Победитель

      Кацуки три. – Каччан, я тебя люблю! Сильно-сильно!       Изуку неправильно произносит это слово и оно звучит забавно, скорее как "лублу" и "фильно-фильно", и Кацуки смеется над ним. – Глупый Зуку, не торопись! Сначала мы получим причуды!       Он старается игнорировать то, что сам с трудом произносит букву "р" и выходит скорее не "толопись" и "пличуды". – Да! – радуется Изуку. – Потом я стану номером один! – Мы станем, Каччан! – слегка дуется малыш в ответ. – А потом откроем агентство в мою честь! – игнорирует его Кацуки.       Изуку немного хмурится, но не отрывает от него взгляда. – А потом я сделаю тебя своим мужем! – гордо заканчивает Кацуки. – Вот так!       Смех Изуку звучит у него в ушах, будто колокольчики, и глядя в большие зеленые сияющие глаза, Кацуки уже чувствует себя победителем.       Кацуки пять. – Каччан… – доносится запыхавшийся голос из-за спины, и Кацуки морщится, начиная бежать быстрее.       Он не хочет сейчас смотреть на Изуку. – Деку, отстань, – кричит он, не оборачиваясь. – Не мозоль глаза, беспричудный тупица!       Кацуки семь. – Ты по-прежнему нравишься мне, Каччан, – говорит он тихо, почти отчаянно. – И что с того? – пожимает плечами Кацуки.       Кацуки четырнадцать.       Изуку дрожит, но отказывается отводить глаза. – …Я знаю, что отношения между нами сейчас не очень… – говорит он тихо. – Но я просто хотел, чтобы ты знал… Каччан, я по-прежнему…       Кацуки обрывает его со смешком. – Думаешь признание от такого ничтожества сделает меня счастливым? Кем ты возомнил себя, а, Деку? Я, блять, будущий герой №1, ты вообще можешь представить с таким кого-то вроде тебя?       Он уходит, не дожидаясь ответа Изуку, и стараясь игнорировать неприятное чувство в районе груди. Снова этот тупица, который заставляет чувствовать Кацуки неправильно.       Кацуки семнадцать.       Сейчас разгар весны, и ветер доносит из окна сладковатые запахи цветов. Изуку почему-то сидит на его кровати, и это не выходит из его головы, пока сам Бакуго сидит на полу, прислонившись к ней спиной и листает учебник по истории.       Поломанные не раз пальцы касаются его волос, и он замирает, прикрывая глаза. Сердце громко бьётся о ребра. – …Каччан, даже после всего, что между нами было, – доносится до него сверху голос Изуку. – Ты же знаешь, верно? Для меня всё по-прежнему. Я никогда не переставал любить тебя.       Кацуки чувствует, как в горле появляется ком. Он знает, знает, но… с Изуку всё слишком сложно, особенно "после всего, что между ними было". Неприятно чувство вины всё еще скручивается в его животе каждый раз, когда он смотрит в эти изумрудные глаза.       Кацуки хватается за что-то простое и понятное. – Де… Изуку. Не сейчас, пожалуйста. Всё так запуталось, я ничего не понимаю. Дай мне время. Давай сосредоточимся на том, чтобы быть героями, ладно? – …ладно.       Кацуки не лукавит. У него всё еще есть его мечта. Он разберется с Изуку позже.       Может со временем ему станет легче взять и наконец-то высказать всё, что Кацуки к нему чувствует.       Кацуки восемнадцать.       Глядя на то, как Деку решительно пробирается к нему сквозь толпу одноклассников, Кацуки уже знает, для чего он это делает. – Каччан, я…       Именно поэтому он перебивает его настолько быстро, насколько только может: – Деку, не надо. Я уже говорил, что не могу. О чем ты думаешь вообще? Мы только выпускаемся. У нас не будет времени на отношения, очнись! – Но… – Мне нужно идти. Выпускная церемония в самом разгаре. Старая карга требует фотографий. – …хорошо, Каччан.       Кацуки облегченно выдыхает. Так лучше. Он не сможет думать ни о чем, кроме Деку, если они сойдутся, а он не может себе это позволить: только не сейчас, когда на кону мечта всей его жизни.       Собственный детский голосок в голове говорит ему о том, что быть с Изуку тоже когда-то было мечтой всей его жизни.       Но… Деку ведь и так будет рядом с ним, верно?       Они собираются вместе, бок о бок прорываться к вершине, соревнуясь друг с другом.       Всё так, как и должно быть.       Кацуки двадцать три. – Каччан, та девушка, с которой ты… – Изуку откашливается, отвлекаясь от совместной работы над отчетами, которая затянулась на всю ночь. – Ну, в общем. Я никогда толком не спрашивал, а только говорил, что вздумается. Может тебя вообще не привлекают мужчины? – Блять, Деку, уймись, – зевает Кацуки. – Просто интрижка на ночь. Иногда мне нужно спустить пар. Всё в порядке. – Так… ты не против, что я… чувствовал к тебе? – Твои чувства не моя ответственность, Деку, – он слишком сонный и говорит всё, что думает. – Я не могу тебе запретить. Но я не против. – Тогда может…       Кацуки поднимается, ероша ему волосы, прежде чем уйти. – Завтра рано вставать, Деку, а мы даже не спали. Нам всё еще нужно попасть на первое место, так что двигайся домой уже. – Да, Каччан, конечно.       Если подумать, голос Изуку звучит как-то грустно, но Кацуки слишком устал, чтобы слишком долго задумываться об этом.       Кацуки двадцать пять. Он уже давно не слышал, чтобы Изуку говорил о том, как сильно "он любит Каччана".       Это совсем его не беспокоит…       …это беспокоит его куда сильнее, чем должно. Он не может выкинуть это из головы.       Ему кажется, что только что Деку был тут, рядом, а в следующий миг он уже ускользает туда, куда Кацуки не может добраться, туда, где он не может его видеть.       Изуку всегда был у него как на ладони. Открыт почти до неприличия, так что Кацуки порой знал о его жизни больше, чем о самом себе. И он со страхом, в котором никогда бы не признался другим, понимает, что не заметил момента, когда это стало не так.       В какой-то момент у Изуку появилась жизнь, которая не имеет к Кацуки никакого отношения. В какой-то момент в жизни Изуку появились люди, о которых Кацуки ничего не знает.       В какой-то момент с Изуку стало происходить то, что Кацуки не понимает.       Кацуки двадцать семь. – Каччан, ты будешь моим шафером? – говорит Изуку с волнением.       Кацуки смотрит на него через свой стол в агентстве, в котором они работают вместе. – У меня нет времени на глупые торжества. Мне нужно работать, – говорит он сухо, будто причина в этом.       Он даже не может как следует извиниться за отказ, хотя Изуку выглядит расстроенным из-за того, что его "лучший друг" не придет на торжество.       Верно, лучший друг. Потому что вот кто он сейчас.       Но Кацуки не уверен, что не сделает чего-нибудь, о чем ему придется жалеть, если придет на церемонию.       Он до сих пор не может поверить в то, что всё происходящее реально.       Кацуки тридцать.       Неделю назад титул героя №1 стал его, и они все наконец-то нашли время собраться и отпраздновать это в его новом пентхаусе, в котором с легкостью мог поселиться весь его бывший класс.       Бакуго не уверен, что он хочет праздновать. Кацуки даже не уверен, что вообще хочет находиться на собственном празднике, в собственном доме даже, пока стоит возле кухонной стойки со стаканом виски и смотрит через гостиную на группу друзей и своего партнера по героической работе.       К сожалению, только по ней.       Изуку счастлив. Сейчас он счастлив за Кацуки, но дело в том, что в последние годы он почти всегда выглядит счастливым, и это разрывает Кацуки на части, потому что… Изуку счастлив не с ним. Даже хуже, потому что в прошлом у него был шанс сделать так, чтобы быть с Деку, но он добровольно отказался от него… почему? Потому что Кацуки казалось, что достичь первого ранга важнее и отношения будут его отвлекать? Потому что не был готов открыться и предпочитал с комфортом избегать того, что пугало его до чертиков?       Или дело в том, что он почему-то всегда верил, что Изуку будет рядом. Будет ждать его до тех пор, пока Кацуки не будет готов. Настолько привык к его обожанию, что в какой-то момент начал воспринимать любовь Изуку как нечто постоянное и неизменное. Само собой разумеющееся.       Как самонадеянно. Кацуки сдается, опрокидывает в себя стакан и двигается к мужчине, чувствуя себя так, будто его притягивает сила, с которой он не может бороться.       Изуку вышел замуж за три года до того, как Кацуки исполнил свою мечту, и с тех пор, как он стал героем №1 Бакуго не забывал напоминать об этом Изуку при каждой возможности. – Всё еще плетешься на пятом месте? – ухмыляется он. – Жалко, Деку.       "Я бы согласился на любое место, если это значило бы, что хотя бы один день ты будешь смотреть на меня также, как ты смотришь на своего статиста-мужа. Также, как смотрел раньше на меня". – Я был прав, Деку. Семья только отвлекает.       "Я ошибался. Мне пусто и одиноко в этой огромной квартире. Я очень скучаю". – Помнится, в прошлом ты пытался приударить за мной, ха? Следовало бы знать, что такой лузер, как ты, в конце концов сдастся, – это уже почти на грани, и даже Кацуки чувствует, насколько жалко и мелочно звучат собственные слова.       "Я должен был понять намного раньше. Должен был дать нам хотя бы один шанс… нет, воспользоваться первым же шансом, который ты дал мне после всего, что было в средней школе".       Самое обидное – ничто из сказанного им даже не задевает Изуку. Он, вероятно, не осознает и не чувствует горечи за всеми придирками, которые вываливает на него Кацуки почти при каждой встрече, хотя Бакуго уверен, что это понимают буквально все, кто когда-либо оказывается в такие моменты рядом. Как сейчас, к примеру.       Половинчатый Ублюдок самодовольно ухмыляется ему, и Кацуки знает, что он потешается над тем, как откровенно он тоскует по Изуку.       В глазах Урараки он видит глубокое удовлетворение, а на лбу её едва ли не крупным шрифтом написано: "Получай то, что заслужил, придурок".       Пинки, как обычно, выглядит недовольной, и Кацуки как будто слышит её слова двухлетней давности, сказанные в тот день, когда он напился от отчаяния и пьяно бормотал свои сожаления, пока она успокаивающе гладила его по волосам: "Я ведь говорила тебе, Кац, столько раз. Я не знаю, что ты можешь сделать теперь".       Дерьмовые Волосы обычно смотрит на него с жалостью, которую Кацуки научился с годами игнорировать. – Бро… ты не можешь так его ревновать. Он женат! Это становится почти неприличным, – отчитывает его Киришима яростным шепотом, слегка наклоняясь в его сторону. – Отъебись, я не ревную, – рычит Кацуки сквозь стиснутые зубы.       Он определенно ревнует. То, что Эйдзиро прав, никак не может на это повлиять.       Каминари обычно откровенно веселится над всей этой драмой в жизни друга, а Серо просто закатывает глаза и старается оказаться как можно дальше от Чуда-дуэта, но сегодня даже они выглядят настороженными.       Блять, он даже почти не пил, не надо смотреть на него с таким видом, будто он вот-вот взорвется! Это было всего один раз! Может больше, но это не важно – Кацуки держит себя в руках.       Но Изуку… Изуку просто всё равно. Кацуки больше не может проникнуть ему под кожу, потому что он уже давно не занимает первое место в его сердце.       Изуку всё равно, потому что он живет в собственном мире, наполненном счастьем и купается в любви, которой его одаривает супруг, имя которого Кацуки с мелочным упорством отказывается запоминать. – Да, Каччан, – говорит он с мягкой улыбкой, и Кацуки кажется, будто он разговаривает с ним, как с ребенком. – Не всем дано побеждать в каждой битве, как тебе.       Грудь Кацуки сдавливает будто в тисках.       Позже, глядя на то, как Изуку прощается со всеми, чтобы крепко обнять мужа, пришедшего забрать его с вечеринки, и дарит ему нежный поцелуй, перед тем как сесть в их машину, Кацуки думает о том, что он уже давно не чувствует себя победителем.