало фиолетовым. И в глазах поселилась неприметная искра, которая, впрочем, разгоралась всё быстрее с каждой секундой. Масленников, как обычно, выложил из карманов все вещи и сложил аккуратной стопочкой на рабочем столе. Рядом он положил часы, подаренные когда-то мамой. Вроде бы они уже еле ходят, но Дима бережёт их, как самый ценный для себя подарок. Он идёт на кухню, попутно скидывая с плеч пиджак и бросая его на диван. Всё же в чём-то он остаётся тем же беспечным мальчишкой, у которого ветер в голове и глаза-бусинки. Он открывает на телефоне контакт «Мама❤» и пишет: «Мам, привет, у меня всё отлично. Пишу тебе сказать, что скоро у одного из моих учеников конференция, на которой, я уверен, он выступит поразительно. Знаешь, я… Хотел спросить у тебя: как ты отнеслась бы к тому, что у меня появились бы чувства к… мужскому полу, если можно так сказать? Жду твоего ответа» Дима заблокировал телефон и уткнулся лицом в подушку. Старое, в некоторых местах порванное, но всё такое же дорогое и близкое сердцу пожелтевшее письмо в руках. И мамин почерк на нём. «Сын, я знаю, что ты идёшь по очень сложному пути. Но я также знаю, что ты всё преодолеешь и со всем справишься. Будь сильным, и тебя не сломает ни одна буря. Люби и будь любимым, потому что твоё сердце нуждается в этом. Бери от жизни всё самое хорошее, но не забывай о совести. Без совести не будет человека; будет лишь бесчеловечное начало конца, внешняя оболочка. Ты ни с кем не спутаешь такого человека, но, прошу, не становись им. Знаешь, я всегда мечтала о том, что мы встретим с тобой новый день твоей эры. Вместе. Но, к сожалению, теперь я могу лишь наблюдать за тобой, жить в твоём сердце. И любить тебя. Я всегда буду оберегать тебя, Дим. Не смей сдаваться, слышишь? Я знаю, что однажды у тебя появится то, что ты захочешь защищать, даже ценой своей жизни. Защищай, но помни об осторожности. А также помни, что больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив, сын. По-настоящему счастлив. Я люблю тебя. Пообещай мне, что это письмо станет для тебя ориентиром в будущем». Слёзы закапали из глаз, и Дима быстро убрал письмо в сторону, чтобы не намокло. — Я обещаю, мам. Обещаю.

***

И вот наконец-то настал тот день. Эмиль очень нервничал, а потому когда он смотрел на своего учителя, у него сразу же портилось настроение. Масленников выглядел так, будто всё было под контролем. «Серьёзно? Этому хрену до лампочки?! Он ведёт себя так, словно мы снова едем кататься на крутой тачке, а не защищать проект!» Дима потрепал ученика по голове. Странно, но все плохие мысли на некоторое время тут же улетучились. — Ты готов? — Конечно же нет! — фыркнул Эмиль, злясь на самого себя за то, что засмотрелся на учителя дольше положенного. Масленников усмехнулся. — Не переживай сильно, я буду рядом. «Интересно, как мне это поможет ничего не забыть?» — разочарованно вздохнул Эмиль, но всё же чуть-чуть подуспокоился. Артём и Даник робко выглядывали из-за угла, смотря на Эмиля щенячьими глазами. — Вот блин… Повезло тебе, уроки прогуляешь, — вздохнул Даник. — Я еду на международную конференцию, блин! Ребят, это гораздо больший стресс, чем уроки… — Короче, удачи тебе там, выруби побольше игро… Ой, ну в смысле, победи там всех, да! — Артём крепко обнял Эмиля, и тот в ответ улыбнулся ему. Да, с такими друзьями ничего не страшно. Он точно выиграет этот конкурс. — Ты готов? — ещё раз поинтересовался Масленников, кивая головой на школьный автобус. — Да, — уверенно ответил Эмиль и поспешил занять своё место внутри. Дима удивлённо приподнял одну бровь. — Что это вы с ним сделали? — Это дружеские обнимашки трёхтысячного левела! — важно отметил Артём. — У тебя манера ко всему прибавлять три тысячи? — фыркнул Даник. — Это же очень-очень круто! Масленников уже хотел было сесть в автобус вслед за Эмилем, как вдруг услышал позади себя подбадривающие крики учеников: — Удачи Вам, Дмитрий Андреевич! Мы будем болеть за Вас с Эмилькой! — прокричал Артём. — Да, разъе… Ой! Раз… мотайте там всех, — пробурчал Даник. — Хорошие у тебя друзья, — улыбнулся Масленников, присаживаясь рядом с Эмилем. Тот тоже улыбался. Ну, как сказал однажды Гагарин, поехали.

***

— А… Эм… Ладно, — Эмиль развёл руками, оказавшись в каком-то непонятном полутёмном коридоре. Нет, ему точно сказали идти направо, подняться по лестнице на третий этаж, а потом… И, как назло, Масленникова не было рядом — учителя должны были собраться перед началом конференции в аудитории. «И что же мне делать», — стушевался Эмиль, оглядываясь по сторонам. Внезапно от стены отделился какой-то силуэт, и к Эмилю со спины подошёл какой-то человек. — Вам помочь? — Ва-а! Эмиль резко обернулся, испуганно вскрикнув. Перед ним из ниоткуда появился юноша в парадном костюме и с какими-то бумагами в руках. Он доброжелательно улыбнулся Иманову. — А… Я тут немного заблудился, да. Не подскажете, как пройти в аудиторию 307? — О! Так Вы тоже участник, как и я! Рад встрече, — парень улыбнулся ещё шире. — Пойдёмте со мной, я Вас провожу. — А это так и надо, что тут нет света?.. — смущённо спросил Эмиль. — Только что лампочка перегорела, — пожал плечами новый знакомый. — О, кажется, они уже начали, — прошептал парень, заглядывая в какую-то непонятную щель. — Кто что начал? — Ну, учителя. Собрание своё. Можем немного подслушать, всё равно ещё полчаса до сбора учеников, — предложил парень. Эмиль покачал головой. — Не думаю, что это хорошая идея… — Ладно, как хочешь, — пожал плечами новый знакомый. — Тогда пойдём, покажу тебе, где столовая и аудитория. Ребята направились вверх по лестнице, и Эмиль смущённо заговорил первым: — А… Можно узнать, как тебя зовут? — как-то неожиданно, не сговариваясь, они вдруг перешли на «ты». — Разумеется. Я Никита, — улыбнулся парень. — А ты, я так понимаю, Эмиль? — Откуда ты знаешь? — удивился Иманов. — Так от России только мы с тобой вдвоём выступаем. По два человека от страны, там есть ребята из Казахстана, я с ними уже успел поболтать; ещё из Грузии и Армении по два человека, это я тебе русскоговоряших перечисляю. Остальные либо на английском, либо на своих шпарят, в основном друг с другом. Ребята прошли ещё несколько метров, обсуждая других участников и сам конкурс. — Библиотека?.. — А, да, это краткий путь до нужной аудитории, — подмигнул Никита и, схватив Эмиля за руку, как ни в чём не бывало потащил его за собой по бесчисленным лестницам и коридорам. У Эмиля даже голова закружилась от всего этого. — Мне казалось, что главный университет страны должен быть большим, но не настолько же, — простонал он, наконец входя вслед за Никитой в нужную аудиторию. Новый знакомый только загадочно улыбнулся. Вскоре участников рассадили по местам в ожидании защиты своих проектов. Защита происходила в три этапа: лекция ученика, вопросы от судей и заключительный вердикт. Эмиль съёжился от дискомфорта; вокруг было столько незнакомых лиц, а для его привычного кокона это было невероятным стрессом. Спас ситуацию Никита. Он резво начал пихать Эмилю под нос различные бумажки со своим проектом, и ребята увлеклись тем, что стали доказывать друг другу свои теоремы. А что? Можно было не беспокоиться, что кто-то услышит, ведь проекты уже были занесены в базу, а значит, нет смысла пытаться перенять что-то у соперника. Главное — полагаться на собственные знания и удачу. — На самом деле, я очень волнуюсь, — Никита изобразил руками, будто он трясётся от мандража. — Нет, правда! Они ведь будут оценивать мои знания и моё усердие, а я, если честно, еще не очень в этом преуспел, хоть и готовился целый год… — Ого, — Эмилю вдруг резко стало ещё более некомфортно. — А я всего полтора месяца… — Э-э?! Но разве за полтора месяца можно подготовиться к такого уровня конкурсу?.. — в недоумении приподнял бровь Никита. Эмиль пожал плечами. Если честно, ему было плевать на выигрыш. Плевать на деньги, которые обещали выделить победителю на дальнейшее развитие его проекта. Особенно плевать стало после того, как отец собственноручно показал всю свою истинную алчную сущность. Единственное — Иманову совершенно не хотелось подводить Масленникова. Ведь Дмитрий Андреевич был тем, кто поверил в него, а значит теперь пришла очередь Эмилю возвращать все долги, один за другим. — Мой учитель говорит, что я гений, — тихо рассмеялся Эмиль. — Но я думаю, что у меня просто очень-очень хороший учитель.